Комната

Автор: отец Онаний Комната, которую мне удалось снять в пригороде Тель-Авива, если точнее, то в районе Яффо Далет, была размером не более десяти квадратных метров. Она была частью двухуровневый квартиры. В комнате компактно умещалась кровать, шкаф для одежды, телевизионная тумба и собственно сам телевизор, который не работал и лишь притягивал пыль. Ещё был душ и туалет. Правда для того, чтобы иметь горячую воду, нужно было спускаться на первый этаж и включать кнопку общего бойлера. На первом этаже было ещё три комнаты и общая кухня. В этих комнатах, словно в гробах, жили три старика, прибывшие в Израиль в разное время, но, подозреваю, что по одним и тем же причинам, явно не связаных с религией. Стариков я встречал редко, стараясь каждый раз проскочить мимо, чтобы не выслушивать их едкую болтовню о том, как хорошо было раньше и как плохо стало теперь, что им все должны, а кому должны они, они всё прощают. Старики во всём мире похожи друг на друга. У них одно и тоже видение мира.

Помимо крошечной комнаты, мне достался выход на крышу. И это был больше чем подарок судьбы. Площадь крыши превосходила площадь моей комнаты примерно в полтора раза. Там я со временем обустроил себе кухню, обеденную зону и некое подобие лаунжа. Всю мебель я притащил с помойки. Этому меня научили старики, они на помойке даже одевались, ничуть того не стесняясь. Я же ограничился парой стульев, столом и набором посуды. Остальное на крышу уже было. Рассохшиеся от солнца двери шкафа, в котором я хранил посуду облюбовали голуби. Мерзкие птицы. И каждый раз я обнаруживал свою посуду в голубином помёте и перьях. Однажды, мне это окончательно надоело и я устроил охоту. Подкараулил голубя, который курлыкал внутри шкафа, а потом резко схватил его за горло и быстро задушил. Голубь умер почти сразу. Его тупая голова не сообразила, что всему бывает расплата. Труп этого любителя шкафов я сбросил внутрь дома-колодца, где из-за прохлады любили собираться такие же наглые пернатые соседи. После такого жертвоприношения набеги на мой нехитрый скарб прекратились.

В редкие выходные я готовил на старой электрической плитке, с не раз залитыми комфорками. Варил кастрюлю супа или просто варил большие куски свинины, которые потом ел холодными несколько дней. Холодильника у меня не было. Пользоваться холодильником стариков я не хотел, боялся, что они будут жрать мою еду, или того больше, передерутся из-за неё и я стану жить с несколькими трупами. Потом доказывай полиции, что это не ты. А иврит я знал не так чтобы очень. Поэтому шансов не сесть было не много.

Я так часто пропадал на работах, а их у меня было две, что считал наличие съемной комнаты роскошью. Дома я был пять-шесть часов, полноценный выходной выпадал примерно раз в две недели. Спал я в автобусах, иногда стоя. Ещё я спал сидя на унитазе, работая в ночную смену в огромном сетевом отеле. Я научился спать где угодно и под что угодно. Рядом с моим домом была мечеть и соответственно находясь дома я был вынужденно слышать призывы на намаз пять раз в день. Поначалу меня это раздражало, потом я уже ничего не слышал. Я оглох от усталости. Мне было плевать на работу. Я стал винтиком, который вот-вот сотрётся. И меня легко могут заменить, на это нужно так мало времени, что я даже не успею зевнуть. Придет новый работник и станет на моё место. А я шагну в пропасть.

На работе я почти ни с кем не разговаривал. Разговоры меня утомляли. Переключившись в режим энергосбережения, я делал своё дело и считал часы. Потом получал зарплату, чуть ли не половину отдавал за аренду, оплачивал проездной, телефон, интернет, покупал сигареты и думал что же мне съесть, чтобы не ударить по бюджету. Крнданя наконец сломался, вылетел со свистом как пробка, я пожалел только о том, что не сделал этого раньше. Теперь я ни о чём не жалею. Теперь я могу вспоминать и говорить себе, практически, как те старики, только наоборот, как хорошо сейчас и как было тогда, не то чтобы плохо, но хуже. Надеюсь в той комнате теперь живёт более достойный человек, чем я. Он не убивает голубей и разговаривает со стариками если они ещё живы.