Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Снобизм:: - Гений

Гений

Автор: wuprui
   [ принято к публикации 15:35  28-08-2012 | Сантехник Фаллопий | Просмотров: 1054]
Яркий огонь уютно полыхал в большом камине, разбрасывая причудливые блики по комнате. Обстановка, вызывающе богатая, навевала туманные мысли о каком-нибудь Людовике под каким-то номером, о музейных ценностях и раритете. У окна, за изящным лакированным столиком сидели двое, утопая в мягких креслах. Один, по всей видимости хозяин, выглядел аристократически и всем видом соответствовал интерьеру. Другой контрастно диссонировал, как-бы простетуя такой гармонии. Он храбро бросал вызов окружающему растрёпанной бородой, простой мешковатой одеждой и даже своим бочкоподобным телосложением. Оба тянули коньяк из пузатых бокалов. Аристократ затянулся сигарой, пыхнул зыбким облаком в потолок и продолжил какой-то разговор:
— Первое время счастлив был, как ребёнок. Гордился — думал достоин. Заслужил. Потом. Кровью. Талантом своим заслужил, — с какой-то застарелой, как ржавчина, грустью говорил аристократ. Отпил коньяку и продолжил, — успех, знаешь ли, голову вскружил, эмоции свежие, молодой — так как-то и верилось ещё.
— Может так и есть? — спросил бородатый.
— Хуй там, — со злостью и каким-то отчаянием не аристократически отрубил аристократ, — извини… нет понятно, было всё, было. И талант… был… Но… и обстаятельства.
— Настоящий талант рано или поздно создаст подходящие обстоятельства, как говорится, пробьёт себе дорогу. А ты — настоящий, уж я-то знаю. — с преувеличенной бодростью попытался успокоить бородач.
— Слушай, не надо, — устало отмахнулся аристократ, — психиатр из тебя хреновый. Да и не поможет мне психиатр… Себя не обманешь. Я бы и хотел, веришь, но… — развёл руками.
— Да при чём здесь психиатр, — поумерив бодрость в голосе, отозвался бородач, — но ты же действительно можешь. Можешь! — напористо добавил он.
— Да мало-ли кто может. Ты же сам прекрасно знаешь сколько гениев спилось от безнадёжности и теперь какую-то мазню продают за гроши туристам. А знаешь чем я от них отличаюсь? Я свою мазню за миллионы толкаю. Да ещё спиваюсь не водкой, а вот… — аристократ приподнял бокал, — вот и вся разница.
— А ты не сравнивай. Им характера не хватило, а ты справился, ты боролся. Я помню! — опять с натиском подчеркнул бородатый, как будто боялся, что собеседник начнёт спорить и говорить, что этого не было, — и свою мазню с ихней не равняй. — добавил он.
— А я и не равняю — моя хуже в основном.
— Ну знаешь… — растерялся бородатый, — ну ты уж совсем...
— Понимаешь, пробиться-то действительно тяжело, — перебил аристократ, — и без талатна, наверное, никак. Но уж когда пробился, когда толпа тебя гением признала, то даже отпечаток твоей пьяной рожи в салате они объявят шедевром. Не знаю, то-ли этот ярлык «гений» гипнотизирует, то-ли боятся… Как в сказке, помнишь? — Никто не кричит, что король голый, а то, мало-ли, другие не поддержат — останешся в дураках. Наоборот — каждый первым норовит крикнуть: «Гений!», мол, раз я первый крикнул — я и умнее. Что за нездоровая тяга к первенству? И главное — чем хуже картина, тем громче кричат. Честность свою заглушить хотят что-ли? — с каким-то вызовом закончил аристократ и отчаянно опрокинул в себя остатки коньяка. Потянулся — плеснул добавки. Перелил через край. Не успел золотистый ручеёк разлитого коньяка соскользнуть с лакированной столешницы, как аристократ уже осушил новую порцию и снова потянулся к бутылке. Видно было, что боль давно поселилась в этом человеке, и когда разговор и коньяк совместными усилиями ослабили контроль, она стала рваться наружу.
Бородач, видя, что с другом творится что-то неладное, опять добавил в голос порцию нарочитого оптимизма и попытался свести всё к шутке:
— Так куй железо, как говорится, миллионы зарабатывай, мне б такое горе!
— Миллионы… Девать их некуда уже. Не хочу ничего — жить не хочу. Ты думаешь эти сволочи картины мои купили? Нееет! Они душу мою купили. Ладно бы просто купили, они ж купили — и сразу в дерьмо её! Не нужна, говорят, нам душа. Нам, говорят, истукан нужен, чтобы можно было табличку «гений» ко лбу прибить и ритуальные танцы вокруг плясать. Нет души. Всё… Да только болит, там откуда вырвали, болит и не утихнет никогда… Я знаю, — обречённо выдохнул аристократ и продолжал, — Я же помню, раньше — возьмёшь кисть в руку и живёшь… И не спишь и не ешь. Огонь внутри горит. Не горит — пылает. И картины были… настоящие. А сейчас станешь перед холстом, и ничего — пусто. А даже если затлеет что-то, мыслишка, сука, сразу — оп и тут как тут: «А чего ради? И так сожрут, всё сожрут» — и тухнет всё сразу. Гореть разучился, понимаешь? Гореть… Я им дерьмо, а они жрут… а другое уже не могу… только дерьмо… Сссуки, с миллионами своими, — взгляд аристократа игнорируя этот мир, пронизывал время — наверное пытался разглядеть тот огонь, который угас навсегда.
Бородач наклонился, положил руку на плечо друга, сказал мягко:
— Старик, ты устал. Просто устал. Отдохнёшь и загорится твой огонь, вот увидишь. А то что халтуришь… Да не халтура это. Ты планку задрал. Слишком высоко задрал. Тебе кажется — халтура, а она, может, других шедевров лучше. А люди видят… Зря ты на них так, не могут все ошибаться, ты пойми. Все — не могут.— пытался утешить он.
Аристократ медленно сфокусировал взгляд, как-будто втянул им расплескавшуюся было боль, и она опять выжидающе затаилась на дне его глаз. Он посмотрел на бородача и задумчиво произнёс:
— Не могут, говоришь? — потом резко встал и добавил коротко, — Пошли.
Они вышли из кабинета в огромный холл, обогнули фонтан и поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Хозяин провёл гостя к одной из дверей распахнул её, и они прошли в просторную комнату.
Пылающий закат как-будто врывался сюда на морских волнах через огромное, во всю стену, окно. Всё говорило о том, что это мастерская художника. Повсюду были беспорядочно разбросанны эскизы и наброски. Картины, почти законченные и едва начатые, просто валялись на полу, или подпирали стены. Разноцветный от пятен и клякс стол был завален всевозможными кистями, холстами разных размеров и фактур, красками и мастихинами. В углу грудой лежало несколько мольбертов. Один стоял по центру комнаты. Чистый холст на нём как-бы приглашал взять в руку кисть.
— Садись и смотри, — хозяин махнул рукой в сторону дивана, а сам направился к холсту.
Бородач присел на край, тревожно наблюдая за другом. Тот колдовал над холстом. Повозившись пять минут, художник обернулся, отступил в сторону и устало произнёс:
— Ну вот. Через неделю это станет прорывом в искусстве.
В центре холста одиноко чернел ромб.


Теги:





0


Комментарии

#0 21:57  28-08-2012Илья ХУ4    
концовочка смазанная.)
#1 11:48  29-08-2012Дмитрий Перов    
прочитал
#2 20:17  29-08-2012Grobik    
да, смазано.
не то что-то он должен сказать. имхо такое маленькое.
#3 08:39  30-08-2012Сальвадор Мнацаканов    
Хороший рассказ.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
20:35  21-05-2018
: [4] [Снобизм]

Не смотри на женщин, и башкой не верти,
даже если она Нефертити,
всё равно,
убавь свой аппетит,
умерь свой пиетет,
наложи твёрдолобое вето,
на любое тэт-а-тэт,
на любой возможный флирт.

Не смотри на женщин, твой поезд ушёл....
15:53  14-05-2018
: [7] [Снобизм]
Помню ночью на небо взглянул и завис,
В котелок мой просыпался звёздочек рис,
И крылатого духа скольженья
Вдруг раздули огонь постиженья.

С той поры, где могу, я для плова беру
Влагу знаний и мудрых учений зиру,
В аромате густеюще пряном
Сам себя ощущая бараном....
Для размещения во всех общежитиях страны.

I. Если хуедрочка липо́вая в ротик брать стесняется,
дай ей по пиздёнке - пускай покривляется.

II. Если поскуда ссаная на хуй бросается,
будь, товарищ, осторожен -
триппер возможен

III....
21:22  10-05-2018
: [4] [Снобизм]
Здравствуй Питер.
Все почти нормально, наслаждаюсь в свободное от бухла, работы или поисков работы, время, атмосферой центра города, забитого туристами, завидующими бедными коренными жителями, местами голова кружится от самого Питера, вообщем наслаждался культурной столицой во всей ее красе или по мере возможности....
21:53  09-05-2018
: [33] [Снобизм]
...