Жизнь Неудачливых Людей или Все через жопу.

Автор: MadVed Меня все достало!
Вся моя жизнь представляет собой сплошную, черную, чернее, чем квадрат Малевича, полосу неудач. Началась она с самого моего рождения. Родился я благополучно, правда, головою в пол. Когда пришла пора выписываться из роддома, меня перепутали с другим ребенком, но, к несчастью, ошибку быстро обнаружили и меня вернули моим настоящим родителям. Почему к несчастью? Да потому, что они были совсем ебанутыми. Мои мама и папа неустанно следили за деградацией мира и стремились идти в ногу со временем. То они веганы, то праноеды, то лечатся уриной по методу Малахова, то вступают в очередную секту. Наш дом был все время завален иконами, или копиями Корана, или книжками по йоге и брошюрами о защите животных. Все зависело от того, какая моча ударит им в головы. Они могли назвать себя рептилоидами и носить, не снимая, шапочки из фольги, могли начать считать себя потомками атлантов и отдать все деньги в фонд поиска Атлантиды. Попытки выйти на связь с пришельцами или духами вообще не в счет.
Но самый жестокий пиздец начался тогда, когда они решили стать Истинными Патриотами. Мне тогда было лет пять. Именно тогда они решили дать мне имя, с которым мне тоже несказанно «повезло». Влапутий Казимирович Плещенко-Бестужев, звучит? Назвали меня так в честь великого лидера нашей страны, гаранта Конституции, а по совместительству и ее президента. Имя мое состоит из частей имени нашего вождя, а полное мое имя является исторической отсылкой к Всесоюзной Коммунистической Партии Большевиков. Мама, историк и бывшая комсомолка, настояла на этом. Ну и кто они после этого?! Все в доме было исключительно трех цветов: белого, синего и красного. Вместо музыки гимн, вместо мультиков новости по главному каналу и выступления президента. Так я прожил до одиннадцати лет.
Мой двенадцатый день рождения отметился сразу двумя большими обломами. Родители купили мне в подарок велосипед, и не какую-то фигню, а восьмискоростной, горный, ярко-красного цвета. Они уже шли с моим подарком домой, чтобы вручить его мне, но тут и произошел этот двойной облом. В нашем городе все готовились к приезду самого Президента, и в связи с этим ямы на дорогах заделывались со сверхзвуковой скоростью. Асфальтоукладчики носились быстрее болидов формулы один. Родителям было в лом переть до перехода лишние метры, и они решили перебежать дорогу там, где не надо. В итоге и мои родители и мой велик оказались закатаны в асфальт. Не знаю, что расстроило меня больше: их гибель, или потеря новенького велосипеда, или то, что все это случилось в мой день рождения, но расстраивался я недолго. После смерти родителей воспитывать меня должны были дядя и тетя, но им было на меня похеру. Они приезжали раза два в год, оставляли мне деньги и уматывали то в горы, то на море, то куда-нибудь еще. Заядлые путешественники, мать их. Так что я был предоставлен сам себе. Я гулял, читал книжки, занимался спортом, ну и, конечно же, ходил в школу. В школу я ходил больше от скуки, там можно было хоть с людьми пообщаться. Как и все школьники, я не любил учителей, участвовал в срыве уроков, хулиганил, в общем, был нормальным ребенком. Учился при этом неплохо. Неприятности, если и случались, то мелкие. Однако на выпускном судьба снова решила повернуться ко мне задом. На выпускном балу мне довелось танцевать с Ниной Яковлевой, по которой я сох уже второй год. Вроде бы та еще удача, ан нет! Когда мы с Ниной кружились в вальсе, дешевый портвейн, выпитый перед этим за гаражами с парой друзей, решил вырваться наружу, и я неслабо так заблевал ее платье, чем отвратил ее от себя на всю оставшуюся жизнь. В институт меня не взяли, так как мои документы в приемной комиссии кто-то пролюбил, зато армия приняла меня с распростертыми объятиями. В армии я прослужил недолго, всего десять месяцев. Я уже мечтал о том, как сдам экзамен на офицерское звание и пойду служить в ФСБ, как буду зарабатывать приличные деньги, получу квартиру, обзаведусь семьей, но жизнь снова решила надо мной поиздеваться. Служил я в артиллерии, и во время учений мне пришлось заменять командира батареи, по причине случившегося у него безудержного поноса. Я что-то перепутал в координатах зоны обстрела, и наша батарея накрыла блиндаж, в котором находился весь командный состав. Генерал, командовавший учениями, поседел и начал заикаться, а все остальные обделались легким испугом. Дело быстро замяли, меня комиссовали как непригодного к службе по причине психического расстройства, так что о славной карьере безопасника пришлось забыть. Пришлось строить карьеру ничем не примечательного манагера в ничем не примечательной конторе, занимавшейся торговлей всяким ширпотребным говном по элитным ценам. Работалось вроде неплохо, но постоянно происходили мелкие, неприятные как зуд в заднице, инциденты, и что характерно, происходили они только со мной. То ксерокс сгорит, то кофеварка кипятком ошпарит, то секретарша отчет отдаст на съедение шредеру. В общем, в один момент я понял, что меня все это песдец как достало и жить я больше не хочу и не намерен. Утвердившись в решении свести счеты с жизнью, я долго размышлял над способом. Таблетки и вскрытие вен я считал уделом неудовлетворенных жизнью идиоток с ПМС. Попытки повеситься привели к тому, что во всей кватире у меня нет теперь ни одной люстры. Топиться или прыгать с крыши было неприемлемо, потому как в гроб некрасивого положат. Газом отравиться тоже не вариант, у меня плитка электрическая. После долгих размышлений я решил все- таки прыгать с крыши. А что? Быстро, качественно, и пока летишь, можно поразмышлять о бренности бытия. Потом я неделю пил как скотина и сочинял предсмертную записку. Наконец, когда мой прощальный месседж был написан, водка выпита, настал момент истины. Я выбрался на крышу, поглядел в последний раз на мир, и, как говорят поэты, расправив над этим жалким миром крылья, низринулся в бездну забвения. Шаг. Свист ветра в ушах. И я украсил асфальт возле дома своей многострадальной тушкой.
***
Открыв зажмуренные перед прыжком глаза, я увидел вокруг густой и непроглядный туман. - «Так вот ты какой, загробный мир» - промелькнуло в моей голове. Я встал, отряхнулся и пошел в тумане, прямо как ежик из детской книжки. Вскоре я услышал плеск воды и пошел на звук. Туман немного рассеялся и передо мной предстал пустынный речной берег. Свинцового цвета вода текла неспешно, даже величественно. У берега я заметил лодку, а рядом с лодкой на песке сидел дед в ватнике и ушанке и смолил папиросу. Рядом с дедом сидел толстый и пушистый заяц, дед ласково гладил его по голове, а тот в ответ весело подергивал мясистыми ушами. Немного поколебавшись я решил подойти и заговорить с ним.
- Здравствуйте, это, как я понимаю, загробный мир?
- Ну загробный, ну мир. А чавой тебе, собссно, надыть? – недоверчиво спросил дед.
- Ну, вы ведь Харон, вы меня, вроде как, на другой берег перевезти должны.
- Сам ты Херон! Я – дед Маздай! И с какого энто перепугу я тебя везти должон?
- Так ведь вы, кажется, умерших в последний путь провожаете, к вратам рая?
- А нахер ты там нужен-то? – недоверчиво глядя на меня спросил дед.
- Ну, Страшный суд там, и все дела, так ведь умершим полагается.
- Смотря кто как умер. Вот ты, например, как тут очутился?
- Я? С крыши прыгнул.
- Как же вы суицидники задолбали! – закричал дед. – Все лезете и лезете без очереди, одни проблемы от вас! Дед с семиэтажным матом вскочил на ноги, достал из лодки весло и так вломил им мне по башке, что перед глазами у меня заплясали огоньки, а в ушах запищало.
***
- Ты смотри-ка, очнулся! – произнес надо мной чей-то голос.
- И правда! Удивительное дело! – сказал кто-то еще.
Через несколько секунд я увидел над собой двух людей в масках и белых халатах, один из них светил фонариком мне в глаза.
- Ну что, Икар, долетался? – сказал, усмехаясь один из врачей. – Повезло тебе, что выжил! По кускам практически собирали.
- Ничего! Срастется все месяца через два, а там и отпустим. – сказал тот, что с фонариком. – А пока отдыхай – сказал он, подмигнул, и они оба вышли из палаты. Потом приходила медсестра с шикарным бюстом и делала мне какие-то уколы. А я лежал весь в гипсе и думал: Какие еще неприятности приготовила мне эта сука – жизнь?