Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Мульт. (6)

Мульт. (6)

Автор: markin2wheels
   [ принято к публикации 15:31  18-02-2013 | Na | Просмотров: 462]

***

Играет песня группы 6000000000 себя “I hate myself and I want to die”:

Один, три, два… Один, три, два...

Четвёртый ходит по комнате. После песни начинается шоу “Получи пизды”. Это новое шоу. Два претендента на победу нарываются на избиение и тот, кого отвалтузят сильнее – получает десять штук бакинских помимо оплаты лечения. Подобные шоу уже запрудили экран. У обоих парней скрытые камеры.
Показывают первого. Он заходит в дешёвый кабак, подходит к самому здоровому быку и спрашивает его на ушко: “Тебе нравится, когда в тебя кончают?”

Заставка программы. Показывают второго паренька. Он заходит в ресторан среднего звена. Подходит к столу, за которым сидят четверо солидно выглядящих братков. Подходит к тому что с краю, начинает тянуть его за локоть и кивая головой в направлении выхода, говорит: “Пойдём-пойдём, отсосёшь мне!”

Выпрыгивает ведущий, машет граблями и кричит – продолжение после рекламы!

***

Мошонка ходит по кухне и пьёт ананасный сок. Хуй сидит и смотрит телик в зале.

-Знаешь, Мошонка, брат: мне кажется, что концовка в Даун Хаусе взята из «Подростка» Достоевского. Там внебрачный сын Версилова говорит: хочу стать миллионщиком, а потом отказаться от всего, и чтобы никто не знал; только я сам и жил бы этим чувством. Ушёл бы в пустыню тогда.
-Зачем ты так много стал читать?
-Чтобы соответствовать поговорке “Хуй знает”. Хочу всё знать. Кстати там же сказано про Версилова, что таких людей на все времена России перепадало не больше тысячи, и типа такие мыслители много полезнее для неё, чем те даже, кто ведут железные дороги по стране. Такие люди верят в бога, потому что им необходимо наличие кого-то выше себя. Только поэтому и верят.

Раздаётся звонок в дверь. Мошонка открывает; на пороге стоит сосед и спрашивает:
-Знаете что-нибудь из библии? Иду сегодня монашку… ну это самое. Не хотелось бы выглядеть полным профаном.
-Да Хуй знает. — растеряно говорит Мошонка.
-Да, знаю, — подхватывает Хуй, — И жёг людей сильный зной, и они хулили имя Бога, имеющего власть над сими язвами, и не вразумились, чтобы воздать Ему славу.

Мошонка с соседом переглянулись, сосед крикнул “ништячок!” и быстро исчез.

-Ну ты выдал, Хуй.
-Бог хотел жить; потому поселился в нас.

Мы начинаем смотреть телевизор Хуя. На экране на лавочке сидят Третий и Четвёртый. Они сидят на бродвоке Брайтон-бич.

-Я принёс тебе подарок. Вот. — И четвёртый протягивает красную куртку с пришитым в кармане компасом.
-Спасибо, брат. Она. У меня тоже есть тебе подарок. Это тот самый револьвер. Я выпросил и купил его в тире. Там один патрон. На память. Знаешь, мне очень жаль второго. Я никогда его не знал и всё же. Он был мне роднее брата.
-Знаю, вы слишком поздно отцепились друг от друга.
-Фос, ты обещал рассказать интересную историю.
-Точно. Выхожу я из… ну ты знаешь. И подходит ко мне тётка и говорит, что она Таня и спасла тогда тебя, ну то есть меня. Говорит ещё, что многое нужно мне рассказать и вряд ли я смогу поверить во всё это. Типа она стала за сорок, а мне так и есть меньше тридцати.

-И что?
-Дал ей сапогом в живот и все дела. И домой пошёл. Вечно на нас, дураках, кто-то в рай проехать хочет. Во-первых тётка той ночи – это жизнь. Аллегория, которую я тебе подсказал. До выписки ещё. Это в её половых губах мы вечно копошимся. Эта горе-аферистка не знала же, что не было никакой тётки. Копаемся, а нам и противно, и забавно, но во всё время не покидает вопрос – а что же дальше?

-Кто же она такая? Если хотела тебя развести?
-Да вспомнил её. Это дочь уборщицы. Та старая кашолка слышала, что я человек интересный и с квартирой. Думали перепадёт чего. Вспомнил как ужаленный сидел в палате, а она мне рожи глупые корчила. Недооценивают нас.
-Я тут подумал: а где мой зуб?

***

Мы смотрим следующую серию “Типичной семейки”. Тот же парень сидит на остановке, та же девушка подходит и целует его. Протягивает ему пакет и говорит:
-Это от бабушки. С повидлом.
-Спасибо. — он убирает пакет в рюкзак. — Как дома?
-Мама хочет познакомиться с тобой поближе. Бабушка ей про тебя все уши прожужжала. Мы сейчас пойдём к деду в больницу.
-У тебя дед есть? — и парень стыдливо сжимается.

-Конечно! Руку тебе мечтает пожать. Он набедокурил вчера в палате(показывается дед, которого разозлили действия медсестры и он поднимает халат, виден эрегированный член нереальных размеров, сантиметров в шестьдесят; он обхватывает его у основания левой рукой, а правой оттягивает за залупу назад. Отпускает и она метко бьёт бедную медработницу в лоб, та летает как шарик в игре: бьётся о стены, пока наконец не вылетает в дверь. И врачу передай – кричит вдогонку дед).

Четвёртый выключает телевизор и садится поудобнее.

-Кто же мы? Когда мы вроде выяснили. Теперь – кто мы? Люди. Верно. Мы все идём по просёлку(видно просёлочную дорогу с густым лесом по бокам от неё; потом она перемещается таким образом, что трансформируется в координатную ось) Он представляет собой некоторой ширины дорогу, точнее линию. Ось абсцисса. Ширина ему дана, чтобы мы помещались внутрь. Всё, что скачет по ординате – уже отклонение. Причём те, кто чётко в нуль идут по ординате, не любят отклонений в обе стороны одинаково. Или вот: вы знаете игру сапёр? Наверняка. Так вот в ней каждая ячейка представляет собой что-то: есть двоечки, троечки, нулёвочки, а есть бомбы. И вы не спрашиваете почему они именно бомбы, потому что так надо. Вот и люди – это запрограммированные кем-то ячейки. И не стоит удивляться, что некоторые из них взрываются от неаккуратных прикосновений.

Мы близоруки(стены комнаты исчезают и пол вместе с диваном на огромной скорости несётся вверх; за облака. Останавливается, когда внизу ничего уже не различимо), из-за нашей близорукости не видим основы своей. Откуда пошли мы. Так и стоим на платформе силясь разглядеть даль под ногами. Из-за третьего мне пришлось предстать перед Самим. Он добрый, правда не любит фамильярности в свой счёт. Третьего пришлось выбивать с путей. Они со вторым ехали на одной дрезине, поэтому пришлось сбить его наземь с неё. Вообще всё, что было написано третьим – это всё под мою диктовку. Времени у нас было много. Я часто навещал его под препаратами, мы сидели с ним на пляже, общались. И параллельно я рассказывал ему что написать. Он и сам понял неизбежность этого. Я так и не признался, что стрелял я. Он бы так не смог.

Теперь он приходит ко мне. Ирония. Помню его рассказ о прогулках. В тот раз мы сидели в парке. Когда он впервые пошёл гулять по югу центра Филы, места в принципе знакомые, но вот сопровождало прогулку нечто странное. Он шёл по улицам и знал какие дома будут впереди, но не мог идти спокойно, постоянно срывался на бег и с усилием останавливал себя. Ему казалось, что они убегут от него. Их не будет больше. Но дома оставались на месте и он плакал от счастья. Как будто играя в прятки, из-за угла выглядывал на очередную улицу. Она приветствовала его и он шёл по ней, разглядывая дома, небо и облака. Небо было настолько красивое и родное, что хотелось втянуть его ноздрями. Он дышал полной грудью и иногда от удовольствия расставлял руки. Дойти до тира в тот день он так и не смог. Только увидев стадион, на котором читал “Понедельник начинается в субботу”, он испытал нестерпимую дрожь и страх, и повернул на север по Девятой улице.

Зимой тринадцатого года он ездил в Бостон. Когда ехал в метро ещё на пути к автобусу, то взгляд его перебегал с крыши на крышу зданий подобно тому, как первоклашка пальчиками бежит по подоконникам школы, переходя из кабинета в кабинет во время перемены. Он бежит пальцами по поверхности, перепрыгивая оставленные портфели и пакеты. Так и бежал взгляд третьего, лишь иногда сбиваясь с привычного ритма, зацепившись за пик очередной церкви. Тогда он как бы очинался и такая глупая грусть просыпалась в нём. Грусть о том, что это когда-нибудь будет без него. Он ясно понимал, что это всё его, родное, это общее. Этого не отобрать никогда. И это сопровождала странная жадность перед будущими поколениями, которые так же будут радоваться и горевать на этих же улицах, а те будут хранить их тепло и ненависть и по-своему участвовать во всём окружающем. Он рассказывал, что в Бостоне его за двое суток больше всего поразил секундный звук. Конечно это гигантский город, верх технологий, современности и урбанизации. У него даже сложилось впечатление, что весь смысл человечества, то ради чего оно живёт – урбанизация.

Люди остались как и были тысячелетия назад, но посмотрите на наши города. Мы их как будто построили для кого-то, как-будто кто-то придёт и поселится в них. Наша миссия будет закончена. Так вот его поразил кашель бездомного. Такой короткий и пронзительный как выстрел. Кхык! И всё. Снова тишина. И было в нём столько безнадёжности, что его вылечат когда-нибудь; но была в нём и сила, которая мгновенно остановила его. И за ним ничего больше не последовало. Бездомный этот сидел в кафе и просто ждал закрытия, за окном было минус десять и пронизывающий ветер. Вот такие мы, люди. А самое главное, что есть у нас – это свобода. Избитая-преизбитая.

Я не знаю, что это, но наверно чувствую. Мне кажется, что это не есть что-то правильное и истинное. Скорее это что-то личное. Когда мне хочется свободы, то это возможность делать свой выбор. Правильный или нет, уже не важно. Даже если кто-то сможет устроить мою жизнь в сотню раз лучше, чем это смог бы сделать я сам, и даже тогда не исчезнет полностью недоверие к тем, кто над. Свобода – это проявление чего-то животного в сути человека. Наверно поэтому нам и не удаётся её достигнуть, потому что всё больше пытаемся отодвинуться от животных.


Теги:





0


Комментарии

#0 16:18  18-02-2013Илья ХУ4    
поржал )

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:15  30-11-2016
: [61] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....
09:38  21-11-2016
: [10] [Палата №6]
На Юности старуху за пятьдесят
сбила медная копейка,
я как раз пропустил светофор,
задумался над чем-то.

Лук в авоське, коровьи консервы,
хлеб, капуста, свежая бумага зева,
зелень, кетчуп, острая морковь.

Я рифмую кровь — любовь,
и думаю над чем-то....