Дикая Страсть в Чёрном Поезде

Автор: Совесть Лета Получила Аня чёрную вагину в наследство от матери цыганских кровей. Чёрная вагина, вернее, чёрные половые губы на фоне молочно белого тела приятно выделялись. Кого-то это и шокировало, но ещё больше парней это сводило с ума. Если кто увидел такую вагину, уже не мог забыть и потом смотреть на любую другую. Любая другая вагина блекла на фоне этой. Поэтому за Аней всегда ходили толпы поклонников, предлагая руку и сердце. Но она всем отказывала. Отказывала, но в подъезде поднимала юбку и показывала. Чтобы ещё больше поклонников за ней ходили.

Я встретил Аню в поезде. Я не видел её вагину. Не знал, что она такая чёрная. Не мог даже подозревать о таком. Всё о чём я мечтал с детства. Да, была у меня такая мечта. Но никогда не везло, не получалась её осуществить. Так о чем это я? О мечте, да. Была мечта - оказаться в поезде в пизде. Вернее, не совсем так. Это точно, но не совсем. Сейчас попытаюсь сформулировать это чётче: всегда мечтал оказаться в пизде, когда я в поезде. Вот. Фух, проговорил это. Иногда так сложно сформулировать самое сокровенное.

И вот я ехал как-то в плацкарте. Была уже ночь. Аня спала на нижней полке. Я на верхней с видом на Аню. Сбоку никого. Подо мной храпел на весь плацкарт какой-то толстый грузин. На боковой внизу спала бабушка, а над неё её внучок. Все спали, кроме меня и Ани.

Я смотрел на Аню. Она смотрела на меня. Я спустился вниз. Сел на её полку. Она худенькая, я тоже не толстый - там много места для нас обоих. Говорил ей: "давай сделаем это потихоньку, но я чистоплотный, а мы грязные и липкие. Давай я пойду в туалет, подмоюсь, почищу зубы. Потом ты пойдёшь, приведёшь себя в порядок и займёмся тихонечко под простынью, пока никто не видит. Мы худенькие, легко поместимся на твоей полке".

Она долго смотрела на меня и ничего не отвечала. Стеснялась даже пикнуть. Да и времена тогда были строгие, не то что сейчас. Потом заметила, как мой друг из шорт наружу вырывается. Потрогала его через шорты и сказала: "давай!"

После туалетных процедур мы тихонько, чтобы никого не разбудить, разделись и шмыгнули под простынь. Я не видел в темноте её чёрную вагину. Но провёл рукой и понял, что там все гаденько выбрито и очень важно. Молоденькая, узенькая. Ей тоже не надо было сосать моего друга, ведь он был твёрдый, как камень. Возьми она его в рот, и он бы взорвался прямо в неё в ту же секунду. И плакали тогда мои детские мечты. Ведь мечта очень проста и конкретна: оказаться в поезде в пизде!

Поэтому я веду, я командую. Она слушается, мне это нравится. Сейчас мне нужна рабыня, а не госпожа. Я ложусь на неё сверху в миссионерской. Мы делаем все немного по-старинке. Да, в миссионерке при выключенном свете. А по-старинке, мне дедушка ещё рассказывал, жили большими семьями в одной большой комнате. Дома раньше такие были для малоимущих — чиста одна комната и толпа народа. Живи как хочешь, храпи в потолок.

Ну и ничего, занимались этим регулярно при всех, думая, что все спят, а ведь никто не спал, только делали вид, слушали внимательно. Чтобы утром между собой было о чем поболтать, как мамка с папкой шалили. Ведь телевизоров и интернетов тогда не было. Людям нужно было находить темы для разговоров. Вот и находили. Так что вот у нас и получилось, что совсем по конкретной такой старинке. При свидетелях в тёмной комнате плацкартного вагона.

Но вернёмся к нам с Аней. Она немного раздвигает ноги, насколько позволяет полка. Но этого достаточно. У меня друг не маленького размера, так что даже в такой позе я у неё легко оказываюсь внутри. И мне так хорошо. Так тепло, влажно и приятно. Мы целуемся. Но не совершаем фрикций. Аня пытается, но я останавливаю. Зачем? Пусть поезд делает это вместо нас. Поезд делает это в пизде. Тук-тук. Тук-тук. От наслаждения мозги просто взрываются разноцветными салютами.

Она шепчет мне на ушко: «я кончаю!» - и кричит от счастья на весь вагон. Я от неожиданности начинаю откладывать в неё свои личинки. Она обнимает меня ногами, чтобы я глубже ещё глубже проник. И пока из него течёт, чтобы он ещё глубже еще больше личинок отложил. Простынь спадает вниз.

Бабка с боковой в этот сладкий момент резко включает свет, видит нас без простыни и орет на весь вагон. Её внучок спит и ничего не слышит, кроме убаюкивающего поезда. Храпящий жирный грузин уже давно не храпит. А сидит со спущенными труселями и гоняет на нас своего мелкого лысого. Кричащая бабка видит его и что он делает и еще больше кричит. Ого! Вот это дела! На крик бабки прибегает толстая проводница. Бежит за ментами в соседнем вагоне. Мы успеваем одеться, но при тусклом свете я замечаю, черноту Аниной вагины и понимаю, какое счастье мне привалило.

Менты хотят нас троих - вместе с грузином - закрыть на ближайшей станции и там уже судить по всей строгости закона. Я отвожу одного из них в тамбур и там даю ему на лапу за меня и за Аню. Грузин качает права с ментами, поэтому его высаживают только одного. К нам менты были сразу благосклонны. Дело молодое, дело нехитрое — мы делали все незаметно, пытались быть тихими до критического момента — с пониманием, в о общем отнеслись. И на лапу попросили немного чисто для формальности. А вот жирному грузину извращенцу, который публично мастурбировал в плацкарте на виду у несовершеннолетнего внучка поблажек не было. А может он его пытался соблазнить, грязный маньяк-педофил-извращенец такой. Всё это мы с Аней поняли, когда грузина выводили в наручниках, исходя из их разговоров. А может менты просто цену набивали. Нас с пониманием за символическую плату. А ему придётся продавать квартиру, гараж и машину с мотоциклом, чтобы его на десять лет не упекли в камеру для опущенных.

Но за грузина тогда у меня не было времени волноваться. Мы радуемся, ведь его уход открывает для нас многие возможности. Я перебираюсь на нижнюю полку. Своей простыней и одеялом отгораживаю наше плацкартное купе от злоебучей бабке с боковой. Включаем свет с двух сторон на нижних полках. И наслаждаюсь чернотой вагины Ани. Ей очень нравится, как я делаю это языком. Аня тоже отлично справляется и ладит с моим другом своим ртом, немного покусывая его зубами. Ей нравится его размер, вкус и запах. Мы до утра занимаемся изучением Камасутра в стесенных условиях вагона. И весьма успешно, скажу я вам. Но уже без деталей, чтобы вы могли себе нафантазировать. Как эта злоебучая бабка, которая всю ночь вслушивалась за простыней, что мы там делали. Требовала, чтобы мы убрали простынь, ведь мешаем смотреть в наше окно. Мы сказали, что это наша окно, что она вконец обнаглевшая и вообще пусть отдыхает.

Орать повторно на весь вагон бабка не стала, да и опасно, ведь подкупленные менты выкинут её, а не нас за нарушение публичного порядка и крики в вагоне. Мы сошли с Аней на моей станции. Сонные, но счастливые. Пошли сразу в ЗАГС - пришлось и там дать на лапу, чтобы нас в тот же день расписали. Если синя птица удачи летит мимо тебя, хватай её за хвост и сажай в свою золотую клетку! - учил меня дед. Да и Аня поняла, что буду хорошим мужем. В постели, по крайней мере, а это очень важно. Ведь если в постели у пар все очень грустно, но вся жизнь блекнет. Вот и не стали мы с Аней мешкать. Не стали давать никаким родственникам или подружкам шанса нас отговорить. А сразу расписались, не отходя от вагона, так сказать.

Потом привёл её в свою квартиру на втором этаже. Там были мама и брат. Папа с нами давно не жил. Сказал: "Знакомьтесь, это Аня - моя жена. Я не знаю, кто она и откуда. И чем по жизни занимается. Знаю только, что у неё чёрная ..." - в этот момент Аня больной тыкнула в бок со словами "мы сонные, а он так шутит". Пожала руку моему брату, обняла и поцеловала мою маму. Вечером мы пригласили близких друзей и устроили вечеринку вместо свадьбы. По телефону Аня сказал своей маме с папой, что вышла замуж. Те тоже были в шоке и тоже нас пригласили. Мы обязательно поедем, но только в поезде.

Так сбылась моя детская мечта. Так появилась у меня жена, с которой мы уже сорок лет живём душа в душу. Так родился мой сын, который все детство провёл с друзьями на железной дороге, а потом выучился на машиниста и дорос до начальника депо. Откуда такая страсть к поездам? Да, откуда?