Мяучка

Автор: rak_rak - А зырь-ка сюда, Димон! - привлек внимание своего приятеля Валька Блюдов, крупный подросток с курносым, румяным лицом пятилетнего ребёнка-холерика. - Гляди как я сейчас...
И Валентин присел на корточки перед доской с распятым на ней при помощи проволоки, каким-то зверьком, пойманным живьём для "сюрприза-фокуса", как и сообщил заранее Диме приятель.
В чердачном полумраке трудно было бы сходу определить - что же за живность возится на доске, но когда Валентин схватил её, и понёс к мерцающему столбу пыли, пронизанной лучом солнца, незамутнённого выбитым кем-то ранее стеклом в чердачном окне, - вот тогда существо на доске принялось хрипло и тонко орать, обозначив свой вид характерным мяуканьем, болезненно ломающемся в продырявленном строительными гвоздями горле котёнка, как и в прочих местах на его теле, где гвоздём не убить, Валька знал.
Установив жертву так, чтобы видно было всё и всем, Валентин достал из кармана коробок, и встряхнул, бросая лукавый взгляд на товарища. Увидев спички, Дима сразу понял - что собрался делать Блюдов, а именно: жечь спичками котёнку уши, лапы и хвост, - ведь он видел, что однажды его друган уже так казнил спасённого им же самим из канализации, месячного щенка, сперва ласково успокаивая, отогревая промокшего пёсика в собственной куртке, и потом долго сюсюкаясь с ним, как с дитёнком.
Вдруг Блюдов на секунду замер, мгновенно и до сизоты напружинив короткую шею, неуловимо как-то позверел лицом, и и резко вскочил, воздев на вытянутой руке схваченного, стиснутого до боли пальцами за загривок, и визжащего щенка какой-то там породы, да и похуй - какой, ведь через несколько минут собачья тушка примет анатомически усреднённую форму, полностью лишившись шкуры, и немало - мяса. Потому что сейчас этот двуногий, вонючий палач примется иссекать его, обезумевшего от такого страшного спасения, лезвием опасной бритвы, украденой у одного из своих безвестных отцов, а затем срезать ею тонкие, сочащиеся ломти живого мяса, и стряхивать их в подставленный тазик, постепенно образуя в нём что-то напоминающее азу.
Валентин открыл коробок, и ссыпал на ладонь что-то тёмное. Вроде не спички.
Дима так и не разглядел - что именно спрятал в ладони Валька, ибо тот повернулся к греющимуся на солнышке в плену доски котёнку.
Почуяв запах приблизившегося мучителя, зверёк запищал с новой силой.
- А гляди-ка фокус, - радостно предложил Блюдов, склонившись над доской, и усердно задвигал локтями.
Монотонные стенания жертвы вдруг взорвались таким истошным воплем, словно закричал человеческий ребёнок: и Диму облепили ледяные мурашки невнятного ужаса.
- Фокус "мяучка"! - провозгласил Валек, не прекращая мять пушистый комок, отчего непрерывный кошачий вой и был таким жалобным и безысходным.
Урод исступлённо завозился над терзаем животным, запыхтел, и вдруг сделал такое, что децибелы, издаваемые крохотным горлом жертвы, достигли всякого предела, и, оглушительно взвинтившись, тут же упали до хриплого тявканья.
- "Мяучка-шевелючка"! - торжественно провозгласил Валька, и, отодвинув свое туловище вбок, издевательски заапплодировал испачканными в крови пальцами, выставляя на обозрение потрясённому другу свой лучший фокус в виде изуродованного гвоздями котёнка, в глаза которому злобный дегенерат понавтыкал столько крючков, что мордочка животного стала похожа на игрушечную, с густыми ресничками, - если бы не кровавые потёки, и не шевелившиеся в глазницах пучки воткнутых рыболовных крючков, и не это жуткое-продирающе писклявое нытье, подобное звучанию пластинки, которую заело в патефоне, медленно теряющим свою пружинную силу.
Дмитрий приблизил своё разгорячённое лицо к обезображенному зверьку, и, прикрыв глаза, выдавил сквозь сжатые губы острый кончик розового языка, и втиснулся им в теплый анус любимца, зарываясь носом в его щекотящий присохщим калом мех, и вдруг мгновенно побагровел, вскинулся, и, хрюкнув, с силой оторвал котенка от доски за хвостик, раскроив ему гвоздями все внутренности.
Нашарив в трусах свой торчащий, но маленький, искривлённый, и вообще, на вид любой из женщин - неполнолценный, член, Дима судорожно выпростал его, передавив основание жил резинкой штанов, и максимально глубоко погрузил свою набухающую, раздвоенную на конце сосиску в теплый кошачий труп.