Кишечки( почти Грушечки)
Автор:
[ принято к публикации
18:59 28-02-2019 |
Гудвин | Просмотров: 1637]
Подтвердить
Shon Soa
22 общих друга
Подтвердить
Roma Baksa
25 общих друзей
Подтвердить
Русский · Українська · English (US) · Español · Português (Brasil)
Конфиденциальность · Условия использования · Реклама · Выбор рекламы · Файлы cookie ·
Ещё
Facebook © 2019
Алена Лазебная
23 ч. ·
Кишечки (назовем это продолжением "Грушечек")
Геша заболел внезапно. Еще вечером ничто не предвещало. Пришел с работы, приговорил привычные триста. Поболтал с женой. Помог убрать со стола. Кино, правда, смотреть не стал, сразу спать пошел. А ночью отправился поссать, а по дороге в клозет сознание и потерял.
Очнулся уже в реанимации.
- Рыгай, сука, рыгай! Сюда, пидер, сюда! . - Хлестала его по щекам размалеванная под готессу медсестра.
- Сссука! Какого ты его пиздишь?! Уволю пидераску! – Орал из дальнего конца зала доктор.
- Чимерис пили? Расскажите как вас отравили.- Увещевал Генчика, присевший у кровати дежурный милиционер.
Гена не был каким-то там авторитетом, но и униженным себя считать не привык. И, неизвестно, что вернуло его к жизни: то ли рванувшие в лицо черноглазой медсестры желтая блевотина, то ли мерзость от прикосновения ее липких ладоней. Очнувшись, Гена всю ночь выл от боли, скреб ногтями стену у коечного изголовья, и поклялся никогда и ни за что не стать жертвой хлещущей по щекам медсестры.
Ночью пацаны нашли концы, перевели из общей палаты в отдельную. Сбились в круг под окнами палаты, плевали в блестящую в свете уличных фонарей лужу, и приговаривали,
- Беда. Ой, бедаа.
Доктора поставили диагноз панкреатит и три вопросительных знака. Приказали не пить. Доктора в диагнозе сомневались. Он - нет. После той злопятной ночи больничная известка так въелась в его ногти, а вывернутые наизнанку кишки, так истончились, что бухло осталось лишь в сонных мЕчтах.
Некоторые говорили, что трус. Жена пеняла на непонимание. А ему было похуй. Пить он бросил. Алкоголь заменил спортом. Секс- литературой. Он почти прекратил жить, но и умирать не желал. Он стал бояться спать, перестал чувствовать тепло и ждал только жары и летней страсти.
Спустя полгода Геша похудел, стал красив и невыносим, как бог. Он раскачивался в поиске равновесия шагал от Будды к Шварценегеру. Искал себя в сознательном, корил в лингвистическом. Качался, в общем.
Он прошел все. Красоту созидания тела и философию сказаний. Наслаждение болью и примирение с лекарствами. Он прочел Кафку, Ницше, Фейербаха, Витгеннштейна и "Кризис цивилизации". Он стал красив как Бог и отвратен как Иуда. Геша стал разговорчив как лектор и невоспримчив как догмат. Он все познал, все предал, и ничего не приобрел.
Оджды утром Генчику приснилась та, черноглазая медсестра.
- Рыгай, сука, рыгай, - Втыкала слова в Гешин кадык сестра.
А ему это было уже похуй. У него был панкреатит, а это - круче любой лингвистики. Геша был готов помереть за ту больничную готессу. Отдать за нее жизнь. Принять в себя всю ее безхитростную правоту.
Но утром жена упала на него жизнерадостным телом, прижала дыханье чрезмерной грудью, и брызнула из него на простыни не только жертвенная жизнь, но и тонкие душевные кишечки.
Саша был поганным ментом. Сколько себя помнил. Он ненавидел людей и с детства стремился делать им всяческие пакости. На полицейскую службу он пошёл, дабы реализовывать свои прихоти и потакать своим грязным желаниям относительно людишек.
Ржавчина любит выбирать самый тонкий металл для лёгкого разъедания, а Саша находил тех, кто мог мало сопротивляться....
Хоронили собаку два пьяных мужчины
Та собака была им как будто бы мать
Околевшее тело пропахшее псиной,
С ним не надо теперь спозаранку гулять
Глаз один приоткрыт
и как будто бы смотрит
На уставшие лица двух этих господ
Одного звали Фёдор, фамиля Бортник,
А другого Алёша, по кличке Урод
Падал снег из пространства на мрачные сосны,
И могила была непристойно мала,
А в застывшей ухмылке звериные дёсна
Говорили что жизнь не со всеми мила
Закопали....
Мой кот лежит у ёлки на диване,
Глинтвейн горячий стынет на столе.
Живот кота колеблется дыханьем
Час целый, долгий вечер и сто лет.
Века мгновения звенеть могли бы,
А лунный свет во льду окна померк.
Душа кота, как будто встала дыбом,
Хвостом упершись в городской фахверк....
Медведь набрёл на труп оленя,
Кривые лапы истоптав.
Не ел три дня, и вот везенье –
С душком бесплатная еда.
Олень был задран волчьей стаей.
Осталось мясо на боку.
А на суку сова седая
Орала с голода «угу».
Голодные и злые волки
Уж тут как тут!...
Я камбала, по сути бытия.
На божий мир взираю однобоко.
Но понимаю все-таки тебя,
И мне бывает часто одиноко.
Тогда я горькой накачу стакан,
И унесусь мечтою на Карибы,
(Как бесконечно страшен океан!)
И назову тебя летучей рыбой....
