Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Х (cenzored):: - Второсортный (3)

Второсортный (3)

Автор: Anton Polskiy
   [ принято к публикации 14:47  25-09-2012 | Инна Ковалец | Просмотров: 451]
Жизнь цвета «хаки».


Морпехи – люди удивительной судьбы.

г-в. п-к Даржапов.


Через полгода моей горе-учебы меня отчислили. На дворе стояла зима,

и я соответственно, попадал на весенний призыв. В запасе оставалось

несколько месяцев, которые были отданы физическому развитию. Каждый день

по две тренировки в спортзале: утром и вечером. В свободное время —

встречи и прогулки с Анькой. Наступил месяц май. Я принялся осаждать

военкомат. Предстоящие два года мечталось провести интересно и

результативно, а не заниматься строительством генеральских дач и

«стрельбой из метлы». Продолжительные уговоры и бутылка коньяка,

купленная моим отцом, подействовали на военкома. Не горишь желанием

служить – плати, рвешься в армию – тоже плати. Россия, хули… Я, как и

было обещано, попал в списки команды морской пехоты. Служить мне

предстояло в Калининградской области. Близость к Европе радовала.

Хорошо запомнилась крайняя «вольная» ночь. Коктейль из бешеного

секса и разговоров до рассвета. Анька отдавалась, как дикая кошка:

яростно и страстно. Утро было сумбурным, но мы оказались в военкомате

почти раньше всех. Внутри меня появилась какая-то пустота. Поцелуи,

объятия, крепкие рукопожатия и все… Переступив порог областного сборного

пункта, я словно подвел черту под своей прошлой жизнью и начал новую,

где мог стать кем угод-но: трусом, храбрецом, тираном, предателем…

Армия… Место, где по рассказам, юноши превращаются в настоящих

мужчин. Зачастую преображение не происходит. Ты попадаешь туда знакомым

самому себе человеком, который после, выйдет оттуда странным

незнакомцем. Армейские годы – время проявления отрицательных «животных»

качеств. Там происходят поистине чудовищные метаморфозы: люди вживаются

в роль угнетателей или жертв, чтобы потом унести эти состояния в совсем

другую реальность.

Не считаю, что служить должен каждый. Войска — довольно сильная

штука. В большинстве случаев туда попадают по великому нежеланию, и

тогда весь срок пребывания становится кошмаром. Только наяву. У

человека, стремящегося стать сильным, подобное испытание разовьет до

предела нужные черты характера, а слабого и безвольного еще сильнее

согнет или вовсе уберет с дистанции.

Я шел служить осознанно потому, что сделал свой выбор, и передо

мной стояла цель – изменить себя. Вся моя слабость осталась в той,

допризывной истории. Предстоящее воспринималось, как авантюра, опасное

приключение, а мужчина не может без опасности: она должна сопровождать

его в течение всего жизненного пути. Это подстегивает к действиям.

За все время службы я достаточно близко столкнулся со многими

неприятными вещами. Национализм, бесконечный поток насилия, цинизм,

воровство, тонкость предательства, боль (большей частью моральная),

неимоверные нагрузки, труднодостижимые цели, потребительское отношение

ко всем и всему, похуизм, уничтожение человеческой личности. Всего не

объять. Прошел через огромное количество ситуаций, которые дали мне шанс

испытать себя на прочность. Ведь терять было нечего. Один на один с

системой. С системой превращения в покорного раба. Стычки с

мусульманами, «шакалами», «дембелями», ебнутыми на всю голову

контрактниками и прочими персонажами закаляли мой дух. Поначалу, до

конца не осознавал и не принимал привычные этой среде деспотизм и

черствость. Неужели придется стать таким же? Спрятать все человеческие

качества, как можно глубже, чтобы никто их не увидел, и не принял за

слабость. По-другому нельзя?

Хотя в целом, в службе не было ничего сложного или страшного. Не

стоило тупить (меня всегда раздражало это слово). Приходилось быстро

реагировать на часто меняющиеся условия, и обучаться чему-то новому за

минимальное количество времени. От этого иногда зависело здоровье.

Больше смотреть, слушать, вникать, где-то хитрить, и довольно часто

обманывать. Быть «гибче» в некоторых моментах (но это не значило, что

следовало «прогибаться»). Армия учила элементарным вещам: следить за

личной гигиеной, чистить обувь, стирать и гладить свою форму, заниматься

спортом (как и подобает настоящему мужчине). Большинство, как не умело

это делать, так и не умеет до сих пор.

Я старался провести два года в усиленной работе над собой, пытаясь

измениться в нужном мне направлении. Переживал различные «острые»

психологические и эмоциональные «встряски», чтобы понять: кто я на самом

деле и чего стою. Армия – преходящее явление, на котором нельзя

зацикливаться. Пережить, пропустить через себя и потихоньку забывать.

Она закаляет, делает сильнее, ломает и даже иногда убивает, но всегда

дает повод и время остановиться, задуматься о другой стороне жизни

(которую многие никогда и не увидят), ее проявлениях, своем месте в ней.

Мной было сделано много выводов и разбито достаточно иллюзий. Все

поменялось. Посещали совершенно иные (уже) мысли о работе, учебе,

родителях, моих отношениях. Глубоко убежден, что от службы в армии может

извлечь пользу только тот, кто этого безумно желает и прикладывает

максимум усилий. Оттуда можно вернуться не только сильным, спортивным, и

кое-что действительно понимающим в жизни, но и больным, с вредными

привычками, угнетенной психикой. Внутренняя борьба – самая тяжелая.

Изменять себя неимоверно сложно, но нет ничего невозможного. Надо

решиться сделать первый шаг (он самый трудный), а потом все пойдет, как

по маслу. Во всем важно начало.

90 процентов проблем внутри воинских подразделений решалось с

помощью грубой физической силы. Я поражался высокому уровню жестокости.

Меня совсем не радовала перспектива стать таким же зверем, как мои

сослуживцы. Полная чушь, что бьют и издеваются только те, кто

самостоятельно прошел через подобные унижения. А как же кавказцы? Что-то

они не особо получали пизды. В большинстве случаев, инициаторами побоев

и «глумежа» оказывались именно «южные» мужчины.

Российская армия похожа на тюрьму. То же обособленное пространство,

сугубо мужской коллектив, нескончаемая муштра со стороны офицеров.

Отличие заключается в количестве беспредела, который в армии никто никак

не может остановить. Система работает четко и, как у всякого механизма у

нее есть собственный алгоритм действий.

Где еще можно приобрести бесплатный опыт руководства людьми, пускай

и с применением физического (а заодно и психического) насилия? Даже

полному ничтожеству может вы-пасть шанс почувствовать себя значимым и

весомым. Здесь легко сломать чью-то судьбу, навсегда оставить шрамы в

душе человека.

Я наблюдал действительно отвратительные сцены принуждения и

издевательств. Часто сам являлся активным участником подобных

«мероприятий». Испытал на своей шкуру многие отрицательные последствия

армейской жизни. Впитывал негатив помимо своей воли. Чертова «зона», где

нельзя вести себя иначе. Армия в изобилии предлагала (императивно!)

тяжелые работы, наряды и другие малоприятные вещи. И всегда было два

пути: или делать лично, или «вешать» на других. Напрягаешь, а не можешь

– сам напрягаешься. Не «сломаешь», не унизишь, не изобьешь, не заставишь

– то же самое могут сделать с тобой. Поэтому, мне приходилось совершать

поступки, о которых сейчас стыдно вспоминать. Я бил людей ради

удовольствия, заставлял делать за себя «грязную» работу, наказывал за

малейшие «провинности»… Вел себя, как последний скот, оправдывая свои

действия емким словом выживание. На неуставных взаимоотношениях

держалась все и даже больше. Систему невозможно было победить…

Наш призыв почему-то был на редкость «кровожадным», несмотря на то,

что мы не испытали и трети того, с чем предстояло столкнуться «нашим

молодым». Ебанный парадокс… И это замечали многие. Я пытался свести к

минимуму проявления необоснованной агрессии со своей стороны. Правда

получалось не со всеми и не всегда. Меня не привлекали казарменные

«людоедские» игры типа «стодневы». Особо никого не заебывал. До

откровенных «опусканий» (в моем понимании) типа стирки, подшивания формы

и заправки кровати доходило крайне редко. Сам этого не делал и «младшим»

не позволял. Но все, что касалось внутреннего порядка (уборки),

физических упражнений (зарядки), работ, нарядов – считалось

«естественным» и обсуждению не подлежало. Конечно, случались перекосы:

вымогал деньги, командиры неоднократно пугали меня возбуждением

уголовного дела по факту «неуставняка», но мои «похождения» показывали

лишь верхушку айсберга. Все более грандиозные «фестивали» офицеров и

других старослужащих почему-то проходили мимо кассы. Где она,

справедливость?

Чем дольше служил, тем больше начинал верить в то, что человек не

понимает слов. Если нормально разговаривал, объяснял, просил – считали

слабым, но стоило применить силу – все возвращалось на круги своя.

Неужели человек – тупая скотина, реагирующая лишь на побои и унижения? И

то не всегда. Право сильного – это все? Разве так должно быть?

Армия в моем понимании представляла собой резервуар, куда

выплескивалась нехуевая часть отрицательной энергии, чтобы по

возвращении домой внешне выглядеть спокойным человеком, но внутри всегда

оставаться «тихо тлеющим», способным в любую минуту «взорваться».

Неимоверно расшатывалась психика. Я ощущал себя одним большим оголенным

нервом. Чуть тронешь – последует немедленная реакция.

У меня тоже бывали тяжелые минуты. Система давила, вынуждая

огрызаться и совершать сумасшедшие поступки. Иногда я заебывался от

всего: от армейской рутины и долбоебизма, припизднутых «однополчан» и

схожих с ними командиров, огромного количества работ и нарядов (пускай

больше половины я на кого-то «сгружал»). Казалось, что вот она – точка

кипения. Но голову тут же посещали мысли: а каково тем, кого «дрочили»

«дембеля» и «добивал» свой призыв? Они существовали между двух огней.

Вместе мы подталкивали их к роковому шагу. Каждый из нас прямо или

косвенно был виновен во многих не сложившихся судьбах. Конечно, человек

первоисточник своих неприятностей, но все же… Как сойдутся их линии? В

какой узор? Сломанные изнутри, с печатью унижения снаружи, вернутся к

своим семьям, чтобы окончательно потеряться в жизни. Бесчисленные,

безликие и немые жертвы «дедовщины». Смогут ли жить, свободно дышать,

любить, смеяться, плакать, переживать, дарить другому человеку надежду и

веру в завтрашний день люди, «погибшие» душой?

Не скрою: иногда подступало отчаяние, когда хотелось, если и не

покончить с собой, то убежать, как можно дальше из этого ада или взять в

руки «дужку» от армейской кровати, и ночью перепиздить добрую половину

казармы. Я понимал, что подобный путь подведет меня к пропасти. Как бы

ни крутило и ни ломало – необходимо держаться. Впереди вся жизнь, а

армия занимает всего две страницы, которые в скором времени мне суждено

будет перелистнуть.

Как и хотел: дачи не строил. Несказанно повезло с учебкой.

Занимались действительно стоящими вещами. Боевая подготовка оказалась на

должном уровне. Научился обращаться с разнообразным оружием, «заболел»

стрельбой и дважды поучаствовал в параде Победы на Красной площади в

городе-герое Москве.

Много думал об отношениях со своей девочкой. Еще до службы в армии

я предлагал ей расстаться. Она не хотела. Два года – немалый срок. Не

факт, что мы потом сможем быть вместе. Людям свойственно меняться, а

найти общий язык подчас не так просто, как кажется. Аня уверяла, что

дождется меня и все у нас будет отлично. Искренняя и огромная первая

любовь маленькой девочки. Через некоторое время эта тема поднималась

снова и снова, но малышка не могла решиться на такой кардинальный шаг.

Похоже, в ее сердце действительно жила и не хотела умирать по-детски

сильная и слепая привязанность. У меня из головы не выходил в каком-то

роде даже мистический случай, произошедший за пару недель до моего

отъезда. Анька встретила совершенно незнакомую женщину, которая

поведала, что человек, которому она отдает все – обманет ее. Тогда мы

вместе посмеялись над этой фразой. А ведь эта сука знала… Откуда?

Угадала, даже не удосужившись поинтересоваться, а есть ли вообще у этой

девочки личная жизнь? Нет случайных людей, событий и знаков. Все дается

для получения определенного жизненного опыта…

Я изменил Ане за пару месяцев до «дембеля». Точнее это можно было

назвать «полуизменой». К нам в бригаду зачастила молоденькая девочка-

почтальон, которая заменила собой прежнюю старую «леди». Каждую неделю

она приносила газеты про какую-то армейскую муть. Немного полноватая, но

не безобразная. Инстинкты взяли свое. Мы стали тайком встречаться в

клубе нашей воинской части, где она раскладывала принесенную

корреспонденцию. В одно из таких «свиданий» мы оказались слишком близко

друг к другу в тесном «тамбуре» для курения. Ощущение женского тела,

находившегося в нескольких сантиметрах от меня, нехуево «заводило». Я

притянул ее к себе. Принялся жадно целовать, сжимал большую грудь и

прикасался сквозь материю к заветной «дырочке». Она тоже не терялась: с

усердием теребила рукой мой член через ткань военной формы. Неожиданно

совсем рядом что-то скрипнуло и нам пришлось прерваться. Секс так и не

состоялся. В течение последующих нескольких дней у меня на душе «скребли

кошки». Меня тяготило чувство вины (пускай это выглядело глупо и

запоздало). «Почтовые приключения» плавно сошли на «нет». Мы так и не

переспали (большей частью из-за моего опасения что-то подцепить, а не от

большой любви к Аньке). Наше с ней будущее представлялось с большой

натяжкой…

Армия пронеслась галопом по моей жизни и растоптала в ней много

человеческого. Система научила ненавидеть, сопротивляться и выживать в

самых тяжелых условиях. Я стал аскетом. Начал ценить тишину, теплую

постель и горячий душ. Появилось ощущение, что меня, как и тысячу таких

же отслуживших пацанов, круто наебали. Кого-то смогли превратить в еще

один бездушный винтик огромного механизма, других сломали морально,

третьих нехило озлобили. Я ни о чем не жалел (и до сих пор не жалею), а

только размышлял о том, как мне вписаться в новую жизнь. Сильно

огрубевшему человеку (от меня за километр разило «армейкой») предстояло

многое нагнать. Остро встанут вопросы трудоустройства и обучения. О

«раскайфовках» придется забыть. На «гражданке» нет «молодых» и никто

никому ничего не будет «рожать». Больше не будет бесплатных завтраков,

обедов и ужинов; казармы, которая обеспечивала крышу над головой. И чего

я теперь хочу? Пока на этот вопрос, как и на десятки других не

находилось достойного ответа. Как сложатся мои отношения с друзьями,

девушкой, родителями и прочими «нормальными» людьми? Меня теперь тяжело

было назвать адекватным. Мое внутреннее состояние сильно изменилось,

когда пришлось вступить в мир «недочеловеков» и позволить худшим чертам

характера на определенное время оказаться в приоритете.

Восемнадцатилетний мальчишка попал в водоворот власти одних над другими.

Он познал сверх меры в плане подавления личности, но, тем не менее

стремился оставить в этом «зеленом карантине» большую часть своей

отрицательной «темной» стороны (а она есть у каждого из нас). Не желал

«ломаться», но и перспектива стать бездушным тираном его не прельщала.

Местами окончательно и бесповоротно переходил границы дозволенного. Ему

просто хотелось уважать себя после того, как все это закончится.

«Показывал зубы», превращался в агрессора, иногда влезал в шкуру

жертвы. За каждую минуту проявленной слабости (по своей вине или нет)

ненавидел себя, и от этого становился сильнее. Боль давала возможность

расти. Он мужал (морально и физически). Вырабатывал способность идти до

конца (включал «ебнутого»). Старался остаться в любой ситуации мужчиной.

Преодолел внутренние барьеры и изменился до неузнаваемости, «отточил»

характер, пересмотрел свои взгляды на многие аспекты жизни и безмерно…

разочаровался в людях. Этот мальчик – я. Выигравший одно из сражений, и

получивший право на жизнь… Основные схватки ожидали меня впереди. И, кто

сказал, что самый опасный враг – человек? Это далеко не так…


Теги:





1


Комментарии


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:53  27-04-2017
: [10] [Х (cenzored)]
Ганюшкин с силой распахнул окно, и привычным движением снял со стены плазму. Со словами: "иди полетай", он выбросил телевизор с восемнадцатого этажа.
Что странно, плазма, не стала планировать, а полетела вниз камнем. Достигнув земли она совершенно бесшумно разбилась в пыль....
Ближе к полудню барыня Татьяна Алексеевна проснулась. Не открывая глаз она прислушалась к непонятным процессам внутри своего организма. Внезапно ее стошнило и она вырвала,успев лишь повернуть голову, чтобы не испачкать подушку.
«Неужели отравилась шампанским?...
С берёзы брызжет сок обильно,
По банкам в сумрачном лесу,
Весна. Нетронуто либидо,
Хоть член срезай на колбасу.

В траве клещи хранят истому,
В преддверии больших чудес,
С надеждой впиться в чью-то жопу,
Зашедшей обосраться в лес....
поэтесса-стрампонесса,
метр семьдесят, без лишнего веса
составит компанию поэту
и ей нужно конкретно вот это:

адекватный би-универсал в заход,
без лишних рифм, но "полиГЛОТ";
для дружбы и интима-
не проходите мимо.

Фейсситинг обязательное условие!...


...В субботу друг Рафа Шнейерсона Тит привел пару первоклассных девиц.


Где он их взял?


Почему Тит не приводил таких красоток прежде? Например, тогда, когда Рафу было тридцать?.. Или сорок? Или пятьдесят? Или даже – шестьдесят?...