БТР

Автор: Сказочник Емеля «БТР» 200. Еду на похороны к нему в пригород. Ну как пригород, там полноценный завод, вокруг которого и вырос посёлок, который стал нашим пригородом. «2ГИС» наврал с адресом, чую, где-то не здесь, слишком тихо. Подхожу к бабушкам на лавочке, спрашиваю дорогу. Тут всё как-то по-семейному, нормальные и просторные дворы, много зелени и ощущение уютной обособленности, хотя недалеко трасса. Они объясняют, как проехать. Всё правильно. Полно припаркованных машин, народ, гроб и армейский автобус с караульным расчётом.
«БТР» – взводник. Дали посмертно «Мужика». Караульные так себе, оружие у них как не родное, автоматы увидели, наверно, во второй раз. Собрались, кто есть, наши. Приехал с гробом «Жигуль», наш замполь. Это хорошо, пусть побудет дома и увидит близких. Даже тут «БТР» выручил своих и сделал прощальный подгон.
Люди стоят тихо, никто не лезет вперёд, и вышла сказать его сестра. Это правильно. Говорит взволнованно, но спокойно и по-доброму, сразу видно – одна кровь. Вышел сказать «Жигуль», сказал мало и по делу, я бы тоже так хотел. Вокруг стояли соседи, друзья и заводчане. «БТР» много с ними проработал, и они его знают.
На кладбище я не поехал, я не езжу на кладбища, просто уже не выдерживаю, а ещё ехать за рулём домой.
Странно, но «БТРа» я помню уже за ленточкой. Хотя почему странно, он всегда был тихим. Правда, был один момент. Я, ещё в России, вёз наших взводников в увольнительную. Тогда «Корнет» ещё сказал: «Как мы будем ими командовать? Они же бандиты, они нас перестреляют». На что «БТР» трезво ответил: «Погоди мол, все люди, не пропадём». «Корнет» тогда был совсем молодым, потом он стал одним из любимых командиров в роте. «БТР» – рабочая косточка и уже мужик, он работал в коллективе.
Мы на позициях и набираемся опыта. Набираются опыта и наши командиры. Время вообще не прошло зря, мы все успели подружиться. Даже наши жёны, там, организовали какую-то группу, списываются, сплетничают и, по-моему, бухают вместе по вечерам. Да и сама обстановка заставляет нас быть вместе. Самое страшное, чего мы боялись, уже произошло. Никто из нас не знал, как поведёт себя в боевых условиях. Теперь мы знаем. Тут на понтах далеко не проедешь, всё про тебя видно. И все успокоились, в большинстве. В чём главное добро войны – это в том, что здесь возрождаются самые человечные качества у людей. Это один из навыков выживания. Сволота рано или поздно отсеивается.
На всю жизнь запомнил эту ночь. Было тепло, снежно и тихо, как не на войне. Я, «БТР» и «Урбан» шли с совещания у ротного и болтали всякую гражданскую чепуху. Что-то о физике, философии. Потом, чтобы дольше не расставаться, провожали друг друга. Последний раз я так гулял с друзьями ещё в школе.
«БТРу» достался самый шабутной взвод. Он нашёл им для проживания дом на краю села. Правильно. Захожу к ним в бетонный туалет, а там стена ковром завешена, прострелили огромную дыру из автоматов. Глупо, конечно, вроде как на позициях не настрелялись. Но смысл есть, снимают стресс. Мне, медику, легче. «Фенозипама» или чего ещё у меня всё равно нет. А крышу тут срывает у всех. На позициях «БТР» невозмутим и при любой возможности дремлет. Я понимаю, что у него просто низкое давление и плохие суставы, но не только в этом дело. «БТР» – фаталист. Он от осколков-то редко прячется. Помню, у хохлов включился пулемёт, я: ««БТР», спустись ко мне в окоп, блин!» Нет, как стоял, привалившись к дереву, так и стоит. Лишь после миномётных прилётов он соизволил спуститься. Блин, зачем? Везенье не резиновое. Хотя? Как это не парадоксально звучит, я многому у него научился. О чём ты думаешь, тем ты и становишься. Масса примеров: медик «Каптёр» в одиночку всегда гуляет по окрестностям передовой и разыскивает раненых и двухсотых. Сам их забирает, у него маленькая тележка. Он просто не думает, что есть опасность, и она его не трогает. Я и сам молюсь и стараюсь ни о чём не думать. Хотя это, наверно, на грани сумасшествия. Блин, у всех своя карма.
Летний поздний вечер, мы натопили баню и помылись. Из темноты возникает «БТР». Он спокойный, грязный и уставший. В его присутствии всё как бы успокаивается. Как в детстве, ночью коровы вздыхают, лежатся и несут спокойствие. От него все рассказы воспринимаются трезво.
– «Бэтэр», пойдёшь в баню?
И как он не устал, но какой дурак откажется? Сидим после бани, курим. Работает арта, но это в ту сторону выхода, это не их, поэтому спокойно и безопасно.
– «Бэтэр», тебя отвезти?
– Да нет, я пройдусь.
Он всегда такой. Не хочет себя навязывать.
Правда, был случай. Забегает взъерошенный «Белка» и начинает трындычать и материться. Это неспроста, «Белка» зря волноваться не будет. Короче, выходили наши, «Белка» забирал, тут обстрел, да хороший такой. Нет «БТРа». Где, блин? Идёт, но отстал. Ждут, но накладывает. И тут «БТР» бегом и запрыгивает в кузов щучкой. «Белка» ржал и матерился, матерился и ржал. Но я понял, что хреновое было дело, если «БТР» прыгал с разбега!
Его часто оставляют на позициях вместо ротного. На него можно положиться. Народ он не дёргает и драпать точно не собирается.
Погиб чисто, всем бы так. Маленький осколок в висок, даже крови почти не было. Хорошо. Спокойно. Без боли. Как любил.