Чешуйчатый пиздокрыл из цикла: Такие любящие андроиды

Автор: pro.bel^4uk Раскол Лоскутного Неба

Небо над Явью было заплатано. Его латали из обрывков иллюзий: яркие фрагменты стримов, вырезки с митингов, симуляции закатов. Оттенок зависел от курса инфорубля: красный — рост паники, синий — стабильность, зелёный — рост мемов. Но в последние недели всё чаще проглядывала трещина. Через неё сочилась реальность.

На рынке обломков, у развалин нейроцентра, сидел чешуйчатый Пиздокрыл — в киберперьевой мантии. В анархокластерах шептались: он — Алёша Трясожник, последний из породы летающих обиженных. Он ненавидел, когда его называли Алёшей. Особенно если это делала женщина. Особенно если при этом улыбалась.

Он щёлкал клювом, подкручивал железную чешую на груди и внимательно слушал скрежет небесных сервоприводов — там, наверху, в Потемкин-кластере снова что-то чинили. Или ломали. Разницы давно не было.

К нему подошёл глиняный силуэт в плаще из старых карикатур.

— Помнишь, как мы с тобой пытались взломать хоровод Царя-Бренда? — проговорил Северьян Глиняный.

— Ты танцевал, как мёртвый утюг, — отозвался Пиздокрыл. — А я летал. Потом падал. Потом опять летал. Такая хореография никому не нужна.

Мимо них проплыла рекламная медуза с голосом нейросинтезированной Пугачёвой:

«Пора на выборы будущего! Проголосуй за цифрового батюшку!»

— Это уже третья версия за неделю, — буркнул Чешуйчатый. — В первой у него была борода из пикселей. Во второй — нимб из санкций.

Из-за угла вынырнула Варвара Тихая, на лице её плясали блики, будто от костра, которого не было. Она кивнула обоим и молча вручила Пиздокрылу шкатулку.

— Не открывай, пока не поймёшь, что потерял, — сказала она. — Или когда устанешь бороться с тем, что всё время не то.

Пиздокрыл покрутил шкатулку в руках. Та гудела, как пчела без мёда.

— Сказки рассказываешь, баба, — хмыкнул он, но спрятал коробочку под чешуёй.

Они втроём отправились вверх — через слои иллюзий, по лестницам, сложенным из мемов, архивов и утёкших голосов. На уровне N+7 их встретил Кощей, теперь полностью в облаке: только голос, только айди-цепочка.

— Пиздокрыл. Скоморох. И поющая ведьма. Вы как три старые ошибки в коде, которые не исправишь, но и удалить нельзя, — пробормотал он.
— Ты сам баг, Кощей, — ответил Пиздокрыл. — Просто хорошо задокументированный.

Северьян достал карту: она была из кожи старого Конституционного алгоритма. Там, где раньше был закон, теперь шевелились пиксели лжи.
— Мы хотим к Лоскутному Небу, — сказал он.

Кощей молчал.

«Оно не держится. Распадается. Туда не летают. Там думают.»

И всё равно они пошли. Через уровни, где воровали память за донаты. Через заброшенные церкви серверов, где лампады были вайфаями, и свечи — дронами. Варвара пела, Пиздокрыл крыл крыльями пустые стены, Северьян молниями рисовал трещины на воздухе.

И вот — последняя дверь. За ней — тьма света да белизна небыли.
Чешуйчатый Пиздокрыл открыл шкатулку.

Внутри — крыло. Одно. Его. Детское. С деревянной застёжкой, как из старой игрушки.

Он вспомнил, как в детстве пытался взлететь с крыши заброшенного Дома Культуры. Тогда его звали Алёшей. И никто не смеялся. Пока не упал.

— «Алёша», — прошептала Варвара. — «Это не оскорбление. Это пароль.»
Он понял: давно летал не туда. Его путь — не вверх, а внутрь. Лоскутное Небо было иллюзией. Его трещины — путь к себе.

Он бросил чешую. Разорвал маску. И впервые засмеялся — по-настоящему, как в детстве, когда еще верил, что можно обидеться навсегда и быть правым.

Когда они вернулись, Явь уже дышала по-другому. Плакаты молчали. Люди смотрели друг другу в глаза. А один мальчик с деревянным планшетом нарисовал птицу с одной крылатой лапой и надписью:

«Не всё, что летит, хочет взлетать.»

Социальная мораль, похрустывая жидкокристаллическими костяшками, начала вибрировать на гаджетах. Забилась в угол интерфейса и замерла, подмигивая всплывающим уведомлением: «Вы уверены, что хотите это понять?».

В мире, где каждый обижен и требует аплодисментов, мудрость — не в том, чтобы доказать, что ты прав. А в том, чтобы понять, что можешь быть другим. Даже если тебя зовут Алёша.

Память переполнена – очистка кэша.