Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Второе пришествие.

Второе пришествие.

Автор: Михал Мосальский
   [ принято к публикации 16:50  16-02-2012 | Шырвинтъ | Просмотров: 576]
В последнее пустующее кресло в подвальном зале Лубянки, легко, словно воронье перо, опустился Патриарх.
— Что за срочность? У меня ресторан снят. Меня же ждут гости и … православные лобстеры. – нервным голосом сказал Патриарх, состроив жалостливое лицо.
Шестью этажами выше, на улице, был сильный февральский мороз, заставлявший пешеходов перемещаться по улице с несвойственной им молниеносной скоростью.
— Нас всех, где-то ждут. – устало ответил круглолицый, монголоидного вида федерал в синем мундире. – Можете обращаться ко мне: «Пятый». Этого достаточно. А сейчас ознакомьтесь с этим, пожалуйста.
Федерал, в синем нелепом, мундире, перекинул через стол увесистую папку желтого цвета с двумя красными полосками. Священнослужитель положил ладонь на документ, раздумывая секунду.
— Я не буду открывать! – Патриарх внимательно оглядел всех собравшихся в зале людей, но то ли из-за возрастной подслеповатости, то ли из-за намерено плохого освещения, но он так и не смог увидеть ни одного лица. Кроме Пятого, который нарочито подвинул настольную лампу ближе к лицу.
— Не хотите читать и не надо. Бабанин, читай ты. Только вы папку киньте Бабанину, пожалуйста, он как раз напротив вас сидит. – Пятый убрал руки под стол, скрывая нервную дрожь в пальцах.
Патриарх, отточенным движением заядлого покериста, перекинул папку наголо стриженному молодому человеку в строгом костюме черного цвета.
Бабанин включил лампу рядом с собой и приступил к чтению.
— Этот проект был запланирован КГБ пятьдесят четыре года назад. Согласно данной информации произошло Второе Пришествие. – Бабанин вдруг загадочно замолчал, позволяя моменту навсегда врезаться в память каждому из сидящих в зале людей.
— Это случилось на рассвете третьего января тысяча девятьсот сорок третьего года близ концентрационного лагеря «Аушвиц 2».
— Отлучу за ересь! — Патриарх пригрозил пальцем чтецу.
— Здесь все атеисты. – спокойно ответил Пятый.
— Родственников отлучу, тогда! Что за выдумки?! – Патриарха в один момент озарило, что всё это – трата бесценного времени, которого у него и так осталось мало.
— Послушайте, пожалуйста, всё, что описано в этой папке имеет под собой очень большой вес, способный перевернуть земную ось. Бабанин, продолжай. – У федерала в синем мундире начались нервические сокращение лицевых мышц, из-за чего он обесточил настольную лампу, стоящею рядом.
— Советские солдаты, освободившие пленников лагеря двадцать седьмого января сорок пятого, обнаружили журналы, ведшиеся под запись, во время проведения допросов с арестантами. В большинстве записей упоминался один и тот же пленник – Владислав Балалаев. – Бабанин отвлекся от чтения, подняв взгляд на слушателей. – По нашим данным сержант Балалаев скончался в сорок втором году от полученных травм несовместимых с жизнью.– Итак, я приведу лишь некоторые, ключевые моменты таких бесед.
Хёсс: — Солдаты сказали, что обнаружили тебя возле ворот лагеря. То есть, ты сам сюда пришёл?
Балалаев: — Я сам пришел, ты говоришь правду.
Хёсс: — Ты утверждаешь, русская свинья, что прибыл во имя спасения?
Балалаев: — Меня попросили об этом. Я не мог не прийти.
Хёсс: — Кто? Фамилия, имя, где находится в данный момент?
Балалаев: — Его имя – Товит. Он узник в твоей тюрьме.
Хёсс: — О чем он просил и, что он обещал?
Балалаев: — Он молился о спасении души и том, что если я помогу ему и его народу, он уничтожит все другие религии на земле кроме иудаизма.
— Знаете, что? – Патриарх поднялся со своего места, намереваясь покинуть непонятное собрание, куда его пригласили. – Если вы думаете, что я собираюсь выслушать весь этот бред, то вы, миряне, заблуждаетесь. Алексей, — позвал Патриарх своего служку, который по зову начальника отделился тенью от стены, — заводи патриарх мобиль, мы уезжаем.
— Еще пять минут и вы можете быть свободны. Бабанин, переходи к сути. – приказал Пятый.
Патриарх безвольно опустился в кресло, показывая свое терпения.
— Слушаюсь, Пятый. Итак, где это… Вот, нашел.
Хёсс: — Ты здесь всего четыре дня, а весь лагерь уже не отходит от тебя ни на шаг. Чего ты добиваешься? Как ты намерен спасать евреев?
Балалаев: — Ты их отпустишь сам. Вот увидишь.
Хёсс: — Мне доложили, что два дня тому назад ты проделал, какой-то фокус в третьем бараке. Один из заключенных, в порыве безумия, принялся потреблять вместо пищи обледенелый кал, а ты, якобы, превратил экскременты в хлебную выпечку. Это так?
Балалаев: — Для одного это выпечка, для другого – кал.
Хёсс: — А ты знаешь, что Товита и всю его семью умертвили в газовой камере сегодня утром?
Балалаев: — Знаю. Это я их отправил…
Патриарх все меньше слушал бредовые диалоги арестанта и начальника концентрационного лагеря и все больше думал о лобстерах и молодых послушницах, которые дожидались его в дорогом ресторане.
Хёсс: — А если я убью тебя, кто тогда всех спасёт?
Балалаев: — Никто. Если ты умертвишь меня случится непоправимое. В таком случае «падший» тоже получит доступ, чтобы прийти в этом мир.
Хёсс: — Когда же это случится? Где?
Балалаев: — Ровно через шестьдесят девять лет и один месяц. Это случится в России.
Хёсс: — В России?! От России остались только лапти на завалинках и больше ничего! Ты – безумен. Я казню тебя сегодня же. Только скажи мне одну вещь… Как имя того, кто разрушит этот мир через шестьдесят девять лет?
Бабанин прекратил чтение, закрыл папку и положил её перед собой на стол.
— Теперь я могу идти? – спросил плачущим голосом Патриарх.
— Вы, что? Ничего не слышали? – удивленно поинтересовался Пятый, откуда-то из темноты.
— Слышал, конечно! – начал распыляться патриарх все больше и больше. – Владислав Балалаев – миссия, пришел спасти евреев. Никого не спас. Превращал какашки в булки. Потом его убили. Вы думаете, я совсем ебанутый? – Патриарх сорвался на крик.
— Что случилось там, в сорок третьем, не имеет принципиального значения. Но есть одна загвоздка – имя. – Пятый сделал красноречивую паузу, повесив вопрос в воздухе.
Патриарх поняв, что пропустил самое важное, уселся обратно в кресло.
— Что за имя? Кто он? – Патриарх потирал холеные ручки, в предвкушении хоть чего-то интересного за сегодняшний вечер.
— Посмотрите сами. – неожиданно подал голос Бабанин, придвинув к лицу Патриарха раскрытую на последней странице папку.
— Я так и знал!!! – с горечью выдохнул Патриарх. – Что же делать?
— Этот человек является национальной, нет, мировой угрозой. Его нужно умертвить, но по всем канонам православной церкви. Вы понимаете? – проникновенно спросил Пятый, скрываясь в тени комнаты.
— Да, да, конечно, я понимаю. – заикаясь простонал Патриарх.
— Бабанин, возьмешь с собой группу из трех сотрудников и доставишь этого человека сюда, сейчас же! – Пятый слегка пристукнул по столу, давая понять, что приказ требует сиюминутного исполнения.
Спустя час трое сотрудников в лыжных масках, доставили требуемого человека в подвальный зал на Лубянке, где их с нетерпением ожидали. Новоиспеченного пленника в наручниках усадили за стол, направив яркий луч от лампы в лицо.
— Какого хуя здесь происходит? Я вам ебальники покрошу на конфетти. Аррррр. – попытки пленника сорвать наручники ничем не увенчались.
— Назовите полностью вашу фамилию, имя, отчество, год и место рождения. – приказал неизвестный голос, не привыкший к неповиновению.
— Джигурда Никита Борисович. Двадцать седьмое марта тысяча девятьсот шестьдесят первого года от рождества Христова. Родился в Киеве, потомок Запорожских казаков.
— Какие у вас БЫЛИ планы на ближайший год? – спросил все тот же голос из темноты.
— А вам какое дело? Хотел уехать в Лос-Анджелес, в Голивуд, сниматься в… кино. — потупив на последнем слове яростный взгляд, Джигурда уставился в пол.
— Почему неуверенно отвечаете? Вы, что-то от нас скрываете? Что это за кино? – допытывался голос.
— Ну, порнографическое. А вам-то, что с этого? Разве запрещено красивому самцу сниматься в порнографии?
— Теперь, мне всё ясно. – на свет вышел патриарх, облаченный в церемониальную рясу, держа в руке изогнутый нож. – Не бывать злу на земле. Только не в мою смену. – произнес Патриарх, занося нож над головой Никиты Борисовича.
Остаток ночи Патриарх провел в ресторане, поедая дорогих лобстеров и, щупая молоденьких послушниц за голые коленки. Большего он не мог себе позволить, так как страдал от рака простаты.


Теги:





0


Комментарии

#0 18:13  16-02-2012Чёрный Куб.    
Обломал джигурдой.
#1 18:17  16-02-2012Михал Мосальский    
Во языцах.
#2 18:27  16-02-2012кольман    
Гагага Не, ну джигурда конечно ебанутый, но почему его ненавидят? Он ведь смешной.
#3 18:43  16-02-2012Чёрный Куб.    
В том-то и дело, что слишком потрёпано имя. Редака какого-нибудь вписал бы.
#4 18:47  16-02-2012Михал Мосальский    
Куб, метался мысленно между ним и Куклачевым. гг
#5 18:48  16-02-2012Михал Мосальский    
кольман, не упоминай его имя без надобности, иначе роды твоей жинки будут безнадежно испорчены. гг

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....