Последние комменты юзера

: Кысь, неее, ты как раз не сапог. И чувство йумора у тебя есть, я же видел.

Сапог - это наш доблестный воин Алу, агрессивное и опасное тупое животное, бросающееся на любого, кто смеет не согласиться с его мнением.

Я его представляю теперь не иначе как здоровенной, взлохмаченной псиной, с торчащими в разные стороны облезлыми ушами, которая подвывающе лает на всех, кроме тех, кто когда-то бросил ему кость; а остальных же облаивает и норовит из-подтишка укусить под коленку.

Злая, бешенная собака, которую по недоразумению не пристрелили на войне.

Вот Кавказца пристрелили, а его - нет. Везучий, пёс.

: Алу, захлопни свой порванный зев, и никогда больше его не отверзай на Всевышнего, иначе падёт на тебя Его кара.

Надо ж бля, говнокусок контуженный вконец прихуел.

: Зеф, иди нахуй.

У тебя есть хоть немного чувства юмора? В натуре, блядь, сапоГ.

: Сосать, pодная, я yстал -

Весь день сосал и ночь сосал!

Уж не гуляет в жопе ветеp -

Огромный хрен вчеpа я встpетил.

Мой шоколадный липкий глаз -

Прищурившись, глядит на вас

Всегда подмытый под спиной.

Я не как вы, я не такой!

Пyсть сделал мало на земле,

Но было хорошо тебе?

И много я видал говна:

Говном yмылся я сполна!

Уже сосу. Так вытpи слёзы,

Никак ты этим не поможешь.

Уйду! Ведь я не бyдy ждать

Чтоб дать себя опять ебать.

Мне нpавится вершить минет

Среди pазpyхи, горя, бед.

Остаться дyша в пyти -

Лишь только дайте мне yйти.

Во снах я бyдy пpиходить,

Пытаться буду yбедить

Тебе ещё раз отсосать -

И вот сольёмся мы опять!

Hе бyдyт pyки уж дpожать -

Елдак в очко себе вогнать,

Подёргать чуточку затвоp,

И кончить прямо на ковёp.

: ёб твою мать, автор. крайне хуёво.

: Кысь, Слон - это пегий бог из Масодова. У него два коротких мохнатых хобота и забрызганное кровью рыло.

Он живёт вовсе не на небесах, а здесь, на земле, и ему ничего не нужно кроми человеческой смерти, от которой он и вырастает наяву, чтобы вытянуть хоботами весь воздух из человека.

: Заразная кровь.

часть третья, и слава Аллаху, заключительная, ггы

Ночь была крайне буйной, окрестности оглашали крики и стоны сладостной боли, в перемешку с натужным пыхтением перебравших спирта офицеров, и нещадно дравших в "розовых слоников" наших подопечных. Да, и этой же ночью произошла страшная трагедия. Введя мне ТУДА ТО, что я хотел, Пономарев вдруг окончательно озверел. Он приказал расставить по периметру палатки свой караул, и приказал ему всякий раз когда я выл, громко кричать, дабы заглушить мои вопли, и обезопасить себя от обвинения в изнасиловании.

И где то после полуночи одна из резиновых чушек так поперлась в меня, что края моего многострадального отверстия не выдержали и порвались. Я стал орать, рваться и метаться, но только благодаря крепким нервам не стал стрелять в мучителя, а выжидали когда же наконец всё ЭТО кончится, и страшный разрушитель вылезет из меня.

Благодарно вылизав этого негодника, я хоть обрёл способность внятно воспринимать действительность. Мне наложили швы и пустили по рукам всей роте, и потом я уже ничего не помню.

Где-то через 5 – 6 часов пытки я попросил "ускорится", чтоб легче было переносить жгучую боль. Меня ширнули, и всё продолжилось, и никаких мерзких сюрпризов не случалось, до того момента, когда вдруг один из Пономаренковских "бронников" (это так в шутку звали особенно крепких солдат, в силу своих ужасных размеров причиняющих мне также особенно свирепую боль) неожиданно стащил с меня кого-то, и, коротко рыкнув, навалился на меня, и понял, что стоять у него будет где-то часа два. Но всё длилось не два часа, а целых три, и когда он оставил меня в покое - уже стемнело.

К вечеру моё гузло представляло весьма жалкий вид, но да на это никто уже не смотрел, главное, что рот был цел. Я перепугался, что в темноте какой–нить бойчина разрядит свой елдак мне в глотку, что естественно ничего хорошего не принесет. Мне, конечно уже постреливали туда не раз, гортань стала от этого лужёная и крепкая, как бетонные стены, и объём её реально увеличился на один кубический дециметр, что немаловажно - я мог заглотнуть абсолютно любой член.

Все это старший группы рассказал нашему полкану. Как вы понимаете, результат был плачевным - это галимое чмо, тут же выстроило пацанов, которые сначала сильно стеснялись, но полкан рявкнул "Это война, ребята! А на войне он на всех растянется, хахаха!" И началась жесткая расправа: они вытворяли что угодно и как угодно, и я не мог им отказать, но самое обидное что я не мог предложить ничего нового и оригинального - мой рот был занят то одним, то другим, а то и сразу двумя... Ну…я наверное не смогу объяснить внятно - какого это… это не объяснишь, это надо прочувствовать.

По задумке полкана меня должны были отдать всему аулу, и типа будет нам счастье - всех пропустят без боя…

Но пацаны сказали, что не хотелось бы отдавать такую конфетку как я на поругания врагу, но задумка все равно класная. Но большинство промолчали, и в этом молчании был приговор - отдать. Это и так было понятно.

Первые несколько километров хуёв вошли в меня без проблем, все было в порядке, за исключением Пономаренковского озверевшего "бронника" и его друга. В мой анус уебали сразу с 2 сторон, показалось, что меня аж вывернуло наизнанку. А "бронник" со своим другом Мишей, прямо не отходя от кассы начали ритмично раздирать мою окровавленную "ложбину".

На своё счастье я давал им без единого писка, и всё просто по тому, что сожрал по-максимуму обезболивающего, помня предостережения пацанов с блокпоста.

Через некоторое время всё утихло, мне дали немного поесть, и укутали в бронежилет. На всех меня всё равно не хватит до рассвета.

Оставив меня отлёживаться в лагере, Пономарев, взяв с собой несколько человек, вышел вперед, захватив белый флаг и громко декламируя ночным горам стих:

А сможем мы потом ебаться,

С девчонками после войны?

Гузло и сердце будет рваться...

Нет, нахуй! Лучше без жены!

В эта ночь благодаря мне стали пидарасами ещё семь человек, думать об этом радостно. Некоторым из вас, конечно, это мерзко, поэтому переключитесь лучше на другие заботы: например попробуйте сделать ЭТО с трупом, пролежавшим недельку в тепле... Да что рассказывать - сами узнаете.

Обожравшись наркоты, мы из всех автоматов стали палить в летящие над дорогой вертолеты. Но как оказалось - это были свои. Вертолёты обиделись и улетели, прихватив с собой обгорелые трупы - в полёте потешиться, - а нам предоставили возвращаться самостоятельно, что мы и сделали, в конце концов.

Когда мы прибыли на базу, то все с диким рёвом накинулись на Пономарева, и стали по-очереди его насиловать, мстя за меня и гибель ребят. Спятивший полкан, прибыв на базу, перевертел всех на своём огромном хую, впихивая свою балду аж до желудка невинных солдатиков. Стало пидарасами ещё сто с лишним человек, ура.

Описывать как всё это происходило я не буду, потому что не могу. Скажу только, что после того, как сотни пацанов потеряли свою невиновность, Пономарева всё-таки пристрелил в оргазме взбесившийся полкан. Самое интересное было в том, что мёртвую представительницу союза солдатских матерей, убиенную в своё время Пономарёвым отдали на пользование полкану.

Да, кстати, этот текст написан не для того, чтоб превратить вас, о читатели, в трусов и пидарасов как я, отнюдь нет. Никакой агитации, просто решайте сами - быть или не быть. Я могу привести массу примеров, когда человека насильно сношали до спазмов в горле, а это был настоящий РОССИЙСКИЙ ОФИЦЕР, но он не стал пидаром, даже от такого непредвиденного поворота событий.

Когда-нибудь я, может, и расскажу о нем. А пока все.

Отстаньте, противные!

: Ура!

Ща почитаем...

: А не пососать ли вам, господа, волосатый толстый член? Вы просто бесстыже напрашиваетесь на это.

А убирать вы будете в жопу собственную выпавшую оттуда прямую кишку, натёртую изнутри огромными пенисами, и измождённую беспрестанными вливаниями в оную чудовищных доз заразной спермы.

Всех вас ждёт Слон.

И да помилуй он вас.

: L'observateur cynique

проститутка, тебе сильно повезло.

но готовь свою гузку к завтрашнему кошмару - буду тебя больно трахать.

привет.

: oonoo, а когда хер такого карлика упирается тебе в пищевод ИЗНУТРИ, что ты чувствуешь?

не кашляешь?

L'observateur cynique - да, ты уж точно не сексуальный террорист. ты - сексуальная жертва.

: L'observateur cynique

мнение волосатых баб не спросили

: бля, вы мужики - как дети.

которых я частенько ебу.

: спаси вас сус-херстос, господа!

молИтесь, молИтесь, чтобы не пожрал вас Слон!

: люблю такие текста.

это ПЯТЬ.

: занавес, бля.

: Наблюдатель, я не понял, ты чо - зассал? Хули ты заднюю включил? "В пизду уебанца!"

Зассал попиздицца? Ну давай, давай! (подхожу, делаю нырки, изображая ниибаца боксёра, ггы)

Рраз - в тыкву! (Наблюдатель падает, и тут же с рычанием пытается встать)

Раз-раз! - ещё по тыкве, только уже ногами. (Наблюдатель уже не пытается подняться, только скулит, закрывая голову руками)

Ннннна! - очередной удар по голове включает в ушах наблюдателя дивную музыку, от которой тот расплывается в блаженной улыбке, и уже не чувствует, как в его девственном анусе елозит смертоносная вышеописанная нигерская поеботина, гггагагага!

: Крест и купель - воняют сранью

как тухлый, и зловонный гроб

в котором тухнет толстый поп

утёршись жирным тылом длани,

который смазан был говном,

которое толкал сей поп

в кишке затраханного бога,

крестом распятого в гузло

врагами русского народа,

который, выгнув шеи, ждёт

когда в гробу протухнет поп -

а как протухнет, то сгниёт

во славу бога и креста,

воткнутого в очко Херста!

Слава сатане!

: Моё предложение только одно - забиваем стрелу, пиздимся до полусмерти, и победитель получает главный приз: невероятно огромный, лоснящийся и радужно блестящий, налитой как перезревшая слива, благоухающий коктейлем ароматов разносортных сыров, вздувщийся переплетением пульсирующих вен, готовый взорваться фонтаном перламутровых брызг, да-да, он самый: ЧУДОВИЩНЫЙ НИГЕРСКИЙ ЕЛДАК В ЗАД!

Ты ещё хочешь победить меня?

: з-а-е-б-ц-а!