Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Последний штрих

Последний штрих

Автор: Шева
   [ принято к публикации 12:28  26-09-2018 | Лев Рыжков | Просмотров: 212]
Налетевший порыв свежего позднесентябрьского ветра поломал гладь озера, вызвав на ней рябь, сорвал с берёз жалкие остатки уже увядших красных листьев, заставил осыпаться мелким дождём горсти жёлудей с росших на берегу старых дубов, взлохматил перья утиной стае, плывущей под мост на постоянное место кормёжки, но общей картины не испортил.
А картина действительно была хороша.
Идущему по лесной тропинке от остановки трамвая озеро открывалось неожиданно, что создавало эффект внезапности и придавало дополнительный шарм возникающему виду.
Окружённое склонившимися к нему стволами лиственных деревьев, зеркало озера поблёскивало в лучах уже высоко поднявшегося светила, одновременно - маня, и в то же время будто намекая, что вскоре осенние дожди и ветры сметут и скомкают эту красоту. А затем грозные, тёмные, зимние тучи и вовсе укроют всё белым снежным покровом.

Щагину нравился Альфред Сислей, которому, собственно, незаметно для самого себя, он и подражал.
Незамысловатые пейзажи, окрашенные неподдельной, искренней любовью к тому, что он писал. Как правило, это были деревья, кустарник весной, летом, осенью, - да когда угодно, но с непременным присутствием в картине реки или озера. Людей на его картинах или не было, или их мелкие фигурки выглядели сугубо вторично и схематично.
Особенно Щагину нравились ранние работы Сислея, - «Канал Сент-Мартен в Париже», «Мост в Вильнёв-де-Гаренн», «Лодки в Буживале», - практически без людей. Зато с идеально выписанными облачным небом и водой в колоритных холодных голубовато-серебристых и белёсых тонах.
Когда Щагина спрашивали, почему он так не любит людей, хитро улыбаясь в бороду, он отвечал замысловато, приводя в пример Черчилля, который как-то сказал: Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки смотрят на нас сверху вниз. Свиньи с нами на одном уровне.
Подспудно Щагин понимал, почему ему так близок Сислей.
Так же, как и Сислей при жизни, он был непризнанным художником.
Чтобы выйти на уровень хотя бы «покупаемого» художника, приходилось идти на различные уловки. Вот уже два года, как Щагин придумал хитрый маркетинговый ход.
Летом и вначале осени он плавал по облюбованному им озеру на так называемом «Ковчеге», - подобию «хижины дяди Тома», установленной на плоту. Стены хижины внутри, а частично и снаружи, были густо облеплены картинами Щагина.
Медленно передвигаясь по озеру на вёслах и подплывая к местам наибольшего скопления народа, Щагин предлагал свои полотна.
Брали плохо, но - брали. Что позволяло кое-как сводить концы с концами.
Но сезон заканчивался. В конце сентября на берегах озера людишек было уже совсем немного.
Но Щагин всё еще плавал на своём «Ковчеге», подлавливая последних отдыхающих.
Он считал, что последний штрих сезона должен быть ярким, запоминающимся.
Вдруг какая-то молодая дура согласится позировать ему. На настоящую натурщицу у него, ясен пень, денег не было. Или удастся таки втюхать по хорошей цене его последнюю работу. А то как-то перед самим собой неловко.
Картина называлась «Лох-несское чудище». На ней в стиле Сислея был изображён вечерний вид на озеро с самой высокой точки на берегу.
Излюбленное место, с которого писал Щагин.
Названием картины Щагин хотел завлечь интеллигентного покупателя, который смог бы оценить его тонкий анлийский юмор. Ибо когда потенциальный покупатель, тщательно разглядев картину, удивлённо спрашивал, - А где же чудище?, поглаживая бороду, самодовольный Щагин скупо отвечал, - В озере. На глубине.
На следовавшие затем недовольные возражения типа, - Да это же издёвка и обман!, Щагин обычно развёрнуто и многословно аргументировал свою позицию, аппелируя к Питеру Брейгелю-старшему, а именно, к его картине «Пейзаж с падением Икара», - Попробуйте там Икара найти! Пока пальцем не ткнёшь в нужную точку – никогда не догадаетесь!
- Ну, так то же Брейгель-старший! – кривился народ.
- А я Щагин-старший, и что? – начинал заводиться Щагин.
Обычно на этом смотрины картины заканчивались.
На сегодняшнее безлюдье на озере тяжёлым грузом накладывалась больная голова Щагина. От принятого вчера вечером лишнего ломило в висках, было гадко во рту.
Благо на «Ковчеге» у Щагина всегда была заначка. Небольшая, но достаточная, чтобы после принятия можно было опять смотреть на мир посвежевшим, почти трезвым взглядом.
Ведь целебные свойства «Трёх семёрок» еще никто не отменял.
…Эту парочку Щагин заметил издалека. Мужик лет сорока, то ли лысый, то ли бритый, - Щагин почему-то называл таких голомозыми, и рядом - аппетитная девица.
- Хороший экспонат! – позавидовал мужику Щагин.
Он медленно подвёл к ним свой «Ковчег». Начал расписывать, как парочке повезло, что они попали на осеннюю распродажу его шедевров.
Язык у Щагина был подвешен будь-здоров. Художнику без этого никак нельзя.
- И почём живопись? – спросил голомозый, сделав ударение на последнем слоге.
От чего Щагин сразу стал заводиться.
- Летом такие холсты по двести баксов уходили, - сдержанно и интеллигентно намекнул Щагин на истинную цену шедевра, - Но по случаю закрытия сезона отдам за сто.
Голомозый усмехнулся, - За сто? Возьму!
Сердце Щагина ожило и радостно затрепыхалось.
И тут мужик уточнил, - За сто рублей.
Щагин не сразу понял, что ему как плюнули в морду.
А когда понял, будто не он, а кто-то другой, может быть - Сислей?, засевший в его душе, со всей силы высоко поднятым «Чудищем» молча, без единого слова въебал сверху по голове голомозого.
На удивление, голова мужика оказалась слабовата.
Хотя он и пробил холст головой, ноги его тут же подкосились, и он рухнул на траву.
Щагин еле успел сорвать с его головы раму картины.
- Вы что?! – вскочила на ноги подруга мужика. При этом полотенце спало с её обнажённой груди, - она явно забыла, что лежала без лифчика.
В кураже разъярённый Щагин закинул ей на шею раму от «Чудища» и резко потянул на себя.
Поневоле девица сделала несколько шагов и упала на палубу «Ковчега».
- Вот и первая пара! – ухмыльнулся про себя Щагин и оттолкнулся веслом от берега.
В голове радостно мелькнуло, - Не было бы счастья, да несчастье помогло…
Повернулся к девице.
Та, ошарашенная произошедшим, обречённо сидела на досках плота, прикрыв рукой грудь.
Будто заложница.
Или наложница.
Щагин вдруг почувствовал себя грозным Стенькой Разиным, выплывающим на стрежень.
И нарочито строгим голосом, - «под атамана», рявкнул в бороду, - Ну чо, княжна…Сиськи покажь!

Налетевший порыв свежего позднесентябрьского ветра поломал гладь озера, вызвав на ней рябь, сорвал с берёз жалкие остатки уже увядших красных листьев, заставил осыпаться мелким дождём горсти жёлудей с росших на берегу старых дубов, взлохматил перья утиной стае, плывущей под мост на постоянное место кормёжки, но общей картины не испортил.
А картина была еще та.



Теги:





1


Комментарии

#0 12:30  26-09-2018Лев Рыжков    
Описание природы на старте очень тяжело идет. Хотя добротно, даже зримо, если напрячься. Но в целом нет к нему претензий.

Претензии к концовке. Вот ненаучная фантастика, на самом деле. А фраза "сиськи покажь" конъюнктурна для нашего микросоциума. Но, может, кому-то и по-другому покажется.
#1 15:47  27-09-2018Ева    
На картинах «фигурки априори не могут выглядеть вторично и схематично, к слову будет сказано.)))
#2 01:19  29-09-2018херр Римас    
Не, Шева, понятно, что ты чел подключенный к матрице, но тут какая то хуйня получилась.
#3 12:36  29-09-2018Йенс Тилва    
а-ха-ха, прикольный рассказик.

что до названия картины, тут сразу анекдот вспоминается, когда в музее экскурсовод подводит группу людей к картине и говорит: -Эта работа называется "Ленин в Париже". На ней вы видите большую кровать, одеяло. Из-под одеяла торчат четыре ноги. Вот эти две - Крупской, а вот эти - Дзержинского. Кто-то из группы спрашивает: -А где же Ленин? -А Ленин в Париже.
#4 15:23  29-09-2018karapuz    
Березовый лист осенью - желтый, никак не красный...

Чепуха на постном масле.
#5 20:48  29-09-2018Шева    
karapuz: чем варежку попусту раскрывать, сходи в лесопарк, гг, завтра же, узнаешь много нового.
#6 15:54  04-10-2018Разбрасыватель камней    
Лёд тронулся(с)

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
01:01  16-10-2018
: [3] [Графомания]
По барам, по падикам и по борделям
Ходит Христосик с водярой под мышкой.
То плачет, то стонет, то читает Бодлера,
То, прячась, взрывает последнюю шишку.

В бушлат цвета хаки от холода жмется,
Держит в руках табличку «Подайте».
Ни воздух, ни небо, ни чёртово солнце -
К нему никогда не питает симпатий....
14:40  12-10-2018
: [3] [Графомания]
Сон из трёх сообщений

(пересказ своего сна одной девице из Красноярска)

Сообщение первое.

Значит так, снилось вот что: утро, осень приближается, начал моросить уже холодный дождик. Ты идёшь на работу, без зонта, т.к. дождь (зараза) застал тебя в пути....
18:38  11-10-2018
: [8] [Графомания]
я выключаю утром понедельник
и разумею пятницу вдали

на лопасти наматывает мельник
по счётчику квадратные рубли
кругом бежит восьмеркой бесконечность
и тает тает плюшевый метал

хватает радости чтоб только лечь, но
вот кто бы радости достал
и все опять бессмысленно и просто
летит в обрыв безумный календарь

дрейфует в океане мыслей остров
и чинит Блок мерцающий фонарь....
Когда родители объявили Ане, что в этом году в отпуск они поедут на море, она отнеслась к этому спокойно. Без телячьих проявлений восторга.
Да, она никогда не была на море. Но ей всего двенадцать. Она много где не была. Так же, как и её подружки из класса....
(сонет-посвящение С.А. Есенину)

Каким вершком аршин измерить,
Где «больше – меньше», кому верить?
Как рассудить: кто прав, кто нет?
Поэт в России больше, чем поэт.

Я гражданином быть обязан.
Поэтом? – Может быть, не сразу…
На закусь или на десерт?...