Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Кино и театр:: - Страна вина и жареных младенцев

Страна вина и жареных младенцев

Автор: bjakinist.
   [ принято к публикации 12:57  01-02-2013 | Na | Просмотров: 1122]
(Мо Янь. Страна вина. — Спб.: Амфора. ТИД Амфора, 2012. — 446 с.)
«Перо в моей руке стало острым тесаком, которым я снимаю с загнивающей морали привлекательную оболочку так называемой «духовной цивилизации» и обнажаю ее варварскую суть» —

нет, не подумайте, что так пышно и в лоб характеризует себя нобелевский лауреат-2012 китайский писатель Мо Янь. Так принято величать себя лишь начинающему. Эти горделивые иероглифы и выводит альтер эго (в какой-то степени) автора начинающий провинциальный писака некто Ли Идоу (с. 78). И хотя его перу «принадлежит» в романе Мо Яня едва ли не половина (вроде бы лучшая), я не раз чертыхнулся, продираясь через порой откровенный (искусно стилизованный, впрочем) пьяно-наркотный бред из слащавейших грез, кровавого мельтешения в духе уся (жанр китайской словесности и кино, нечто среднее между фентези и боевиком) и тошнотной помоечной плесени. Именно из этих трех ингредиентов лепит свое блюдо лауреат-2012.

Вообще же, думая о романе Мо Яня, ловишь себя на том, что все твои выводы-построения состоят из сплошных оговорок. Так уж искусно (хотя не раз в раздражении скажешь: «искусственно») закрутил сюжет и композицию этот китайский товарищ, автор сценария культового фильма «Красный гаолян» (собственно, в основе фильма — одноименный цикл его повестей).

По слухам, доступным русскоязычному читателю, Мо Янь — второе лицо в Союзе китайских писателей и автор нескольких весьма откровенных и жестоких текстов. «Мо Янь» — значащий псевдоним, по-китайски «Молчи»; в реале писателя зовут Гуань Мое. Над страницами его «Страны вина» не раз и не два вспомнишь и Пелевина и особенно (я) В. Сорокина, почувствовав, насколько близки мы, «китаец и русский — братья навек», в наших постсоциалистических блужданиях-озарениях. И не без гордости понимаешь: мы, русаки-постантисоветчики, на полноздри все ж таки впереди!

Ну, а теперь с ножом и вилкой приступим к самому Мо Яневу сочинению.

Итак, в город Цзюго является из областного центра следователь по особым поручениям товарищ Дин Гоуэр, средних лет вполне себе китайская аватара Джеймса Бонда. Ему поручено расследовать дело о людоедстве. Местная элита лакомится жареными младенцами мужеска пола, причем иные деревни уже специализируются на производстве «мясных младенцев» для городских высокопоставленных лакомок. В этой глуши Дин Гоуэр знакомится с бравой и злобной юной шоферицей (привет советским фильмам 30 — 50-х) и завязывает с ней шашни, еще не зная, что она — жена главаря шайки людоедов, подосланная дискредитировать матерого следака.

В результате неумеренных возлияний товарищ Дин тоже вроде как кушает тушеного мальчугана, но погони, превращения, соития и безумье прочих всяческих приключений только лишь начинается!

Параллельно мы погружаемся в переписку начинающего провинциального автора Ли Идоу и маститого пекинского писателя (собственно, Мо Яня). Начинающий делится с учителем своими текстами, которые нам тоже предлагается прочитать, хотя часть этих текстов явно писана подшофе с соответствующими отступлениями от всякой логики. Линии повествования переплетаются, пока Дин Гоуэр на предпоследних страницах не топнет в выгребухе — тонет он с приличными случаю китайскими церемониями, то есть мучительным пафосом (и не менее тоскливой авторскою иронией):

«…и через несколько секунд все идеалы, справедливость, достоинство, честь, любовь и многие другие священные понятия вслед за горемыкой-следователем по особо важным делам погрузились на самое дно отхожего места…», с. 421.

Но не спешите радоваться, в самом конце романа на страницы выныривает из пекинского далека сам Мо Янь. Он приезжает к своему ученику в «страну вина» — винодельческий город Цзюго и, хорошенечко смазав заржавевшие шестеренки градусами, влюбляется в местную функционерку — бравую, как прежняя Дин Гоэрова шоверица.

Конечно, так и ждешь, что сейчас на закусь внесут поднос с аппетитным мальцом, но вот же вам (нам всем!) шиш, до такого вкусного разложения капитализм в современном Китае вроде еще не допер.

Уф, кажется, я все рассказал. Остается только пошустрить чуток со смыслами. Конечно, детище Мо Яня — сатира. И на принятый в китайской культуре (вроде бы) культ еды, и на современное китайское общество. Недаром ключевым звеном служит в романе карлик Юй Ичи — владелец шикарного ресторана «Пол-аршина». Причем в прежних обстоятельствах он по-маоцзедуновски организует восстание «мясных младенцев» против исходящих желудочным соком взросляков-партийцев, в условиях же современного Китая делается наглым спевшимся с местной партийной камарильей нуворишем, желающим поставить талант Мо Яня на службу своему прославлению. «Такое ощущение, что Юй Ичи — душа вашего Цзюго, что этот полуангел-полудемон воплощает в себе дух эпохи», с. 232. Дух же эпохи состоит не только из долгожданного всеобщего насыщения (пируют даже крысы на трупе старого отморозка-революционера), но и из денежного вихря над головами жителей Поднебесной — умей ухватить!

Конечно, замысел Мо Яня и шире и осторожней, ведь писал роман армейский политработник, идеологически грамотный «комиссар». («Страна вина» написана в 1992 г., вышел в отставку писатель в 1997). Перед нами — сатира на всю человеческую изощренно садистическую цивилизацию. Недаром байки-сценки с «мясными младенцами» воспринимаешь не очень всерьез, а вот параллельную линию о судьбе убиваемых (порой жуткими способами) «мясных осликов» принимаешь близко к сердцу. «Мясной младенец» вырастет и сам съест себе подобного, а ослики-то не могут, беззащитные и безобидные они, ослики-то. И вот их участь, боюсь, — горький реал.

Эта «зеленая» линия, думаю, и подкупила Нобелевский комитет (плюс модная, влиятельная на сегодня национальность будущего лауреата). Плюс и модный (на сегодня) китайский густой цветастый и порой нестерпимо вонючий здесь колорит. Плюс и «магический реализм», к которому якобы тяготеет бывший политрук. Правда, вспоминаю я вот образцы латиноамериканского «магического» этого самого «реализма» и понимаю, что полет фантазии в них подкупающе заземлялся на реалистически обрисованные характеры, изощренный психологизм. Здесь же почти все характеры мультяшно плоскостные, способные сотрясти воображение разве подростка из не слишком продвинутой маргинальной семьи.

Ах, и у нас грызли остовы отошедших и пришедших социальных мифологем (тот же Пелевин и В. Сорокин). Но как-то самого по себе такого отважного остроумия маловато будет теперь, мне кажется. Хочется чего-то более глубокого, основательного и человечески мудрого. Или я постарел…

А осликов — да, жалко. Только их.

И своего потраченного времени.

1.02.2013




Теги:





2


Комментарии

#0 16:54  01-02-2013bjakinist.    
Антиресна: а кино и театр здесь причем?))
#1 16:55  01-02-2013MAXXIM    
не, ну я в курсе про нобелевку, но название не располагает
#2 20:56  01-02-2013Илья ХУ4    
китайцы это и кино и театр!

И ушу и рис.
#3 04:08  02-02-2013Лев Рыжков    
Ну, спасибо. А то был минутный искус познакомиться с рукотворчеством нобелевского лауреата. Теперь уж воздержусь.
#4 05:11  02-02-2013Елена Мёбиус    
а нонче штож? нобелевские премии за бабло давать стали или чо? читать такую хрень не возникло желания.



да и автор сего текста заебал со своими скобочками..сноски делайте..кому надо - посмотрят.
#5 11:49  02-02-2013Гусар    
Я наскачивал себе книжек буклера, пулитцера и прочих премий, почитываю на работе. Прочел пока парочку и особо не впечатлило. А потом наткнулся среди прочего на некоего Янна Мартела - "Жизнь Пи". Очень охуительный молодец автор. Потом даже фильму одноименную гляну. Хотя сомневаюсь, что смогут в полной мере передать описанное. По мне, так - чистый рекоменд.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
06:27  18-06-2017
: [7] [Кино и театр]
Театр - квинтэссенция простоты,
Где ты - это я, а я - это ты,
Где оба причастны одной cудьбе.
(Когда больно мне, то больно тебе),
Где жизнь - квинтэссенция пустоты
Со всполохом призрачной красоты,
Ее обнажённый бесстыдный полёт,
Где грим Азазелло на шабаш зовёт,
Огонь из светящегося конфетти,
И кто-то смеется и шепчет: "Прости"....
21:27  13-06-2017
: [6] [Кино и театр]
Стоят в глубинках городки,
Где петухи орут до хрипа.
Признаюсь, очень мне близки
Селения такого типа

Заборов их перекосяк
Выводит запросто к речушке
Любого, кто презрел "пятак"
Киношки, рынка и торгушки.

Читать оставьте, коль для вас
Тоскливы встречи с бедным бытом,
Моя история как раз
О месте всеми позабытом....
08:53  05-06-2017
: [23] [Кино и театр]
Развеяв по ветру последний марафет,
громит прибой прибрежные аптеки,
из склянок битых - йодом льёт рассвет,
дыхнуло гнилью, мидий взмыли веки

По рунами изрубленной доске
расколотое, скачет солнца блюдце,
свиваясь в имя чьё-то на песке,
лучи, рассеиваясь, литерами вьются

В медуз светильниках притушен белый свет
над ложами, укутанными илом -
дымится, рвётся солнца трафарет
горгоньей головой-паникадилом

Ложатся в пазл морских ежей скорлупки,
не затихает вет...
16:56  02-06-2017
: [12] [Кино и театр]

Массивные инкрустированные двери бесшумно отворились. В маленький зал, чей потолок пожирала позолоченная лепнина, энергично ступил то ли молодой то ли старый, то ли высокий, то ли низкий, то ли красавец, то ли урод, то ли крепкий, то ли слабый человек....
23:04  28-05-2017
: [73] [Кино и театр]
Язык болтается сиреневый
над морем - облако повесилось,
зажмурилось, слетело лесенкой,
качается, щекочет дерево

А мы в закат идём по берегу,
совпав по месту и по времени,
и нам вполне себе сиренево
до моря, облака и дерева

Лилово нам, и фиолетово
торчит топориком из темени
луна, тараща зрак базедов на
звёзды брызнувшие семенем

на море, кипарисы, лётчиков
подбитых, выбитых из стремени,
с резьбы слетевших и со счётчиков,
с учёта снявшихся из племени<...