|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
Все тексты
Юрка упал с Олимпа
Длинный отличался парадоксальным мышлением, порой удивляя учителей неожиданными идеями. Они пытались приспособить его талант к школьным нуждам. Так Юрку отправляли на олимпиаду по математике, но он там решал задачи, которые были интересны ему, а не те, что давались в качестве задания.... Я хотел покончить собой
Жизнь жестока идет волной… Нету дома, хаты нет Где ты? Где ты мой пистолет? Последний вздох на краешке обрыва Сижу свесив ножки игриво Болтаю ,думаю как упасть вниз И слезы затекают в нефритовый бриз И вот вроде бы падаю, Но подходит она Девушка из мира где суициду хана Она мне по фени Ты что дурной Лучше переспи со мной… Изгиб грудей, губы, сережки Я вздохнул по мужски Мы лежим на точке- Наших без телесных краев, выведи свою мамашку старую
из сарая, где не раз с отцом вместе вы её да напропАлую мучили, злодеи, огурцом. . где, в кружок усевшись, за сараем вы поебом, с восхода до зари, делали макаке своей жарево всем семейством грязным до поры: ....
Уже потом, оттаивая от злоключений и анализируя последствия котастрофы, Ищенко пришёл к выводу, что всё началось в тот злополучный миг, когда к нему на остановке подошёл замызганный цыганчонок и сказал, ковыряясь в носу: «Чуешь, Кирилло, щось у мене хуйчiк болить, - давай я тебе трошкi поiбу?...
Я сограждане фигею
Справедливость, правда где? Тут на днях, простите, геем Оказался Депардье! Тот, кого взасос любила И жалела вся страна Выясняется – педрила А не арт-величина Если кто еще не в теме Этот новогражданин Как-то раз не перед теми Что-то вынул из штанин Мы ему квартиру, дачу Паспорт, службу и бабос Ну а он нам (чуть не плачу) Гомосятину завёз....
вечерами в нашей зловещей обители становится теплее чем по утрам
уверен это уже хотя бы что-нибудь да значит.. ты говоришь тут будет охуенно а я говорю что – там хотя нам в принципе не так уж и плохо здесь не считая того что этот мир – пропащий.... Нависнув над раздвинутым столом,
он грозно хмурил брови и молчал зловеще. Тремя досками - клетчатый картон. Крутился рядом я и правильные вещи, казалось, говорил, ломая обертон, в пылу, в огне, в задоре удалом. - Ну вот же, явно очевиден ход: пожертвовать, но после будет дамка, а тут вот надо есть, иначе - за фука!...
Хотя Орехов и назывался городом, но здание его железнодорожной станции больше смахивало на привокзальный сортир вокзала очень провинциального и далекого от столицы, как раньше говаривали, уездного городка.
Войдя в пустынное и холодное здание вокзала и сделав классическое резюме, - Да, это не айс, это не Рио-де-Жанейро!...
(Пелевин В. О. Любовь к трем цукербринам. — М.: Эксмо, 2014. — 448 с. — (Единственный и неповторимый. Виктор Пелевин).
Полтора года назад по нуждам службы я перечитал пелевинский «Generation П» и подумал: а че я его не читаю-то, ни одного романа после «GП»?...
Юрок становится космонавтом
Когда мы перешли в шестой класс, то у пацанов буквально началось поветрие: многие занялись авиамоделированием, а мы с Юркой решили делать ракеты. Записались в кружок юного техника. Длинный сказал, что произведем сразу десять моделей....
Была ночь, была улица и был безжалостный лунный свет. На ветке дерева сидел голый человек, и обхватив колени плакал. Звук его голоса жалобный и тихий, раздражающе звучал в ночи. Спутанные волосы закрывали лицо. Я шел мимо, когда его увидал.
- Эй, ты чего плачешь?... Глаз не смыкая, смотрел в потолок каюты,
самозабвенно боролся с рвотными спазмами и представлял, как мыши ныряют с юта. Ругался в бреду словами самыми грязными. - Что, кэп, морская болезнь? Сельдью консервной плавал в собственном, сука, соку - одиночество....
Если сильно не выебываться, то может и выживу. Я сижу во вдавленной в задний бампер крузака таврии, и пальцы нервно пляшут на руле. Только не ссать, только не ссать. Пока все хорошо. Из крузака еще никто не вышел, и жизнь продолжается. Только не ссать, только не ссать....
Мир разделился на до и после
И я не знаю, когда мне хуже, А небо тонет в цветном погосте, Пью коку-колу, бреду по лужам. И меркнет солнце под грозной тучей И я не знаю, когда мне лучше. Бульварной стайкой промокли птицы Все то, что было, теперь лишь снится....
Ледяной свет Луны падает через деревянную оконную раму. Я смотрю на часы. Пятнадцать минут второго. Большинство людей, живущих в этом же часовом поясе, уже давно спокойно спят, а я стою в своей бывшей квартире и смотрю на свежий труп моего старшего брата....
Умер.
На семейном портрете плешивый, как геморрой, герой. Дети. Жил несчастливо, скончался глупо. Будущая вдова - декольте до пупа - помнит липкие руки трупа. Труп еще теплый и совсем сырой. В декольте ныряет потенциальный второй, готовится прыгнуть в омут с разгона.... Эй, алё, а ну - стоять!
Что в карманах, в сумке, блять?! бля, болты по пять копеек! мразь! Въебал фармакопеи?! Ну-ка тварь в машину живо: принимайте пассажира!.. что, попался, чёртов пёс? много взял, да не донёс! это что за порошок?...
Я не убил себя этим летом Да и будущим не собираюсь За год ведь я не стану Поэтом А, казалось бы, такая малость Ну а коль не поэт я, то хули Надувать щеки, ноздри и губы Идти на дуэль под чьи-то пули Или вешаться на ржавые трубы И моя «лаура», сука, не сдохнет – Ведь, как сказано выше, я – не Петрарка А от виршей никто уже не намокнет: Ни юная леди, ни прыщавая бабка Плохая рифма....
Я помню себя не так уж давно. Живу как в тумане. Часто я задаю себе скверные вопросы: Почему раньше меня не было, а теперь я есть? Откуда я взялся? Нет, я имею ввиду не тело, а «я» как самосознание себя, «я» как личность, как экзистенция, как некая сущность присутствующая именно здесь и сейчас и именно в этом мире и наблюдающая его через органы ощущений....
Золотится осень
Новою полтиной Пахарь в поле косит Вишню и рябину На току овечка Щиплет помидоры Убежала речка В сельские просторы Рыжая лошадка После дойки скачет За леса украдкой Вечер солнце прячет Председатель Палыч Сапоги начистил И поехал на ночь В хлев на коромысле Из колодца дети Выловили лапоть Сторож дядя Петя Стал доярок лапать Скрипнул пятистенок На озимых чунях Где солдаты девок Портили в июне Село в тучи солнце Потемн... |
