Все тексты

Вариация функционала равна нулю,
Никуда мы не прирастаем в своей тоске.
Это в море, видать, хорошо кораблю.
Хорошо землекопу на гробовой доске,
Ибо гроб - не его!
И пьян землекоп.
И смешит его обряд похорон.
Он их сотни увидел за этот год,
А ограды Лагранж свернул, идиот....

ночь сплела темноту, но где-то горят
две свечи, на большом расстоянии.
две души, через тысячи верст говорят.
...поцелуи, надежды, признания.

две ладони смыкаются в птичье гнездо.
обжигают горячие губы.
две тоски, две печали.....

Господь всегда спускается с небес
По водосточной, видимо, трубе.
И неприметный ходит в куртке Bosco,
Вокруг него реальность в стиле Босха.
Господь всегда спускается к тебе

И вы на кухне пьете черный чай,
Под звуки телевизора, ворча:
"Ну сколько будет это блядство длиться?...

Хуярит Мария впотьмах на гитаре
Балладу про Васю, про милого друга.
Не то, чтобы он был настолько шикарен,
А просто любовь охуенная штука.

Марию не парит весь гнев тёти Аллы,
Стучащей по трубам неведомой хренью.
Не то, чтоб она четко в ритм попадала....

Пролетающий ангел коснулся нечаянно
Крыльев перьями век и намокших ресниц.
Только грусть не проходит, она не кончается,
Будто ты непрерывно всё падаешь ниц.
Звук от капель такой, будто где-то качается
И стучит друг о друга на нитках хрусталь....

Вермут. Семь сигарет до утра. Самые дешевые шмотки.
Танец воронов в сером прозрачном холоде.
Ноябрьская кататония. Кадр на перемотке:
Бог повсюду в этом уродливом городе.

Бесснежье. И в занебесье- ангелы пустяков .
Тут, в поднебесье– мелочь по всем карманам....

Ты останешься молодой,
Я, как водится, стану старым,
Растворюсь над фабричной трубой,
Белым дымом и северным жаром.

Лепта смерти скромна и проста-
"КПД нулевой, неликвиден"
Южный Бог улыбнется с креста,
Я останусь с тобой, но невидим,

И неслышим, и, честно сказать,
Про «останусь» тут не угадаешь,
Просто страшно, так страшно признать,
Будто все навсегда, понимаешь,

Будто все это будет со мной....

На Москву опускается дымка,
Размывая сиянье витрин;
Ты идешь не спеша невидимкой,
За углом заскучал цукербрин.

Воронье собирается в стаи,
Чтобы спеть многослойное: карр...
Первый лед, как обычно растаял,
Во дворе умирает Икар....

Я устал от себя, от борьбы и от жизни,
От всего, от чего-то, что лучше всего.
Заберусь под кровать, как ребенок капризный,
Провалюсь в темноту, не простив никого,

Или выстрою дом из ковров и подушек.
Если гости придут, не открою на стук....

Я думал, выбирал, как это сделать?
Веревка ? Что- то не мое, и выглядит ужасно, видел.
А может, высота, паденья ? и полетаю на последок.
Пиздец как страшно ,а вдруг не расшибусь
и будет больно! Быть может нахуярится таблеток,
вот это да , мне по душе,
начала будет охуенно , а дальше по хуй....

Живу занятием сухим.
Пишу программы о процентах.
Я больше не пишу стихи.
Из них не выдоить ни цента.

Рецепты!

Создатель кулинарных книг,
Кумир прожорливой родни,
Творец творожных запеканок,
Со всех талантов многогранных
В плаценте розовой лосося,
Стою, выискиваю кости
Пинцетом....

она старела аккуратно,
размеренно и незаметно
морщины оставляли метки,
и не просила: мне б обратно..

она старела так красиво,
/что, в принципе, бывает редко/
как иней покрывает ветки
глубокой осенью плаксивой.

глаза ее смотрели ровно
на изменения природы,
а ей хотелось непогоды
прощальной лирики любовной,
чтоб влагою разгладить складки
морщин, отчаянно счастливых,
унынья придержать порывы....

...

Срывались рыбы, словно лайнеры
Над мирной вздыбиться волной.
Не заклеймить Россию крайнею
Без всякой участи иной.

В запале яростном бросали мы,
Наотмашь вздыбившийся чуб
Со лба куда-нибудь по далее,
Мол жить по-новому хочу.

Обнялись с помпой с Поднебесною
Российским ближний вечно рад,
А Штаты в лоб Европу треснули-
Союзников мы вставим в зад....

Где бы достать позабористей шмали
и обкуриться в дрова,
сутки, недели, годы достали,
жизнь не плоды, а ботва.

Солнца не вижу девятые сутки,
душат депрессия, хмарь,
из говномета дебильные шутки,
мечет блудливая тварь.

Водка не лечит, а напрягает,
я ее слил в унитаз,
муторно, кисло, могилой воняет,
дома родного каркас....

Интересно, это только я заметил, что так называемый «переходный» период как-то уж слишком затягивается. Более того, ходят слухи, что его «по многочисленным просьбам трудящихся» его могут продлить еще на один год великодушным решением из Москвы! Переиначивая классика марксизма-ленинизма, можно смело утверждать, что «верхи не могут, а низы не хотят жить по-новому»....

Россия, конец первой половины девятнадцатого века. В село Синие Липяги, что под Воронежем, приходит беда. В грозу сгорела старая деревянная церковь, построенная дедами. А накануне той страшной грозы





Не любо — не слушай, а врать не мешай....

Все события реальны
Первый раз за бугром

Я к полякам в Улан-Батор
Не поеду наконец!
(В. Высоцкий)

Смутное Горбачевское время. Перестройка-перестрелка, а у нас на рудниках жизнь идет своим чередом. На северах теплее ни хуя не становится, все как всегда, десять месяцев зима, остальное лето....

- А не въебать ли нам пару раз по Маленькой? - Василий Петрович шатался упершись одной рукой в ствол дерева, а второй держал себя за член. Тугая струя волнами била в молодой каштан.

- Ты что Петрович? На тебя луна действует? - миролюбиво сказал я, и посмотрел на небо....

Этот перстень принадлежал еще отцу, а ему, в свою очередь, достался от бабушки. Умирая, отец успел лишь прошептать, что-то о коридоре времени. Он умер скоропостижно, от загадочной болезни. Аркадий помнил это, как вчера. Внезапная смерть папы тогда потрясла его, молодого журналиста, и он постарался скорее забыть про перстень....