Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - No way out (Байки об изгоях)

No way out (Байки об изгоях)

Автор: Хайта
   [ принято к публикации 09:01  27-11-2004 | Alex | Просмотров: 544]
Байки об изгоях. Байка вторая – No way out.

Сказки не стоят веры. «В этом мире нет волшебства».
Зато всегда есть обстоятельства. Как у Стругацких в Хромой судьбе, есть кудесник, который ведает твоей судьбой. Волшебство обстоятельств.
Толик собирался выйти на улицу. Просто пройтись перед сном. Клара Олеговна уже спала в своей комнате. Надев свою любимую футболку с надписью «No way out», он бесшумно вышел за дверь. Дворик был безлюдным, луна – почти полной. Первым делом Толик зашел в магазин, купить пивка. Там, в магазине он и столкнулся с ним. Маленький старичок с залысиной в больших очках. Похож на профессора, который читал у Толика в универе право. Толик столкнулся с ним в дверях, пролепетал «Простите», и они разошлись. Но через минуту Толик услышал за спиной: «Подождите», его догонял этот самый старичок-профессор. Толик остановился и, ожидая развития событий, достал из кармана сигарету. Старичок, подбежав, согнулся, пытаясь отдышаться. Интересно, что ему надо?
- Дайте свою ладонь, - произнес, тяжело дыша, старичок. Толик послушно откинул сигарету и протянул старичку руку, совсем уже не понимая, что происходит. Старичок взял его ладонь двумя руками и закатил глаза, потом произнес скрипящим голосом:
- Тебе известно, кто ты такой?
- Да, - ответил Толик, - я – одинокий фрагмент огромного пазла.
Ответ как-то сам собой слетел с губ, Толик не знал, откуда взялись эти слова. В этом мире нет волшебства. Наверное, нет. Ладонь в руках старичка вдруг замерцала голубоватым светом.
- Так и есть, - проскрипел старичок и, отпустив руку Толика, развернулся, и пошел прочь. Толик немигающим взглядом смотрел ему в спину. Чертовщина какая-то, думал он. Потом, рассмотрев свою ладонь и убедившись, что с ней все в порядке, он решил, что это свечение ему померещилось. А ответ? Глупый вопрос – глупый ответ. В этом мире нет волшебства. Точно нет. Псих, наверное, маразматик какой-то, подумал Толик и решил продолжить прогулку.

Минут через десять он очутился в кафе, поблизости от своего дома. Неплохо бы было заказать водки, чтобы прийти в себя от недавнего странного инцидента. Так он и сделал. После трех рюмок ему стало хорошо и уютно. Он огляделся – зал был почти пуст. За одним столиком сидела парочка, за другим одинокая девушка. Кажется, она плакала. Когда она подняла лицо, Толик понял, что она точно плачет, а еще он понял, что это Ольга – его бывшая одноклассница. Подойти или нет? Вообще-то, они за время учебы в школе почти не общались. Хотя был один прецедент уже перед самым выпускным, когда они всем классом поехали на дачу. Все тогда были ужасно пьяными – вина было более чем достаточно. И они с Ольгой, как-то так получилось, пошли прогуляться на берег озера. А на берегу был ветер и волны, и луна, и огни города на другом берегу. И во всем теле была такая легкость, что срочно надо было за кого-нибудь ухватиться крепко-крепко, чтобы ненароком не взлететь. А рядом только она и ее обветренные губы, и пахнущие ромашками волосы. А потом она ушла, а он еще долго сидел на берегу, обняв руками коленки. Ольга ему почти не нравилась, красавицей она не была, но и страшненькой ее нельзя было назвать. Обычная посредственная внешность. Но в ту ночь он в нее почти влюбился. Только на несколько часов, не больше, на то время, что он стоял с ней и потом сидел один там. Когда он вернулся ко всем и продолжил пить, это прошло. Толик знал, что она поступила учиться с ним в один город, видел ее пару раз. Привет – как дела, и все.
Толик решил все-таки подойти.
- Здравствуй, - произнес он как можно бодрее, - тебе чем-нибудь помочь?
- Толик? – она удивилась и стала вытирать лицо кулачками, Толик протянул ей платок, - нет, все скоро пройдет. Ты не обращай внимания, мне просто надо еще немного посидеть одной.
Что ж, подумал он, нет, так нет.
- Ну тогда я пойду. Счастья.
- Подожди, - выпалила вдруг она, будто испугалась, что он уйдет, - ты можешь… проводить меня? Я недалеко живу. Можешь?
- Да, конечно.

Сначала Толик пытался ее развеселить, тараторил что-то глупое и сам смеялся над этим, она молчала. Тогда он тоже замолчал. В тишине они дошли до ее дома.
- Пришли, - обреченно сказала она, - зайдем в подъезд?
Толик пожал плечами – странноватый сегодня вечер. И они зашли в подъезд. Ольга стояла, переминаясь с ноги на ногу, как будто, что-то хотела сказать, но никак не решалась. Ему надоело.
- Ну, я пойду? – спросил он робко.
- Подожди. Ты можешь мне помочь? Мне надо, чтобы ты кое-что сделал для меня. Можешь?
Толик опять пожал плечами:
- Что именно?
- Понимаешь, - она замолчала, а потом вдруг выпалила на одном дыхании, - трахни меня. Здесь, в подъезде. Мне надо. Очень. Дома нельзя, там мама, поэтому здесь. Можешь?
Она опустила глаза. Веселенький сегодня вечерок, подумал Толик, в очередной раз пожав плечами, свихнулись что ли все разом.
- Можешь? – повторила она, не поднимая глаз.
А почему бы нет, раз уж она хочет? Какая разница, что там у нее произошло? Раз просит, наверное, надо. Тем более, что не такая уж обременяющая услуга.
- Ну ладно, - пробормотал Толик и, поколебавшись, потянулся к ней, чтобы поцеловать.
- Это не обязательно, - сказала она и развернулась, расстегивая джинсы.

Несколько минут Толик безрезультатно тыкался, пытаясь попасть. Спущенные до колен джинсы мешали. Все-таки попал, и очень удивился – она была девственницей. Через некоторое время Толик понял, что она плачет. Смутился, но остановиться уже не мог.
- Только в меня не кончай, - сказала она, всхлипывая.
- Угу, - промычал он в ответ, но пропустил момент и все-таки кончил в нее. Ольга сползла по стене на пол и разрыдалась. И тут Толик понял, что она его ненавидит. Даже не понял, а почувствовал это как-то, и через секунду эта ненависть разорвалась у него в голове приступом ужасной боли. Он выбежал из подъезда, подальше от нее, от ее ненависти, от этой боли. И побежал, чем дальше он удалялся от подъезда, тем слабее становилась боль. А потом все прошло. Ничего не понимая, он доплелся до дома и рухнул на кровать. И сразу же уснул.

Толик распахнул глаза. Поворочавшись, он понял, что под его черепной коробкой осколки битого хрусталя. Лежать бы и не двигаться. Еще хотя бы пару недель. Но надо в универ. Толик понял, что ему предстоит совершить самый героический поступок в его жизни – встать с кровати. Анальгин – единственный шанс на спасение.
- Клара Олеговна, у вас случайно не найдется анальгинчика?
Клара Олеговна – старушка, у которой он снимал комнату – не в пример остальным старушкам, которых знал Толик, была молчаливой. И сейчас она лишь вздохнула, осуждающе покачала головой и пошла рыться в аптечке.
За завтраком, приготовленным Кларой Олеговной голова начала потихоньку приходить в нормальное состояние, и Толик стал думать о вчерашнем. Странно и не понятно, а еще мерзко как-то выглядели вчерашние события. Поэтому Толик решил, что лучше бы их благополучно оставить в покое и по возможности забыть. На основании этого решения он переключил мысли на более насущные проблемы. Сегодня зачет. Вот уже четвертый год он учится на юриста. Четвертый год жизни – в никуда. Что это не его профессия, он понял еще на первом курсе, но необходимость что-то менять и объяснять родителям (отец не представлял его никем другим) его страшно пугала. Поэтому он решил пойти по пути наименьшего сопротивления – доучиться, а там уж видно будет. В конце концов, можно пойти на второе высшее. Да, и не забыть сдать книгу в библиотеку, которую он уже на неделю задержал.

Толик прошел мимо деканата, сзади него хлопнула дверь. Толик замер не оборачиваясь. Ему стало страшно – он вдруг понял, что знает, что из деканата вышел только что Максим Владимирович – зав их кафедрой, и что этот самый Максим Владимирович именно в этот миг ненавидит декана. Он ощутил это также, как вчера ощутил ненависть Ольги. А через мгновение эта ненависть также, как и вчера, разорвалась у него в голове приступом нестерпимой боли.
Толик почти побежал, боль стала проходить. «Что со мной?» - билось у него в голове. Перед глазами возникла табличка – «научный абонемент». Толик вошел, сердце бешено колотилось. Трясущимися руками он протянул библиотекарше книгу. Порывшись в карточках, библиотекарша – старушка в больших очках – стала ворчать: «студеньтики, книгу, блин, не могут сдать вовремя. Неужели так сложно…» Толик не слышал ее, он чувствовал ее раздражение. Чувствовал и боялся, что оно скоро превратиться в нестерпимую боль. Обошлось. Наверное, ее раздражение было не столь сильным.

Домой из универа Толик шел, обходя почти каждого встречного. Он издалека замечал в людях ненависть или даже мелкую злобу и огибал таких по максимально возможному радиусу.
Дома он стал копаться в причинах и следствиях, пытаясь понять, что с ним случилось. В голове возникал образ вчерашнего старичка-профессора. Толик был уверен, что в произошедшем виноват именно он. Таким образом, намечалось две проблемы. Первая – найти этого самого старичка. Вторая – заставить его вернуть все на свои места. «Спаси меня, произнеси заклинание вслух.» Толик понимал, что делает какие-то бредовые выводы. Но разве произошедшее с ним не также бредово? Да, и даже если эти выводы верны, тогда - КАК: как ему найти его и как заставить исправить сделанное?
В дверь постучали. Клара Олеговна крикнула: «Толик, это к тебе.» Выйдя в коридор, Толик понял, что первая проблема отпадает – на пороге стоял профессор-старичок, переминаясь с ноги на ногу.
- Можно мне пройти?
«Как будто у меня есть возможность отказать», - подумал Толик.

Они пили чай на кухне. Толик говорил:
- Я не могу среди них. Мне больно. Кто-нибудь кого-нибудь ненавидит или просто зол слегка, и у меня в голове как будто взрывается бомба. А ведь почти каждый кого-нибудь да ненавидит… а вы… вы страшнее их всех, потому что вы ненавидите всех сразу.
- Почему же ты спокойно сидишь передо мной? Разве у тебя в голове не взрывается сразу миллиард бомб? – старик усмехнулся.
- Нет. От вас такого эффекта нет. Я просто знаю, что вы их всех ненавидите, и всё.
- Это потому что я такой же. Это потому что я свой. Разве ты их не также ненавидишь?
- Я? Нет. Безусловно, не всех.
Они замолчали. Потом Толик произнес тоном ребенка выпрашивающего игрушку:
- Верните, пожалуйста, всё назад. Я не могу так. Мне не надо этого.
- Я не могу. Ты подожди с выводами. Ты пока не научился управлять своими способностями. Скоро научишься. Это ведь дар. Твой дар. Твое отличие от них.
«Я не могу», - отдалось эхом у Толика в голове, а затем еще и еще раз: «Я не могу!» А после большими буквами выплыла фраза: «NO WAY OUT». А старик говорил дальше:
- У некоторых, очень у немногих, как и у тебя есть какой-нибудь дар. Я лишь катализатор, я могу лишь его пробудить. Исправить это невозможно.
Толик понял, что ему с этим жить, никуда он от этого не денется. Что no way out. Толик когда-то видел клип с таким названием. Там куча мужиков бегает за одним негром (кажется, это был Puff Daddy), он ловко обходит все препятствия. Но в конце его загоняют на крышу, и он под прицелами автоматов посылает всех и вся куда подальше. И, раскинув руки, откидывается с крыши вниз. No way out. Ни хрена себе перспективы.
- Я вижу людей такими, какие они есть. Это мой дар. Вот ты сказал тогда: «одинокий фрагмент», так я тебя и видел. А они все… жалкие, как птенцы желторотые, смелые, как львы, подлые, как шакалы.
- Зверинец прям какой-то, - перебил его Толик.
- Вот именно, только волки и овцы, если все упростить. За это я их и ненавижу. Люди должны быть людьми.
- А вы-то кто?
- Откуда мне знать. Я ведь не могу взглянуть на себя со стороны, - старичок картинно развел руками.
- А ты попробуй посмотреть в зеркало, - процедил Толик со злобой.
- Ты слишком горячишься, Толик. Пожалуй я зайду, когда ты обдумаешь всё и обвыкнешься. Дня через три.

Старый советский фильм про школьников. По моему, «Расписание на послезавтра»: «Категория доброты теперь не в моде. Вы заметили, говорят вы интелегентный, энергичный, деловой, даже предприимчивый, но никогда – Добрый.» Уже тогда. Хотя, кто сказал, что тогда хуже, чем сейчас?
Тени стелятся по дорожкам безлюдного парка. И под ногами желтые листья. И запах гари. Озябшие лавочки и тощие стебли фонарей. Парк – единственное место, где Толик мог гулять. Единственное место, где люди со своей суетой и злобой чужие. Где вообще нет категорий добра и зла, есть лишь категории красоты и покоя.

Профессор-старичок появился через 4 дня. Толик, уперев взгляд в стену, хрипел осипшим от никотина голосом:
- Я научился. Как вы и говорили, я научился… я научился их убивать.
- Ты пробовал? – с живым интересом спросил профессор.
- Я не хотел. Так получилось. Она сидела в парке на скамейке, плакала. Ее бросили, понимаете. И она ненавидела себя. Не его, а себя. А мне было больно, я не понимал, что делаю, я просто мысленно переместил бомбу из своей головы в ее. И всё. Откуда вам знать… вы не видели этого. Дар… какой к черту дар, вы сделали из меня чудовище.
- Это… это же оружие. Твое оружие, наше оружие против них, - профессор захлебывался словами, - это наш шанс все изменить. Понимаешь? И не казни себя. Это же зоопарк, зверинец. Это они – чудовища. Настоящих людей ты убить не сможешь. Также, как ты не можешь убить меня…
- Вы уверены? – Толик выстрелил в него взглядом.
Профессор осекся:
- Мы… мы ведь свои. А они чужие. Не такие, как мы. Ты скоро поймешь. Ты всё поймешь, скоро ты станешь их ненавидеть. Научишься. Тебе придется. И тогда твое оружие превратится в ядерную бомбу или еще страшней.
- Значит, я не имею права их ненавидеть. Значит, я буду их любить, - обреченным тоном произнес Толик.
- Дерзай, - усмехнулся профессор, - за всю историю человечества это получилось лишь у одного. Да и тот был сыном Божьим. А мы смертные. «Ибо не ведают что творят» - для нас слабый аргумент.
Профессор замолчал. Толик тоже молчал. О чем говорить? Ясно, что помочь этот старичок ему не может, и несет он какой-то бред. Что ж, один, так один. Прорвемся.
- Ну я пойду, - промямлил профессор. Толик закрыл за ним дверь и долго стоял, оперевшись о нее лбом.

«И ты будешь волков на земле плодить»,
А я буду кормить овец.
И посредь этой бойни нам с тобой жить
И прятать предательский стук сердец.
Заготовки пластичны, рецепт прост:
Злоба, ненависть, жажда, страх.
Клочья шерсти, дорожки слез,
Привкус подлости на зубах.
И тебе надоест, и ты скажешь: «Хватит!»
Но тебя не поймет зверьё,
И желая хоть что-то, хоть как-то исправить,
Ты придумаешь дробь и ружьё…

Когда он, наконец, обернулся, то увидел, что в проеме своей комнаты стоит, разглядывая его, Клара Олеговна:
- Не общался бы ты с этим человеком. Плохой это человек. Не хороший.
Толик, кивнув, прошел в свою комнату.
- Ох, не к добру это, - изрекла она ему в спину, - не к добру.

Башня. Высокая-высокая. От которой разит стариной, грозой по ночам и одиночеством. Одинокое окошко на самом верху, и тусклый свет свечи. А рядом море. Наверное, когда-то раньше это был маяк. Наверное, раньше это была чья-то надежда и дорога домой.
А теперь там, за окошком, стоит человек и смотрит на дождь и волны. И идти ему некуда, и нет у него никакой надежды.
Толик уже неделю никуда не выходил из дома – боялся. Боялся и их и себя. Слава богу, Клара Олеговна такой божий одуванчик – ни одной вспышки злобы.
Вообще-то Толик давно привык к одиночеству. Друзей у него не было. Вернее, были, но все они остались там после школы, а он приехал сюда. А с людьми он сходился сложно, поэтому здесь как-то не получилось у него найти даже хотя бы хороших приятелей. Он привык быть одиноким. Но сейчас он не просто был одиноким, он сознательно делал себя таким. Раньше у него хотя бы были прогулки по парку. Теперь – только его комната, кухня и ванная с туалетом. Теперь только стены и окна, за которыми падают желтые листья, крики птиц и всё чаще дождь.
Башня. Высокая-высокая…

Однажды ночью Толик проснулся, и у него по коже побежали мурашки – над ним стояла Клара Олеговна, скрестив руки на груди и вскинув голову к потолку, бормотала непонятные слова каким-то чужим, страшным голосом. Толик даже сказать ничего не смог, просто лежал и наблюдал, вдавливаясь глубже в кровать от страха, рядом на тумбочке горела свеча. Наконец, это прекратилось.
- Ты порченный, - сказала Клара Олеговна уже вполне нормальным голосом, - как же я раньше не заметила? Теперь уже поздно. Теперь я не могу помочь.
Затем она задула свечу и исчезла.

Поворочавшись после того, как ушла Клара Олеговна еще часа два, Толик понял, что заснуть не сможет. До рассвета оставалось часа полтора. В такое время редко кто гуляет, тем более по парку. Толик решил, что больше не выдержит этих стен, что ему просто необходимо прогуляться.

Редкие пятна фонарей и скелеты деревьев, уже почти голые.
- Привет, - вдруг услышал он.
Из темноты, из ниоткуда к нему выпрыгнула девушка:
- Я знаю, ты хороший. А мне страшно тут одной.
Короткие белые волосы, спутанные в игривом беспорядке, легкая синяя кофточка, голубые джинсы и детские большие глаза.
- Погуляй со мной, - сказала она и взяла его за руку.
Толик даже не удивился. Наверное, он вообще разучился это делать. Девушка в парке в предрассветный час хочет с ним погулять – почему бы и нет? Тем более, что потрясающе красивая девушка. Они молча пошли по алее, взявшись за руки. «Что ж, - подумал Толик, - будем ждать дальнейших кудес». Только дальнейшие кудеса ему понравились не очень, вернее, очень не понравились.
Он почувствовал их раньше, чем увидел – хищники в поисках добычи. Жаждущие бить, резать и рвать. Двое сзади и двое спереди. Надо бежать. Он бы так и сделал, если бы рядом не было ее, она убежать не успеет. Он понял, что останется, хотя знал, что ничего не сможет сделать, что упадет и будет на земле корчиться от боли, уже подступающей к нему. Нет, сможет. Он их убьет. Он твердо решил, что убьет их. Он ведь теперь умеет это.
- Не бойся, - сказала она, когда фигуры впереди стали видны. За сотню метров смердящие злостью, сжимающие в руках что-то холодное и страшное.
- Ничего не бойся, - повторила она.
И фигуры замерли. Запах злобы исчез. А через секунду фигуры развернулись и бросились бежать. Зазвенели упавшие на асфальт ножи.
- Меня Светой зовут, - сказала она улыбнувшись ему, - теперь все будет хорошо, ты больше не будешь один. Я отведу тебя к своим. К таким же, как ты, к таким же, как я.
И она потянула его за собой. Он послушно плелся, ничего не понимая. Ему хотелось хохотать или рыдать. Наверное, это истерика. Или счастье.
«Ты больше не будешь один».
Башня. Высокая-высокая. И вдруг на горизонте появляется корабль. Он знает, что это за ним. И не важно что его там ждет, назад он уже никогда не вернется.

**
Старик поднимался по ступеням тяжело дыша. Дверь открыла старушка. Кажется, ее зовут Клара Олеговна.
- Что вам надо? – спросила она, гневно блеснув на него глазами.
- Могу я увидеть Толика?
- Нет. Уходите, - бросила она ему яростно, но тут же поникла, опустила глаза в пол и пробормотала еле слышно, - Толика уже третий день нет. Я ничего не могла сделать. Уходите.
И он ушел.. он шел по незнакомым улицам, шурша желтыми листьями. Куда он шел, он не видел. Он думал о них. О тех, кого он превратил. Где они все? Света. Девчонка, которая вселяла во всех находящихся рядом животный беспричинный страх. Олежик. Совсем еще мальчик, лет шести, который умел заставлять людей делать, что захочет. И много других с такими же странными и страшными способностями. Все они бесследно исчезали. А теперь и Толик. Что с ними стало? Много ли путей у изгоев? Старик надеялся, что они все таки нашли свой. И пусть этот путь будет верным.
«Значит я не имею права их ненавидеть, значит я буду их любить», - крутилось у него в голове. И его собственный ответ с усмешкой – «Дерзай!»

Хайтаврик 2003-2004


Теги:





2


Комментарии

#0 10:38  27-11-2004Aborigen!    
Дочитал до конца, понял, что это сценарий фильма "Люди Х", про мутантов. Написано как-то не профессионально, не знаю, странный осадок вроде и все есть, но чего-то самого главного нехватает, даже не знаю как объяснить...
#1 15:50  27-11-2004Рыкъ    
абсолютно не возможо осилить
#2 15:52  27-11-2004Фунт Мыла    
Согласен, автор дикий сцука нарк.
#3 17:42  27-11-2004Эдуард Багиров    
Ебануцца... а у нас всё больше писателей! Это приятно.

Пиши, автор. Не слушай всякую скотину.

#4 19:45  27-11-2004Патцан    
пацаны пишите пакароче , хочется всех почитать
#5 23:09  27-11-2004Спиди-гонщик    
ахуительно.

только децл напомнило один фантастический рассказ, когда людей на юпитере переделывали в местных планетян для исследования планеты и никто из них не возвращался.

типа, ветра неебические, климат ебануцца какой свирепый, все дела.

а потом типа оказалось, что будучи местным, там настолько ахуительно красиво и ахуительно, што пездец.

вот за исключением вот этого ощущения - ахуенный текст, да.

#6 01:44  28-11-2004НИЖД    
Неасилившие, видимо, тока что с анегдота точка ру.

Автор молодец. Многомерно - так и должно быть.

Пишы ещо.

#7 16:54  28-11-2004Рыбовод    
Недостаточный жизненный опыт автора не позволяет ему квалифицировать персонажей иначе, как изгоев. Пойди на улицу, поищи изгоев !


Кто и откуда их изгнал ? Они чо, маргиналы ??? Они нормальные до тошноты. Миллионы людей ежедневно ебутся возле мусоропроводов, они изгои или типичные ? Изгой, он редок и ярок, его нарыть надо, а не из пальца высосать.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
16:14  20-10-2018
: [2] [Литература]
"Мир - говно" - писал курсивом,
Подавляя боль и злость,
Отставник Андрей Васильев,
Сжав в ладоне ржавый гвоздь

"Нету в этом мире правды" -
Дописал Илья Портнов
Наступив во тьме на швабру
Ту что бросил управдом

"Мир похож на Квазимодо" -
Вывел мелко дед Федот
Он горбат был от природы -
Стар, неряшлив, - идиот

"Мир есть ад" - добавил Павел,
Местной школы ученик
Всяк подряд его хуярил,
Бил Васильев - отставник

Управдом Сергей Незн...
12:27  20-10-2018
: [9] [Литература]
Был горизонт просторен, светел, чист,
Но всё же по осеннему печален.
Жестокого похмелья медный чайник
Вскипев, переходил на нервный свист.

Всходило солнце, нежной пеленой
Степенно обволакивало. Мнилось,
Что Осень коматозная приснилась,
И жизнь идёт тропинкою иной....
16:45  17-10-2018
: [12] [Литература]
Про приставки

Аленку третий день мучал вопрос: она еще девственница или уже нет. Первый секс случился пьяным, вялым и быстрым. А главное, Аленка понятия не имела, какие должны быть ощущения от настоящего секса, поэтому определиться в своем статусе не могла....
09:49  15-10-2018
: [8] [Литература]
- Кто там?

- Из водоканала. Оповещаем абонентов о новом, вступившем в силу законе.

После непродолжительной паузы лязгнул замок и дверь с рваной дерматиновой обивкой, невольно скрипнув, приоткрылась. В проеме показался щупленький пятидесятилетний мужичок в обвисшей тельняшке и черных мятых трусах до колен....
12:42  14-10-2018
: [6] [Литература]
Ах, если б мы так быстро не старели,
с пеленок не старались повзрослеть,
заброшенные синие качели
так ржаво не могли бы сиротеть.
Ах, если бы, ах если бы, ах если б…
с судьбою не садились "в локотки",
то этот беспонтовейший армрестлинг
не вынуждал бы нас на поддавки....