|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Про любовь:: - Снова про любовьСнова про любовьАвтор: отец Онаний Ночевала сучка золотая На груди утеса-великана.А утром пьяная, помятая пришла домой и, конечно, спалилась перед законным супругом, который вернулся с ночной смены. Дал стране три нормы и вернулся. А жена его была этой ночной, вернее уже той, не верна и давала она не всей стране, хотя бы за это спасибо, а какому-то кавказскому великану. Дело ясное, что дело тёмное. Просто прибить, как штакетину, чтобы щелей не было - нет, это не наш метод. Была же любовь, чувства же были, же лже да уже где все это?! А еще он (великан этот неизвестный, но не Эрнст, это точно) подарил ей серьги. Золотые серьги, хотя наверняка краденые. У них всегда краденого полно. Приедут со своими мандаринами-помидорами-усами и одаривают потом трипером с перламутром. А нам потом по три нормы за ночь, чтобы ихние триперы лечить. Потому что я - муж, семья - ячейка общества, дети - цветы жизни, а жизнь - говно. Выпил, конечно, дал ей в глаз. Но не со зла, от негодования лишь. Потому что не понимаю как она могла. Потому что добрый по натуре человек и кроткий. А серьги забрал. Завтра же в ломбард, а её в диспансер. А еще раз повторится - убью. Тёщу. Давно хочу, потому что родила такую блядь, а мне теперь мучаться. Теги: ![]() 1
Комментарии
#0 14:25 19-05-2020Гудвин
концовка спасла от хуеты Спасибо, Гудвин. Видимо тёща- это магия Еше свежачок Ты мой птенец, котëночек и пупсик.
Храню тебя, как птичку, на груди. От красоты твоей тащусь и прусь я. Приди ко мне в объятия, приди! Люблю тебя, как эскимо в день летний, Зимой с корицею горячий грог, С картошкой жареной говяжую котлету....
Занавесить сны снегом
и попробовать улыбнуться. Её поцелуи - изморозью на стекле пишут: заткнись, лежи, не пытайся проснуться. Встретимся в ёбаном феврале. Ты будешь диким, иссохшим и мрачным. Я буду в секонде мерить юбки. Я твою ду́... Они жили в этом чувстве. Жили друг в друге. Жили друг для друга. Радовались, смеялись, грустили, переживали, строили планы. Он смотрел ей в глаза и понимал что отдаст за неё всё что угодно. Даже собственную жизнь. Только чтобы уберечь её от всех невзгод, ото всего плохого на этой земле....
О междуножье, междуножье —
ты меня манишь, аль манИшь опять туда, по бездорожью, где мандавошки злые лишь; туда, где триппера туманы тяжёлым маревом висят; туда, где высохли фонтаны, когда мадам’с за пятьдесят! Опасен тот поход бывает — на то он, други, и поход!... |


