Аномалия

Автор: отец Онаний Обычное дело — она рожала, он ел. Не так часто, как бы ему хотелось, но два-три раза в год он мог ни в чём себе не отказывать.
Мокрые слепые комочки, ещё только вышедшие из матери, отправлялись прямиком в его пасть. С каким удовольствием он перемалывал их ещё до конца не сформировавшиеся косточки. А потом отрыгивал комочками шерсти. Она же смотрела на него со своей лежанки, сделанной из старой коробки, смотрела и не осознавала, что это её детей он только что так легко проглотил. Впрочем, на то он и хозяин.

Когда же она не рожала, то целыми днями где-то пропадала, возвращаясь к вечеру, голодная и ободранная. Заглядывала ему в глаза и не видела там ничего. Море пустоты. Океан безразличия. Пустыня безверия.

Он не гладил её. Просто содержал ради одного, чтобы пожирать её детей. Он верил, что это рецепт вечной молодости. А она не протестовала, потому что с самого первого раза так и не случилось ей проявить материнство. Через минуту всех её котят употребил хозяин. А ей оставалось только сказать мяу и недоумевающе посмотреть на него.

Правда, молодости не прибавлялось. Скорее даже наоборот. Каждая такая трапеза впоследствии отнимала у него часть отпущенного времени. Но он отмахивался от всех симптомов и продолжал верить в чудо. Отрыгивал шерсть и мелкие мягкие косточки, пока все шло на убыль.

Так прошло три или четыре года, когда он поглощая очередной приплод, наконец не умер прямо в процессе. Последний, слепой трехцветный котёнок торчал из мертвой пасти хозяина, так и не попав внутрь. Он застрял между мирами, этим и тем. Не понимая, чем ему всё это грозит, он просто пищал так громко, как мог.

И у его матери-кошки наконец сработал инстинкт. Что-то прошибло её насквозь. Она выскочила из своей коробки и кинулась к пасти хозяина. Вытащила оттуда орущее чадо, единственного оставшегося в живых, и держа его в зубах ушла из этого дома навсегда, позабыв и про свои девять жизней, и про безропотное раболепство перед хозяином, который теперь мертв, ушла за горизонт, тропой, которой не ходила никогда ранее, чтобы вырастить того самого, кто наконец разбудил её от вечного сна.