На паперти
Автор:
[ принято к публикации
11:36 02-03-2020 |
Лев Рыжков | Просмотров: 1599]
Расстелился изорванной скатертью
В уголочке , в тенёчке, на паперти,
А лицо мое всё перекошено,
И в коленях - копеечка, брошена...
Люди плавно плывут белорыбицей,
Кто-то крестится, ну а кто - лыбится,
Кто медяшечкой, ну а кто бОльшею,
Пожалеют меня, раба божия
А я в спину им тихой молитовкой,
Головой покиваю немытою,
Поскриплю им веригами ржавыми:
-Бог вам царство небесно пожалует!
А отслужит вечернюю батюшка,
Встану я с разогретого камушка,
Подсчитаю чем граждане делятся
Да в кабак - рассупонюсь развеяться
Там умоюсь водичкою чистою,
Подберу себе бабу мясистую,
Накормлюсь, напоюсь и излапаю,
И на чай дам копейку богатую
А халдеи с ужимками потными,
Обласкают глазами голодными,
Задурманят словами гундосыми,
Знают что я плачу только россыпью
Завалюсь на простыночки чистые,
Обогреюсь в них бабой мясистою,
Отхраплюсь, отплююсь слюной сИвушной,
И наполнюсь весь благостной силушкой
А проснусь я очищенный внутренне,
И подамся на паперть к заутрене,
И опять растворюсь в мире точечкой,
В уголочке, тихонько, в тенёчечке...
Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.)
таскаю каштаны из детства
твоего
алиса моя
с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.)
***
А первый снег, что прошлых неудач
мгновения, — бессилен, безнадёжен....
Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола.
Искрящийся рассвет существованья,
после заката будет только мгла.
За горизонтом гулкой тишины,
где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний
всё станет белым айсбергом волны
безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны.
Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки....
Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры.
Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным....
