|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Литература:: - Последний рассвет
Последний рассветАвтор: бедросыч Он даже мёртвый был живым,Лежал в гробу, как будто спал, Глазами – блюдца до краёв, Он говорил, всем что устал. Сквозь веки устремлённый взор, Он там на небе, в облаках, И трёх рублёвая свеча, Звездой горит в его руках. Оттуда, через облака, Он видит траурный обряд, Родные, близкие, друзья, Идут проститься с ним подряд. Им режет мокрые глаза, Душистый воском, яркий свет, Он также ярок, как его, Последний встреченный рассвет. В лучах той восковой звезды, Он видит скорбный ритуал, И бледное лицо жены, Которой он мешать не стал. Когда она, в тот самый час, Оставив на столе ключи, Одевшись вышла за порог, Растаяв навсегда в ночи. А без неё и жить зачем, Поставил точку он на этом, На шее с проводом; В глазах – С последним тем его рассветом… Теги: ![]() -2
Комментарии
деньги правят этим миром отпевают ... пидаразоф венчают "блюдца до краёв" Про Гагу штоль? Помер штоль? А ничо кстати Еше свежачок Бабушка Марфа Петровна пироги пекла не по рецепту - всё на глаз. Муки четыре жмени, чтоб тесто липло к пальцам, но не слишком; сахара - чуть с горкой, чтоб душа радовалась; дрожжей - ровно столько, чтоб к обеду тесто трижды подошло и каждый раз она его сердито осаживала деревянной лопаткой - типа не зазнавайся!...
ГЛАВА 26
НОВАЯ ИГРА Апрель 1936 года, Московский вычислительный центр Первые лучи утреннего солнца заливали зал, где машина пробуждалась после долгой перезагрузки. Но теперь ее гул звучал иначе - мягче, с какими-то новыми, почти музыкальными обертонами.... ГЛАВА 21
ОПТИМАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО Апрель 1932 года, Московский институт генетики Профессор Вавилов сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы сжимали края документа. Бумага была плотной, с аккуратно проставленными штампами НКВД. - «Программа оптимизации генофонда населения СССР», - он поднял глаза на молодого сотрудника в форме....
Ночь в селе Карденахи была черна той первозданной чернотой, что предшествует самому́ сотворению мира, — чернотой, в которой ещё не было ни слова, ни света, ни имени вещей. Стояла та доисторическая, влажная темнота, какую помнит лишь красная глина Колхиды да виноградная лоза, чьи корни уходят в такую глубину, где нет уже ни грузина, ни грека, ни перса, а есть лишь сама земля, дышащая своим медленным, тысячелетним дыханием.... |


но это так