Про сраных кошек снова.

Автор: Лет в тринадцать я был этаким взъерошенным ебанатиком, и частенько таскался к матери на работу, в эндокринологический институт, где над кроликами и крысами проводили бесчеловечные опыты, после которых они давали потомство без лап, хвостов, а то и без голов. Но я посещал сей театр ужасов вовсе не ради созерцания этих изуверских зверств, а всего лишь для того, чтобы предаться пороку системного программирования. И это случилось потому, что по моим мозгам, ещё девственно чистым, прошёлся в шипастых ботах программист-гений, штатный сотрудник института, способный на 08086pc-xt написать морфометрическую программу, за несколько минут выполнявшую операции, на которые требовались НЕДЕЛИ стандартных анализов. Он был самый настоящий гений. И как все гении, он обладал странностями: если у него не получалось решить какую-то задачу, он выходил в коридор, и, покачиваясь, неоднократно мерял его длину, уподобляя свой путь гигантской синусоиде, формула которой была известна только ему. Он был, в общем-то, нормальным парнем, он же культивировал во мне интерес к программированию. Но это всё хуйня. Речь не о том.
Как-то раз я был у него в гостях, собственно, он и затащил меня к себе домой после трёхчасовой прогулки по Митинскому рынку в компании с его папой, страдавшим недержанием мочи, и не обременённого коплексами общественной морали - по пути на рынок он трижды ссал прямо на глазах у прохожих, чуть сойдя с тропинки, а Володя (так звали гения) с умилением смотрел на отца преданными сыновьими глазами. На термометре было минус двадцать пять, к слову.
Так вот-с, встретила нас дома жена Володи, худенькая, но с огромным животом: программист-гений в свои двадцать два уже успел надуть свою корову. Он на пороге обнял жёнушку, и встал на колени, прислонив ухо ко вздутому чреву, пытаясь, вероятно, услашать там движение жизни, но живот её был с виду мёртв и неподвижен, и у меня ещё в том возрасте возникло желания воткнуть в него заточенный электрод.
Мы разделись и прошли на кухню, сели, болтали о всякой хуйне, пока раздувшаяся жена собирала на стол, и кипятила чайник. Нас было на кухне только трое (папа Володи, к счастью, съебался от нас ещё на рынке), я сидел и хлюпал оттаивающими соплями, как вдруг на стол откуда-то брызнула струйка жидкости. Я сперва подумал, что это от плиты, на которой трещала сковородка с каким-то кушаньем, масло там, или соус, но знакомый до ужаса запах моментально развеял мои предположения: это было кошачье ссаньё, липкое, жёлтое, с омерзительным запахом. Я встал и невольно выругался, разглядывая забрызганные ссаками руки:
- Что за ёб твою мать?..
И тут же, как ответ на мой риторический вопрос, с холодильника послышалось протяжное мяукание, и мне прямо в грудь ударила пахучая струя.
Маленькая предыстория. Володя ранее рассказывал мне, как они с сердобольной женой подобрали на улице котёнка, впоследствии заболевшего каким-то аналогом человеческого полиомиелита, или как он там называется, и у питомца некорректно работала группа мышц, отвечающая за контроль мочеиспускания. Так вот теперь этот блядский домашний любимец, обоссал меня, как чёрта, и я стоял на кухне и громко матерился, нихуя не смущаясь присутствием Володи, его беременной жены, и будущего выкидыша, до поры прячушегося у неё в животе. Диалог примерно был следующим:
- Ах, ты, блядь твою-то мать!
- Что случилось, Роман?
- Да эта сука меня всего обоссала!
- Да успокойся, ничего страшного, сейчас замоем...
- Замоем?!! Да это пиздец какой-то! Зачем вы это рыжее говно (кот был рыжий) на холодильник положили?
- У него там подстилка, он всегда там лежит.
- Ахуеть! И ссыт вам в тарелки? Нет, это просто пиздец, так воняет, я щас блевану...
- Ром, ты извини, он так раньше никогда не делал... - виновато признался Володя.
- Может, ты ему чем-то не понравился... - хихикнула жена.
Я кинул на сучку такой злобный взгляд, что она тут же перестала улыбаться.
- Смешного тут мало, - прорычал я снимая свитер. - Володь, никаких проблем, я понимаю. Когда вынимаю...
Я прошёл в ванную, застирал зловонные пятна на свитере и рубашке, и вымылся выше пояса: ссаньё пропитало ВСЮ одежду и въелось в кожу. Я был очень зол и раздосадован, и план мести уродливым плодом зрел в моей голове. И после того, как радушные хозяева напоили меня чаем, накормили, я пошёл в туалет, насрал огромную гадкую кучу говна, и как следует извозив в дурнопахнущей массе новый ёршик, поставил его обратно в пластиковую подставку. Распрощался и ушёл. Вот такие вот кошечки, бугага.