Черно-белая мелодрама

Автор: Заврин Даниил — Она не шумела, – вот первое, что я смог сказать полицейскому, когда он постучался в мою дверь и спросил про мою соседку. И знаете, ведь соврал! Потому что она была единственной, кто создавал шум на моей площадке.
Старая, вечно красная, разбитая, мрачная, она ненавидела всех. Ненавидела и презирала, являясь при этом чем-то средним между бомжом и алкашом. А ещё этот запах. Он был просто отвратителен. Наверное, так смердят дохлые собаки, которых я, слава богу, не встречал.
Вообще об этой женщине можно говорить долго. Я помню, как она схватила своей мощной рукой провода и с диким ревом выдернула их, протестуя против интернета. Как выпрыгивала из своей норы при любом маломальском шуме и начинала вести маленькую войну против всех. Как всегда, ходила босиком и обожала лупить в мою дверь. Как она одна могла создать такую волну неадеквата, что все остальные соседи, будучи вполне приятными людьми, просто меркли в её ауре, пусть их и было в пять раз больше. И вот так продолжалось несколько лет, пока, наконец, она не умерла.
Уставший полицейский пригласил меня в её квартиру не сразу, он ещё походил по коридору в поисках добровольцев, но это было не так просто, все прекрасно знали, в каком состоянии может находиться ведьмина нора.
И ведь правы были. Практически во всем, кроме, пожалуй, одной маленькой детали, которую даже я заметил не сразу, так как фотографии этой злобной пенсионерки практически срослись с грязной стеной.
Удивительно, но в молодости она была довольно симпатичная, даже, можно сказать, красивая. Да, да, сложно поверить, но это зло было весьма и весьма милым, даже привлекательным, стоило лишь стереть пальцем пыль, стараясь не привлекать внимание копа, в это время опрашивающего мою вторую соседку.
Иван, кажется, так полицейского звали. Дотошный такой, что было весьма кстати. Фотографии полностью завладели моим вниманием и от одной я перешел к следующей, наблюдая, как нещадно время колотило мою вредную старушку, постепенно отнимая столь великий внешний дар.
Нет, тут нет злорадства, просто неожиданно, вот и все. Ведь за этой опухшей физиономией очень сложно разглядеть былое совершенство внешних форм. Старалась, видно, бабка, до самого конца вгоняя себя всё больше и больше во мрак. Но что от неё ожидать. У людей с таким характером жизнь иначе и не строится. Сначала по всей родне пройдутся, а потом спиваются в одиночестве, а если учесть былой пафос от внешних данных, то злобы столько, что только провода и дергать. С проводами просто больной вопрос.
Заинтересовало тут другое. На одной из фотографий я увидел молодую девушку. Судя по всему – дочь, так как девушка была вылитая в молодости мать. Красивая, высокая, стройная, перенявшая от матери почти все. И была не одна, а с маленькой девочкой. Опять же, судя по всему, внучкой. Я, как мог, попытался рассмотреть лица обеих. Затем прикинул в уме примерный возраст внучки и, о боже, она была моей ровесницей!
Да, это немного кощунственно, но, тем не менее, зачем упускать такой шанс. Ведь она просто обязана прийти на похороны и отдать должное своей бабуле, пусть и ненавидит её всей душой. К тому же, освобождается квартира и, вполне возможно, молодое и прекрасное создание попробует её осмотреть, значит, шанс нашей встречи крайне высок.
Я помню, как настолько увлёкся разглядыванием фотографий, что не сразу понял, что меня зовет полицейский, уже закончивший допрос соседки. Пришлось оторваться. Как-никак, но гражданский долг выполнять надо, помогая нашим полицейским.
Кстати. Оказывается, моя соседка видела эту девочку. Говорила, что та заходила, проведывала бабку. По её глазам и голосу я вдруг понял, что прав. К тому же, она назвала её очень красивой. Вуаля, осталось только дождаться всех похоронных процедур. Что я и сделал, вызвавшись помогать этому разбитому от кучи подобных дел участковому.
Но, увы, получилось всё не так гладко, как я думал. И дело даже не в том, что эти двое не особо любили друг друга. Все эти внутренние распри никак меня касались. Проблема в другом. Несколько месяцев назад эту девочку сбил грузовик, уничтожив тем самым любую возможность закрутить с ней роман. Он просто её раздавил. Её, бабкину жизнь и мою идею, вернув меня в прежнее русло, несколько пошатнувшееся от грязных настенных фотографий.