Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Языковой барьер

Языковой барьер

Автор: Khristoff
   [ принято к публикации 10:26  20-02-2013 | Na | Просмотров: 997]
***
В вагоне, как обычно, Лапушев сел у окошка. По привычке огляделся, потом навалился лбом на стекло и стал не то дремать, не то мечтать, лениво глядя на пейзаж за окном. В начале, было видно только шоссе, огороженное высоким серым забором, да крыши домов за ним. Но скоро шоссе свернуло в сторону, и поезд выкатил на большой пустырь, покрытый низким кустарником и редкими постройками непонятного предназначения. На дальнем конце пустыря виднелись силуэты многоэтажных зданий с торчащим над ними башенным краном. В целом, картина очень напоминала родное Подмосковье, отчего на душе у Лапушева в этом месте всегда теплело, и он вспоминал родные места, стараясь выхватывать из памяти какие-нибудь приятные моменты из своей прошлой жизни. Сегодня ему вспомнилось, как он уходил в армию в далеком 1983-м году. Как их команду пришел провожать весь поселок, сгрудившись на платформе. Из соседней части приехал оркестр и играл военные марши, а провожающие пили водку, смеялись, плакали, обнимались и неустанно давали советы призывникам как лучше и спорее пройти службу. Наконец, когда объявили посадку, и матери, растолкав всех, бросились со слезами на тонкие шеи своих чад, оркестр заиграл «Прощание Славянки». Лапушеву навсегда запомнились эти мгновения: залитое слезами лицо матери, семенящей за медленно уплывающим окном вагона, шагающий рядом с ней с папиросой в зубах отец, и натуженные лица оркестрантов, выдувающих из блестящих труб знакомое каждому русскому человеку, «пам-пам, пар-ам-парам, пам-пам, парам-параам…». Незаметно для себя Лапушев заиграл мелодию на губах, имитируя звуки оркестра. Потихоньку он увлекся, «выдувая» губами все более сложные звуки, меняя их тональность, надувая и сдувая щеки. Неожиданно, комбинация надутых щек и плотно сжатых губ завершилась таким образом, что вместо музыкального звука получилось нечто совсем даже и немузыкальное, нечто очень похожее на звук, который издает организм, раздираемый газами. Смешавшись, Лапушев оборвал мелодию и осторожно скосил глаза посмотреть, не обратил ли кто внимание на тот конфуз, что случился с ним. К его большому смущению, соседка по скамейке, недовольно поджала губы и вроде как даже слегка отсела от Лапушева. Взяв в толк, что она определенно неверно его поняла, и теперь, чего доброго, всю дорогу будет невесть что о нем думать, Лапушев решил, что лучше ему все самому объяснить и снять таким образом так некстати возникшее напряжение. Тем более здесь, в Америке, как он для себя уяснил, незнакомые люди запросто вступают в короткие дружелюбные беседы. Набравшись духу, Лапушев обратился к женщине.
- Извините, — стараясь смягчить свой акцент, и как можно шире улыбаясь, сказал он.
- Простите? – соседка настороженно улыбнулась в ответ.
- Я говорю, извините. Я тут нашумел немного.
- Нашумели? О чем это вы?
- Ну, только что вы слышали такой как бы хлопок. Ну не хлопок, а такой как бы…, ну хлопок почти. В общем, вы только не подумайте, что это было то, на что это похоже. Это я губами, понимаете?
- Нет, не понимаю. О чем вы мне тут толкуете? — соседка определенно напряглась и Лапушев, стараясь загладить ситуацию, лихорадочно пытался вспомнить перевод к слову фыркнуть, но ничего на ум не лезло. Тогда он попытался придумать что-то подходящее взамен слову «fart», которое казалось ему грубым и не совсем точным. Но и здесь словарный запас подвел его, и Лапушеву пришлось обходиться тем, что крутилось в голове.
– Ну, вы могли подумать, что я пернул только что. Но это не так. Я не пердел. Это я ртом, то есть губами так сделал. Пернул, но ртом, не задницей. Хлопок в общем такой.
- О чем вы вообще говорите?! Мне нет никакого дела до всего этого. Просто оставьте меня в покое, Ок? – Женщина возмущенно дернула плечами, и уставилась в телефон.

Удрученный, Лапушев посмотрел на соседа напротив – здоровенного черного парня. Но глаза того не выражали никакой надежды на то, что в их хозяине Лапушев сможет обрести моральную поддержку. Сказать по правде, они вообще ничего не выражали, и Лапушев снова стал смотреть в окно, стараясь больше не думать об этом досадном инциденте. Однако не прошло и минуты, как Лапушев почувствовал сильный и очень неприятный запах, в источнике которого сомневаться не приходилось: кто-то не сдержал себя и выдал коварного «шептуна» прямо в толпу (пассажиров в вагоне в этот момент собралось прилично). Что ж, если он хотел таким образом подшутить над Лапушевым, то ему это удалось выше всякой меры. Соседка сморщила свой нос и тяжело вздохнула, кто-то за спиной Лапушева протянул «О, Господи!», послышались шорохи, чиханья и кашель. И лишь черный парень напротив пару раз моргнул своими огромными глазами, как бы показывая, что он жив и способен воспринять этот запах. Лапушев густо покраснел, как будто это он на самом деле был виновником этого обонятельного кошмара. Посчитав своим долгом объясниться хотя бы с соседкой, он снова заговорил с ней на своем ломаном английском.
- Извините, — громче чем нужно, сказал он, – Но это не я!
Отпрянув, женщина вытаращила на Лапушева глаза, полные отвращения и ужаса. «Не верит», мелькнуло в голове у Лапушева, и он продолжил объясняться с новой силой, пустив в ход весь свой словарный запас, который, к слову, от волнения опустел в раз на три четверти.
- Вот сейчас кто-то на самом деле пернул. Это верно. Но тогда, когда я первый раз извинился, то это я пердел, но только ртом. Понимаете? Как лошадь губами пердит, так и я. А вы подумали, что я жопой напердел (Лапушев помнил только самый грубый вариант обозначения этой части тела), верно? И ошиблись. Я это ртом сделал (тут он еще раз пукнул губами, чтобы она поняла, о чем он ей толкует.)

Все это время, пока Лапушев говорил, он сам того не замечая, непрерывно наращивал тембр своего голоса и сильно жестикулировал, как будто разговаривал с глухонемой. Женщина отшатнулась от него и тонким голоском пропищала:
- Оставьте меня в покое! Просто оставьте меня в покое!
- Ок, ок! Без проблем. Просто я хочу, чтобы вы поняли – я не пердел? Понимаете? Если не верите, то можете проверить. Я не знаю как. Но, ведь можно, я думаю. Айподы вот изобрели, так что датчик какой-то есть наверняка. Или… — Тут Лапушев вспомнил шутку, которая, как ему показалось, очень удачно разрядит обстановку – …в детстве мы с ребятами играли в такую игру; кто-то из парней пернет, а ведущий потом нюхает жопы у всех, и определяет кто. Если угадает, то он победил. Знаете, очень смешно было. Так что, если хотите, можете мою дырку в жопе понюхать, но я шучу, конечно. Я сам могу ее понюхать. То есть я имею в виду, что никто ее не хочет нюхать. Вернее не будет. Но…. Не знаю даже что еще…. Так что, в игру будем играть или датчики найдем? Как же вам еще объяснить, что это не я…. – Лапушев уже совсем растерялся и позабыл все английские слова, какие знал. Он и по-русски начинал забывать, как говорить, и с ужасом стал осознавать, что его никто решительно не понимает, а, напротив, пассажиры рядом заметно обеспокоились и даже безучастный малый покачал головой и вполголоса пробормотал, обращаясь скорее к окну: «Еб твою мать, парень, что ты творишь. Что ты, еб твою мать выделываешь». В отчаянии Лапушев бросился в последний штурм, отстаивая свою честь.
- Да поймите, не я это делал. Понимаете – не я! Я никогда не пержу жопой. Это кто-то тут насрал, а я причем? Чего вы на меня все уставились?! Вот нюхайте, — он провел пальцем по штанам сзади и сунул его под нос перепуганной соседке, — нюхайте! Пахнет?!
В этот момент женщина вскочила на ноги и истошно завопила:
- Помогите мне!!! Кто-нибудь помогите мне!!!
Тут же в проходе между двумя сидениями возник крепкого вида белобрысый парень с характерной военной стрижкой.
- Что случилось, мэм?
- Это сумасшедший, Господи, это просто сумасшедший!!! Помогите мне! О Господи! — соседка, не то и правда перепуганная, а скорее опьяненная таким внезапным вниманием со стороны людей и в частности со стороны дюжего хлопца, начала входить в истерический транс. Парень бережно обнял ее за плечи и протянул бутылку воды.
- Не волнуйтесь, мэм. Я офицер военно-воздушных сил США, обстановка полностью находится под моим контролем. Сядьте и выпейте воды. Эй, кто там, парни! Передайте машинисту, что у нас тут ситуация, пусть вызовет полицию. Кто-нибудь, позвоните в 911, немедленно!
- Не надо полицию! Я все объясню… — начал было перетрусивший Лапушев, но офицер весьма неделикатно его оборвал и решительно усадил на место.
- Эй парень, просто заткнись, ок? Просто сиди молча, иначе мне придется применить физическую силу, ок? Мы все едем до следующей остановки, и там с тобой будет разбираться полиция, ок?
- Ок, — промямлил Лапушев и чуть не плача затравленно посмотрел по сторонам.
Все уставились на него с нескрываемым осуждением и гордым презрением. Лишь пассажир напротив все так же безучастно глядя вперед, чуть покачал головой и снова тихо сказал самому себе: «Ну и набрал же ты себе хуйни, браток, это же просто усраться можно с того, как ты себе жизнь испортил».
На остановке их уже ждали, как положено: карета скорой помощи, пожарный наряд и несколько полицейских машин. У всех ярко горели «мигалки», платформа была очищена от посторонних. Первой вагон покинула хныкающая уже скорее для проформы женщина, которую увели врачи. Потом попросили выйти всех пассажиров, и только после этого в вагон зашла пара полицейских и направилась прямиком к Лапушеву. Один из них обратился к нему с механической вежливостью робокопа:
- Сэр, Вам следует положить обе руки на спинку этого сидения и раздвинуть ноги. Это понятно, сэр?
- Да это просто какое-то недоразумение! Я сейчас все объясню…. Я ведь просто напердел… Я… – Лапушев двинулся навстречу полицейским, что, как он понял мгновением позже, было в корне неверно. Оба полицейских стремительно расстегнули кобуры и встали в бойцовские стойки. Один из них что-то быстро сообщил по рации. Другой, держа руку на рукоятке пистолета, угрожающе выговорил Лапушеву:
- Сэр, мне надо, чтобы вы медленно положили свои руки на спинку этого сидения и раздвинули ноги. Не пытайтесь делать резких движений, это понятно?
Лапушев покорно исполнил требуемое. Тут же полицейский с удивительной проворностью подскочил к нему и, больно заломив руки за спину, защелкнул на его запястьях наручники, не забыв продиктовать легендарные слова про молчание и право на адвоката.
***
В полицейском участке, куда его привезли, Лапушева сразу стали допрашивать. Правда, на этот раз он не стал ничего мямлить сам, а сообразил попросить для себя переводчика. С помощью переводчика он и узнал, в чем его обвиняют.
- Детектив говорит, что вы угрожали этой женщине и пытались совершить с ней противоестественные действия сексуального характера.
- Я ничего не пытался совершить. Я просто нечаянно пукнул ртом и решил извиниться. Но она не стала меня слушать. А когда кто-то пукнул, извините, по-настоящему, то все подумали, что это сделал я. И тогда я попытался объяснить всем, что все это какое-то недоразумение, но видимо, меня не так поняли.
- Детектив говорит, — продолжал переводчик, — что у него есть сведения потерпевшей, которая утверждает, что вы хотели ее заставить нюхать свой задний проход и даже принудительно заняться с ней анальным сексом, изображая из себя жеребца.
- Я? Нет, я такого не говорил, что вы! Я просто показал ей, что я пукнул ртом, ну как лошадь фыркает, но как это на английском сказать, я не знал и показал жестами.
- У детектива есть показания очевидцев, которые утверждают, что вы неоднократно приставали к этой женщине.
- Я?! Я не приставал клянусь! Спросите у негра! — воскликнул Лапушев, но тут детектив очень недовольно сообщил переводчику, впрочем, Лапушев и сам понял смысл сказанного, что данный термин запрещен к использованию в США и подозреваемому следует тщательнее подбирать слова, а еще лучше обратиться к услугам адвоката. На этом допрос был окончен, и раздавленного горем и страхом Лапушева отвели в камеру.
Через час его снова попросили к детективу, который сухо сообщил, что он может идти, так как мистер Робсон дал свои показания в пользу Лапушева, тогда как потерпевшая уже отказалась от своего главного обвинения и свидетели с ее стороны не были прямыми очевидцами всего инцидента, а присутствовали только в конце. Не веря своим ушам, счастливый Лапушев стоял, глупо разинув рот, и глядел на детектива, силясь собрать свои мысли вместе и переваривая услышанное.
- Вы можете идти, сэр. Вы свободны.
- Хорошо. Спасибо. Спасибо, сэр! А кто такой этот мистер Робсон? — наконец сформулировал свой вопрос Лапушев.
- Мистер Робсон, это тот парень, которого вы изволили назвать негром, сэр. А теперь идите.
***
Солнечное теплое утро. Ровно по расписанию к платформе подъезжает поезд и Лапушев занимает свое любимое место возле окошка. Навалившись лбом на стекло, он постепенно выключается из реального мира, уносясь в воспоминания. В этот раз ему грезится, как он маленький, с сестренкой гуляет в лесу, что растет возле их поселка, и собирает ягоды. У сестры ягод полная корзинка, а у него всего несколько пригоршней. Лапушеву хочется обогнать сестру, но та, проворная, успевает обежать все деревья, забраться под каждый кустик, и ему остается только две три давленые ягоды, которые она то ли не заметила, то ли из жалости к нему оставила лежать в траве. Лапушеву становится обидно, он чуть не плачет, но внезапная резь в животе пробуждает его от волшебного сна. Очнувшись, Лапушев прислушивается к своему кишечнику. Тот низко продолжительно урча, наконец, затих, изготовившись к прорыву. Лапушев сильно напрягается и затем громко и протяжно гудит выпускаемыми на свободу газами. Пассажиры с изумлением смотрят на него, но Лапушев, улыбнувшись широко и свободно, сообщает им всем, на русском впрочем, языке:
- Идите вы все на хуй!









Теги:





12


Комментарии

#0 10:56  20-02-2013Na    
замечательно.
#1 11:05  20-02-2013Евгений Морызев    
Ух ты. Кто, однако, заглянул.
#2 11:25  20-02-2013Кичапов    
Вот какая весчь может получиться из простого сотрясения воздуха.

Однако хорошо.
#3 11:31  20-02-2013Юся    
Кристоф!
#4 11:41  20-02-2013Дмитрий Перов    
хе-хе

отлично!
#5 11:59  20-02-2013Парфёнъ Б.    
Два абзаца прочитал, ржал минут пять, сей час дочитывать буду, заранее +
#6 12:04  20-02-2013Голем    
чепуха, разумеется, но автор замечательно пишет

спасибо, что живой!
#7 12:13  20-02-2013Шева    
Классно. Рады видеть-слышать. /Жив курилка/.
#8 12:28  20-02-2013Великодушный публицист    
ахуенски
#9 12:31  20-02-2013STEBO    
напоминает чеховский рассказ про мелкого чиновника, чихнувшего на лысину какому-то вельможе. Он так потом переживал, что и помер от этого. Но концовка, каэшно, современная, Антон Палыч до такого бы не допёр!
#10 13:56  20-02-2013Вита-ра    
"Набравшись духу, (С)Лапушев обратился к женщине."



анекдот, ...неприятный осадок остался.
#11 14:08  20-02-2013OPUS ONE    
как там пиндосы?продолжают загнивать?
#12 19:03  20-02-2013Khristoff    
Всем привет! Спасибо, что прочли. С "набравшись духу" это я,конечно, перемудрил. Ну, теперь буду помнить. Америка все гниет, но я тут не причем))
#13 21:01  20-02-2013Илья ХУ4    
поржал ))
#14 21:32  20-02-2013врилыч    
так пердеть - это уметь надо ))
#15 22:22  20-02-2013Дмитрий С.     
Смешное.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....