Все тексты

Мы подходили к подъезду,
Я и Хохол, чуть нетрезвый.
Темнело, и вечер раскладывал серую дымку.
Нелёгкая это работа
Прийти упокоить кого-то,
Всегда остаётся осадок, как будто на чьих-то поминках.

Разбуженные ступени,
Кряхтя, под ногами скрипели,
Как старые люди весьма недовольно ворчали....

Сижу, грехи свои перебираю,
Как пьяница – последние монеты,
Не знаю, кто я и с какой планеты…
Вот хоть убейте, право же не знаю!

И телефон лежит, молчит себе, зараза!
А я так жду его привычной трели.
Эх, что ж, святые, вы не доглядели;...

Выходя из здания, я ощутил прилив радости. Я думал, что вот уже скоро, наконец-то и у меня будет нормальная работа, и я начну хорошо зарабатывать. Я продолжал халтурить у Лёхи-Арии. Его бизнес уже бился в предсмертной агонии, но ещё кое-как, худо-бедно два раза в месяц продолжал функционировать....

Алёна жила в обычной пятиэтажке. Таких стоят миллионы по стране. Когда-то этот дом гордо возвышался великаном среди улиц частных домов. Теперь же его окружили новостройки величиной с небоскрёбы.
Прямо напротив Алёниного дома год назад выстроили дом в 16 этажей....

Они уходят в сентябре. Люди, которых я люблю, уходят в сентябре. Всего один шаг, одно тупое, стремительное мгновение и их больше нет, дорогих мне людей. Самые лучшие на свете люди уходят в сентябре.

Нету дождя и листья не падают и туманы и росы…, и земля не тянет к себе вязкой слякотью....

Желтая луна висела над куполом Ильинской церкви, и заставляла две нетерпеливые тени прятаться в зарослях сирени.
- Да когда же ты пойдешь? – покачал головой коренастый небритый детина в синей косоворотке и зло сплюнул на землю. В городе его называли «Мишка – нож», и побаивались за беспощадность и силу....

Мы, Алекс, Шварц и я, медленно шли по Покровскому бульвару. На поминки мы не поехали, решив помянуть друга в узком кругу.

Под ногами шуршала листва. В воздухе носились запахи хвои и черных роз. Хотя никакой хвои, ни тем более роз поблизости не было и в помине....

Словно блядь раскрашенная осень
Собирает из эмоций мзду,
Под принцессу чувств и красок косит,
Платье — фантик, тело — ни в пизду.

Жмёт тоска, из другов — только кружка,
Всё что остаётся — водку пить,
Мозг ебёт, не грея, солнца тушка,
Блядь, могло б и вовсе не всходить!...

Мы возвращались с посевной, пробыв в механизаторах побольше месяца. Уже слоняемся с Володей по привокзальной площади в райцентре, ждём поезда. Наверно, одичали мы немного в донских просторах, и даже здесь, в посёлке, нам кажется излишне многолюдно, как будто бы в Москве....

Небо в серых лохмотьях идёт в недалёкое завтра,
И сквозь дыры виднеется голое синее тело.
Это выглядит грустно и даже немного развратно,
Но какое искусство идти так семь дней на неделе.
Мне бы вот у кого поучиться не падать под вечер
Ни звездою случайной, ни жухлым осенним листочком,
И носить свою ветхость, как будто наряд подвенечный,
А не плакать, что шарм молью времени напрочь источен....

4.

- Бля, это край! Щас тачку мусорам свидетели спалят. Надо сбрасывать её. Все бабки в ней, бля, пятихат ток на руках остался. Твою то мать! – Борян с силой садонул по торпеде.
- Чего делать то?
- Валить куда подальше отсюда, бля. По номеру адрес спалят....

Девушка,
нас сторониться не надо,
Будьте ближе к рабочему люду!
На танцах,
в тени Городского сада,
Вас научил бы,
да вот не буду!
Я угостить Вас
хотел бы бубликом,
Ромашку вручить
и стаканчик квасу.
Согласен,
мы не культурная публика,
Сказать комплимент
не умеем ни разу....

Он на краю обрыва. Внизу море разбивает волны об камни, грохочет. Из расщелин и из-под снега торчат мелкие хилые растения. Их безжалостно терзает ветер. Человека же холодным ветром прошибает будто насквозь, как очередь из автомата, раневые каналы. У этого одинокого согбенного страдальца перед глазами лишь одна картинка....

Мася наша, родом была из Хмельницкого, небольшого, богатого по тем временам, областного центра Украины
Невысокого роста. Крепенькая, темноглазая девушка, с вишневыми, вечно влажными губами и румянцем во всю щеку. Кровь с молоком!
Пару раз в месяц Мася ездила домой к родителям....

Памяти Эзра Паунд


В стране, где все видали всех в гробу,
где Мики Маус выиграл борьбу
с широкоплечим кузнецом Гефестом,
я вышел на индейскую тропу
поэзии, не находящей места
в объятии печатного станка -
улыбке (чей аналог — жидкий кал),
стекавшей по устам усталой маски....

Бог знает, почему хохлячая деревня эта стала Липовкой. На пыльных улицах деревьев вовсе нет. Унылое степное поселенье, но вот название душистое. Когда сюда везли Сергея в колхозном ПАЗике, ужасно пропылённом снаружи и внутри, названье это рисовало тенистые аллеи с медовым ароматом и почему-то пруд с гусями....

Чужие боги скалятся впотьмах,
Чужая жизнь проходит, словно чудо.
Что впереди? Ладонь, или кулак?
Судьба зовёт на публику подспудно.

Всё суета. Навязанная роль...
Мечтать о лучшем? Как-то, право, пошло.
Тянуться вверх, неслышно, исподволь…
Привычно....

Даниилу было стыдно и страшно вернуться домой в таком неопрятном виде. «Мама этого не одобрит, а отец напьется…» — подумал Даниил. «А еще мама может расплакаться» — это самое страшное, что он мог себе представить. Когда мама Даниила плакала по какому-либо поводу, отец переставал пить, а Даниил забирался на чердак и пробовал повеситься....

Серое небо тоскливой слезой,
Сочится, листву омывая пожухлую,
Спускается ниже, шепча тебе: «стой».
Сутулясь над стылой рябой водой,
Склонились ивы унылыми мыслями,
Тени скользят, уплывая от них,
Тёмными смутными силуэтами.
Тягостным сумраком город притих,
Туч придавленный бременем лих,
Точно силясь вспомнить не эту ли,
Уныло-саднящую морось брызг,
Улыбки стирающую туманами,
Умник поэт заскучавший вдрызг,
Устав от жары, поливал дифирамбами,
Утром гуляя вспухшими...

Когда падают желтые листья
и идут обложные дожди,
воздух пахнет мочей и убийством
и кричишь в темноту: «Подожди...

Подожди полусонное лето,
мертвым шершнем на черной траве
Оставайся последний заветом,
темной болью стучи в голове

Расскажи как еще не любилось,
расскажи как уже не спалось
Как июльское небо искрилось,
как однажды оно сорвалось

Проливными, слепыми, косыми,
моросящими над пустотой…
И словами такими простыми,
объясни, почему я живой"...