Все тексты

Стаду божьему вы -пастухи,
В золочёных кадил броне,
Слушай, батя, сними грехи,
Слишком много грехов на мне.

Я в порядке, который год,
И не плохо идут дела,
На, возьми-ка на крестный ход,
Хочешь, можно на купола.

Тут людишки вокруг -гляжу,
Резво машут рукой в горсти,
Я надолго не задержу,
Ты по- быстрому отпусти....

Пиеса. Короткая и бессмысленная как жизнь мотылька.
Действующие лица:
Костиньга – молодой человек, скрывающийся от армии на даче отца отчима.
Светлана Павловна – соседка по даче.

На лавочке за двором.

-Вот это, право… спрячьте! спрячьте!...

— Окна грязные. Надо бы вымыть.
Встала. Натянула поверх пижамы халат. Стянула резинкой длинные, спутанные, слежавшиеся волосы. Принесла из кухни миску с водой и какие-то тряпки. Попыталась встать на стул и открыть створки. Ничего не получилось. Ноги дрожали и, обессиленные руки роняли на пол мочалки и полотенца....

— Сируш! Сируш вернулся! – кричали дети и бежали, босоного пыля мимо домов.

Мамы хватали грудничков, жены тащили в дом мужей, сестры прятали братьев, дочери уводили отцов.

- Сируш идет!

Улица опустела, насторожившись занавешенными окнами, и только старуха Хлобыня так и сидела на лавочке у одуванчиковой клумбы....

Хорошая штука хлеб. С ним человеку спокойно. Обычно незаметен он, как незаметен воздух. А может превратиться хлеб в изысканное лакомство – как здорово на речке где-нибудь, загорая и щурясь на солнце, потихоньку отщипывать от буханки чёрного! А если есть к тому же соль и огурчики хрустящие!...

19 глава.

Пассажиры автобуса № 36 тихо сидели, прижавшись друг к другу, и с ужасом смотрели на Вилю, который, как удав перед кроликом, раскачивался перед ними из стороны в сторону и мычал. Егорыч чему-то загадочно улыбался. Матросов вел автобус, изредка поглядывая, что происходит в салоне....

— Меня совсем замучили врачи, – ворчал Юрок, прихлебывая пиво из огромной керамической кружки. – Представляете, нашли, что у меня больное сердце!

Мы, трое приятелей, художник Алекс Энгельгардт, сценарист Юрок Король и ваш покорный слуга, сидели в гостиной, расположившись у огромного обеденного стола, который был плотно заставлен закусками и всевозможными бутылками....

(стишок сырой, зато в нем — я герой)


...

Долго крыльям не снился покой
пролетали мосты над Невой
упирался ветер в их плечи
бил о скалы и судьбы калечил

И ревели пернатые криками
прорываясь сквозь бури безликие
и на скалах тех гнезда вили
и детей в этих скалах растили

Ну а люди, смеясь говорили:
-до чего же глупы эти птицы-
-что им дурам в тепле не сидится-
и от ветра скрывали лица

Вот и я — «ненормальная птица»
не сидится в тепле, не си...

Застыли вздыбленные волны
Над стаей остромордых елей.
И крест безмолвной колокольни
Завяз в пучине карамельной.

Не облака – отвар из кубка,
Когда-то сделанный шаманом,
Течет над старой лесорубкой
И покосившимся шалманом,

Клубится рунами сказаний
О том, что в селах станет пусто....

Меня не переманишь за границу,
Не нужно мне тепло чужих Мальдив,
Привычен холод северной столицы,
Привычен мне российский леймотив.

Кому-то Куба кажется попизже,
Кого-то манит чудо- остров Крит,
А мне к душе, да и к желудку ближе,
Исконный наш российский общепит....

Альфред проснулся.
Настроение было ни к черту.
А откуда же оно возьмется, если ты знаешь, что сегодня тебя придут убивать?
В ожидании день тянулся как локомотив, ведущий тяжелый состав «в гору».
Альфред знал, что убийца придет ночью, поэтому на службу не пошел....

Когда я была маленькая, папа всегда уезжал куда-то далеко. Туда, где очень холодно и куда нельзя позвонить. Зато там были белые медведи или пингвины.
Еще он мог быть “ по дороге туда, где холодно” и тогда это было “ там, где жарко” – одно из тех многочисленных мест, о которых мне было вообще ничего не известно, но у них были красивые названия: Синегал, Австралия, Уругвай, Куба…
Почему-то мы никогда не писали папе письма....

Поразмышляем о Маяковском.
Груды лести процарапаны перьями. Глянцем ламинирована строка… но если звёзды по-прежнему зажигают, значит, это кому-нибудь нужно: то и дело пялиться в телескоп, размышляя о планете-Поэте. Размышления будут спорными… фанатам-иконотворцам предлагаю выйти, проорать анафему и вернуться....

В четыре двадцать семь утра на железнодорожной станции «Охтино», расположенной в Псковской области, недалеко от одноимённой деревни, проезжал состав. Локомотив вёз пустые цистерны, вероятно, из-под нефти. Этот поезд, как и многие другие товарняки, проезжавшие в том или обратном направлении, отражал суть Российского государства, чьи недра вывозились на экспорт в соседнюю Прибалтику....

Жена моя прикольная. Раньше у меня разные жёны были, а теперь – такая. Вот песню сейчас напевает: «…Я из армии вернуся с автоматом ППШ, постреляю полдеревни…» Это она язвит мне, потому что там припев такой: «Катя, Катя, на кого ты сменила друга своего?...

Я хуй знает, что значат эти слова. Что-то из классиков средневекового чернокнижия, во множестве корчившихся в «позе боксера» на площадях старой доброй Европы. В общем – глупость. А глупее глупой глупости может быть только политика. Политика – это примитивная форма домонотеистической религии....

Устали мы тогда, не верили никому. Внутри раздор, вокруг враги. Я еще ребенком был, когда представили меня прийти к Нему. Сам, своими детскими ногами, шагнул на знаменитую лестницу дворца Присяги. Все тридцать две мраморных ступени по числу субъектов Федерации....

Когда попал я в интерсеть-
Забил на правду!
Там правды нет, но средства есть
От миокарда!
Вот накопилась у меня
Эмоций лава
И я с усердием, друзья,
Луплю по клаве.
В реале только и твердят:
-Дурак ты, Яша!
И лезу я опять в инет-
Там столько наших!...

Простите люди, но вы черноротые?!
Называете всех эгоистами, себе же лжете?!
Выдираете чужие мысли из книг?!
Мыслями плюетесь?!
Отвратительно чавкаете, когда жуете?!
Разговоры, разговорами заедаете…!
Ищете смысл, среди чужих следов и развалин?...

Трудно привыкнуть быть
чистым
пустым
листом,
Белым наброском нейтрального полотна.
Ночь, что была мне подругой уже лет сто,
Стала со мною неласкова,
Холодна.

Небо плюется белым, но это не снег -
Это моя ненавистная одиночь....