Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Холод

Холод

Автор: Немец
   [ принято к публикации 08:28  13-11-2006 | Cфинкс | Просмотров: 513]
1.

Я зажимаю рукавицу подмышкой, извлекаю на свет ладонь. Кожа кисти похожа на гипс. Я подношу ко рту пальцы и пытаюсь согреть их дыханием. С каждым выдохом вялое облачко пара обволакивает пальцы. Глаза слезятся, из носа течет ледяная жижа. Энергии дыхания недостаточно, я снимаю другую рукавицу и принимаюсь растирать ладони. Руки слушаются плохо, но постепенно привыкают к движению, между ладонями появляется тепло. Я тру быстрее, изо всех сил, я вижу, как розовеет кожа, я чувствую, как начинают покалывать кончики пальцев. Я знаю, что если все обойдется… если мы выберемся, то эти пальцы будут ныть при малейшем охлаждении. Потому что я их отморозил.
Я чувствую усталость — трение ладоней вымотало меня вконец. Я поспешно прячу в рукавицу кулак, пальцы мгновенно остывают. Второй рукой пытаюсь выудить из кармана бушлата носовой платок, наконец, достаю. Это уже не платок — смерзшейся ком. Единственным не заледеневшим от соплей краем вытираю верхнюю губу, бросаю платок под ноги — от него больше нет проку. Хочу стереть влагу с глаз, ледяные шарики на ресницах царапают кожу. Рукавом бушлата касаюсь кончика носа, прикосновение едва ощущаю. Зажимаю нос ладонью. Он холодный и на ощупь похож на кусок эбонита. Нос я отморозил тоже.
Я смотрю на север — бескрайняя пустыня матово-белого снега. Бугры торосов. Больше ничего. Белое холодное солнце, размазанное где-то над горизонтом за толщей тумана. Это солнце будет висеть там еще две недели. Я думаю:
«Черт бы побрал вашу геофизику…»
Вокруг очень тихо. Так тихо, что кажется, будто это уже не жизнь. Мне не нужно смотреть на градусник — тишина и туман — мороз за минус сорок. Может все сорок пять. Я думаю:
«Черт бы побрал ваш полярный день…»
Я оглядываюсь на юг и вижу то же самое. То есть не вижу ничего. Я напрягаю слух, я хочу услышать рокот вертолета, но там тишина и туман. Я думаю:
«Если вертушки сегодня не будет, нам крышка…»
Я загребаю котелком снег и лезу в палатку. Тщательно зашнуровываю вход. Разжигаю примус и ставлю на него котелок. Мы должны пить, иначе отек легких и гипертония.
—Что там, Семен? Слышно?.. — вяло спрашивает меня Толик.
—Нет.
Толик издает странный приглушенный звук — не то кашель, не то всхлип.
—Они нас похоронили… — безжизненно говорит он. — Четыре дня уже… Четыре дня нет вертушки…
Я смотрю, как снег в котелке становится рыхлым, я думаю:
«Еще один день и нам крышка…»
—Как там Валя? — спрашивает Толик, тяжело выбираясь из спального мешка.
Валентину хуже всего. Он отморозил ноги, и у него жар. Возможно, воспаление легких. Если бы вчера его доставили в больницу, все бы обошлось. Я думаю:
«Если мы выберемся сейчас, ему отрежут ноги…»
Я расстегиваю Валькин спальный мешок, так, чтобы было видно лицо, отвечаю:
—Дышит.
Снег в котелке проседает, я знаю, что он растает в жалкий стакан, и надо набрать еще, но не могу заставить себя выбраться наружу. Все же в палатке на пару градусов теплее. И еще: эта слепящая белизной пустыня — я больше не могу на нее смотреть.
Толик подползает к примусу и тянет к огоньку ладони.
— Слышь, Семен, — говорит он. — Как же нас так угораздило, а? Господи, через пять дней Новый год…
Я думаю, что если вертушка сегодня не прилетит, то завтра в палатке останутся замороженные трупы. Мне почему-то приходит на ум словосочетание «консервация человека». Я говорю:
—Иди за снегом.

2.

Помню зиму на Украине. Мне лет двенадцать. Декабрь перевалил за половину, до Нового года рукой подать. Мама купила мандарины и полный пакет разноцветных шоколадных конфет. Отец принес и воткнул в железную треногу стройную сосенку. Дом наполняется терпким смолянистым запахом хвои.
Я втихаря утаскиваю мандарин из новогодних запасов, втыкаю в оранжевую мякоть пальцы, и податливая цедра брызжет облачком цитрусового аромата. Запах сосны и мандарин — запах лучшего в мире праздника, запах чуда, запах детства.
Серпантин на ветках сосенки, вата вокруг треноги, неизменная пара — дед мороз, красный, как перец чили да его хрупкая внучка в бледно-голубом полушубке — картонные талисманы удачи и благополучия на последующие триста шестьдесят пять дней. Мама протыкает уголок конфетных оберток иголкой с ниткой, я развешиваю их на ветках меж пестрых лент серпантина. Зеркальные шары всевозможных оттенков пузырятся среди пушистых иголок. Отец разбирает гирлянду, с улыбкой показывает мне упаковку бенгальских огней и хлопушек.
На улице минус восемь, снег — комья пуха — тихо и плавно ложится на землю. Его падение едва различимо, словно это остановленный кадр киноленты про снегопад. Снег такой невесомый, что уравновешивается воздухом. Ветра нет, и звуки тают в той снежно-воздушной взвеси.
А снег все идет и идет. Наступает вечер, потом утро, а он по-прежнему висит лохматыми перьями над землей. Сугробы вырастают в курганы. Мы носимся с друзьями по снежным долинам, дурачимся, кувыркаемся, возвращаемся домой под вечер с щеками, как у деда мороза из папьемарше, с мокрыми варежками и носками, уставшие и веселые. Мама наливает горячий чай и достает тульские пряники. И Новый год приближался еще на один день. А потом приходил полностью, хлопушки взрываются разноцветным конфетти, весело искрят бенгальские огни, мы получаем подарки и объедаемся разными вкусностями…
Да, я помню зиму на Украине. Хорошую, добрую зиму. Славную, и даже где-то домашнюю. Зиму, похожую на сказку, в которой все заканчивается праздником, и все живут долго и счастливо. И никто не умирает. Зиму, в которой Снежная королева — всего лишь случайное зернышко черного перца в огромном бисквите фиесты.

3.

Я поддерживаю голову Валентина, Толик вливает ему между растресканных губ горячую воду из железной кружки.
—У нас еще остался спирт? — спрашивает Толик.
—Грамм сто. Дадим ему позже глоток.
Валя нас не слышит. Под полуприкрытыми веками затуманенный взгляд. У него горячие щеки и крупные капли пота на лбу.
—Ему совсем худо, — говорит Толик.
Я молчу. Я думаю, что нам до него недолго.
Толик вдруг начинает тихонько хихикать.
—Слышь, — говорит он. — Чот подумалось… Все эти фильмы американские. Про там всякие катастрофы, когда люди остаются отрезанные надолго, и у них нет еды и топлива, чтобы согреться… У них всегда сломано радио. Понимаешь, оно всегда есть, но сломано! — в голосе Толика смеха не остается, он продолжает с грустью. — А у нас его нет в принципе. У нас куча оборудования, даже урановый излучатель, а обычного сраного передатчика нету. Почему, а? Да потому что мы не терпели никакого бедствия. Мы тут по собственной воле — работа у нас такая. Зачем нам радио? Ну зачем нам это сраное радио, а?! У нас нет даже аптечки. Вся эта срань должна была прилететь следом. Четыре дня назад! И где она, а?!
Я думаю:
«Наверное, пришла метель и борт не смог подняться. А может нас высадили не там, где надо, и следующий борт просто нас не нашел».
Я аккуратно опускаю голову Валентина, застегиваю молнию на спальном мешке. Я думаю:
«Черт бы побрал вашу нефть…»
Я говорю:
—Как ты можешь столько говорить?
—А что остается… Знаешь, мне просто… кажется, вот заткнусь и околею совсем. Слышь, тебе что, не страшно?
Я не отвечаю, поворачиваюсь и смотрю Толику в глаза. Он все понимает, ответ ему уже не нужен. Толик отводит взгляд и смотрит на спальный мешок Валентина.
—Семен, — тихо зовет он. — У Вали двое детей.
Я в оцепенении. Холод пробирается в сознание, и оно замедляет работу, тормозится в застывающем мозге. Мне почему-то приходит на ум сравнение с двигательным маслом. Я прямо вижу, как в вязком замерзающем масле все труднее ворочаться коленвалу.
Я думаю:
«У тебя тоже двое детей, а я холостой».
Я зачерпываю из котелка воду и неторопливо пью. Вода едва теплая, я чувствую ее, но она не согревает. Примус погашен — керосина осталось совсем чуть-чуть, его надо экономить.
Я говорю:
—Наверное, поднялась метель, и борт не смог улететь. А может нас высадили не там, где надо, и следующий борт просто нас не нашел.
—Да срань это все!.. Слышь, Семен, а тебе уже надо пять минут, чтобы ответ придумать, а?
Я думаю:
«Заткнись».
Я говорю:
—Пол царства за чашку горячего Ahmad’а и рюмку рома.
—Что там царство?! Пол жизни за горячую ванну и нормальный сон рядом с теплой женой…
Я думаю:
«Будет ли еще той пол жизни?..»
Я говорю:
—Да, Толик. Я должен быть первым кандидатом на… смерть…
—Слышь, — устало откликается Толик, — твой сраный героизм сейчас неуместен…
Я думаю:
«Надо двигаться… Надо шевелиться, пока оцепенение не переросло в последний беспробудный сон…»
Я говорю:
—Мы точно все сожгли?
—Хочешь проверить? — Толик поворачивается и смотрит мне в глаза, он тоже понимает, что надо двигаться. — Давай. Давай проверим это чертово оборудование, может, где и завалялась незамеченная доска. Только сначала по глоточку, а?
Я молча киваю. Я думаю:
«Боюсь ли я смерти?.. да меня колотит от ужаса!»
—Семен, а время то сколько? — спрашивает Толик.
Я достаю из внутреннего кармана плоскую флягу, аккуратно отвинчиваю крышку и протягиваю Толику, смотрю на часы.
—Два. Два часа дня.
Толик бережно прикладывается к фляжке, запрокидывает голову, возвращает мне флягу. Я думаю, прежде чем глотнуть спирта:
«Может выпить все? Лечь и уснуть… и не мучиться…»
Я делаю маленький глоточек и тщательно закупориваю флягу.

4.

Помню себя пятнадцатилетнего. Мы собираемся всем классом отмечать Новый год. Девчонки колдуют над салатами, деловито отдают парням распоряжения, мы что-то приносим, что-то подаем, расставляем на столе бутылки газировки, портвейна и шампанского. Телевизор орет праздничными программами — из зала на сцену летят ленты серпантина, артисты увешаны ими, словно рыбы, запутавшиеся в сетях.
Кто-то из парней пыхтит над гирляндой — из сорока лампочек надо отыскать одну нерабочую. Я готовлю свой чудо-фейерверк — хлопушки, избавленные от конфетти и заполненные алюминиевой пудрой. До времени ноль остается час.
Девчонки, наконец, заканчивают с салатами и закусками, кто-то режет хлеб, кто-то откупоривает бутылки. Нерабочая лампочка обнаруживается — весело и интимно вспыхивает гирлянда. Тут же гасится свет, все садятся за стол и в ожидании смотрят друг на друга.
—Ну что, проводим старый год?
—Разумеется!
Все подымают бокалы, слышится дружный звон, я отпиваю шампанского, морщусь и отпиваю еще. Никто из одноклассников не знает, что до этого момента я ни разу его не пробовал. Сладкое, с кислинкой, шипучее — я чувствую, как оно пенится в моем желудке, я чувствую, как легкая эйфория поднимается в мозг.
И вот он Новый год. В телевизоре бьют Кремлевские куранты. Снова шампанское, и дикие радостные вопли. Мы выбегаем на улицу, и я палю в небо — зимнее украинское небо своим салютом. Девчонки визжат, парни довольно хмыкают, ослепительные серебряные шары вырываются из моих хлопушек и несутся к таким же ослепительным звездам на бездонном черном небе…
Ну и где она — та Снежная королева? Она всего лишь больное воображение сумасшедшего сказочника.


Теги:





1


Комментарии

#0 10:44  13-11-2006Сауз Стейт    
Отлично. Как и все, что было до этого.
#1 12:03  13-11-2006Лев Рыжков    
Сначала ожидал, что начнут трахаться, чтобы согреться. Потом думал, что залезут в мертвого Валентина и будут там греться, подъедаясь горячими внутренностями. Но ничего этого не произошло, что и правильно. Хороший рассказ. Только, имхо, детским воспоминаниям отведено черсчур много места.
#2 12:16  13-11-2006Сауз Стейт    
LoveWriter

Мугагага! Действительно писательская фантазия! :))

#3 13:03  13-11-2006Внимательный    
Текст ниачём, высосан из пальца. За каким хуем понадобилось высаживать троих долбоебов в тундру в конце декабря? Что они там в палатке делали? Нефть копали?

Примус на керосине. Пиздец, это уже 70 лет неактуально.

Солнце на севере? Будет висеть над горизонтом ещё 2 недели? Полярный день? - значит лето, значит Антарктика. Но летом даже в Антарктиде морозы ниже 40 градусов - нонсенс. И какая, блядь, нахуй нефть в Антарктиде.


Фпезду, нестыковки убивают текст.

#4 13:06  13-11-2006АЛУ ЗЕФ    
Внимательный

Я бы посоветовал внимательнее ознакомицца с вопросом. Насчет тундры ничего не скажу, но вот насчет примуса ты зря...в Забайкайле например "Шмель", в моменты отключения электроэнергии рулит. И трубы буржуек из окон торчат...вот так вот.

#5 13:21  13-11-2006Цапфанов    
Примус на керосине весьма архаичен. Нынешние примусы только на бензине способны работать, а на керосине работают реактивные двигатели и керогазы.
#6 13:41  13-11-2006Внимательный    
Двухконфорочный Шмель рулит. Но он бензиновый.
#7 14:00  13-11-2006С.С.Г.    
"отек легких и гипертония" - а гипертония-то причем? хотя хуй знает, я не врач конешно..
#8 14:26  13-11-2006sorotoga    
отек легких тоже не причем, хотя конечно дело не в этом и раскас интересный.
#9 14:34  13-11-2006Цапфанов    
ССГ,

"гипертония" переводицо как повышение давления. Когда случаецо "отек легких" то в них кровь текёт! Чуствуешь созвучие? "Отёк"-"текёт" ? Но отёк означает, что с одной стороны текёт, а сдругой - нетекёт. Типо плотина, запруда.Вот откуда и повышение давления.

#10 14:42  13-11-2006Цапфанов    
Мы тут с поцонами гипертонию обсудили и нарисовалась версия что автор попутал с гипоксией или с гипертонусом. Или с гипоталамусом, но это вряд ли (чясное мнение).
#11 15:04  13-11-2006Кысь    
Цапфанов, это какой-то очень "вольный перевод" термина)) Причина "запруды" - белая (или розовая) пенистая мокрота. Эта пена препятствует поступлению воздуха в альвеолы легких, у больного развивается кислородное голодание, один из признаков которого - синюшность кожи и слизистых оболочек (цианоз). Если ибланов закидывают (непонятно какова хуя искать) в тундру в декабре, то обязаны энтих ибланов проинструктировать на предмет всяких ЧП. А они, пидарасы, жруть спирт заместо оказания первой помосчи. Нет бы хворова безногова Валю, оцца двоих детей, пары онова спиритуса заставить вдыхать, предварительно отсосав пену (тем самым восстановить проходимость дыхательных путей). Так они песдят о децтве и о том, что их выкинули средь полярного дня (в декабре!!). А могли бы ещё побороццо за Валю-то - жгуты наложить на конечности для уменьшения кровенаполнения в легочных сосудах. Короче, угробят мужика, чует мое серце... Нехуй в тундре таким опездолам делать - вот мой вердикт. А автору - четать Дж. Лондона. Он про захолодание середь белова безмолвия очень дохоччиво живопесал.
#12 15:07  13-11-2006Кысь    
Да, а с гипоксией он гипертонию спутал конкретно. Впрочем, гипертензия не так уж редко сочетаиццо с отёком лехких. Дабы снизить давление, пациенту надь лазикс колоть струйно внутривенно, дабы сей пациент сцал в три струи. Ну, или там другие какие мочегонные, ежели баяна с лазиксом не запасено))
#13 15:22  13-11-2006Внимательный    
А при чем тут гипоксия? Ни слова о том, что они на высотах - нет. Скорее всего под гипертонией имелась в виду гипотермия. Но отек легких заработать при переохлаждении на равнине непросто. Это все-таки чисто горное. Высотная гипоксия вкупе с переохлаждением приводит к отеку легких (или мозга, как повезет). Стало быть их забросили в горы Антарктиды. Но там не летают вертолеты.

Автор, ответь, где подыхали герои???

#14 15:26  13-11-2006Внимательный    
Оффтоп. Вспомнил, как меня в детстве впечатлила книга Гарри Ладлема "Капитан Скотт". Я просто охуевал.
#15 15:35  13-11-2006Кысь    
Внимательный, на равнине при низких температурах отёк легких заработать - как делать нехуй. На сильном морозе холодный воздух приходится вдыхать маленькими, обжигающими легкие и горло порциями. А в переохлажденных тканях нарушается проницаемость клеточных мембран (именно поэтому замерзшие ткани отекают). Вот почему если длительность непосредственно отека легких обычно не превышает 24 ч, то при сильном морозе этот период может составлять всего 8-12 ч.
#16 16:32  13-11-2006Kassius Asta    
фтар зачемьл хуйню напесал...
#17 17:08  13-11-2006Внимательный    
Кысь, при условиях недостатка кислорода в воздухе недостаточная проницаемость клеточных мембран приводит к гипоксии. При нормальном давлении риск получить отек гораздо меньше. Можно всё, можно в луже утонуть, можно в 40 градусную жару нажраться пломбира и получить ангину с осложнением, но это нетипично.
#18 17:54  13-11-2006Кысь    
Внимательный

Получить ангину в 40-градусную жару или отёк легких в 40-градусный мороз - как раз и есть типично, мой внимательный оппонент)) Ты меня, старова больнова человека, не путай - я и сам запутаюсь, бо гипоксия - это и есть недостаток кислорода. А поскольку проживаю я в очень высоких широтах, сей недостаток ощущаю постоянно. Вот щас у меня минус 20 - бегом уже не ломанусь, ибо гипоксия, бля)) Значит, надо двигаться в среднем темпе, стараясь дышать реже и поверхностней. Да об чем мы спорим-то? Креос до рубрики не дорос, остальное - медицина (или курс выживания).

#19 18:13  13-11-2006Немец    
Внимательный

Про полярный день это я спиздел - согласен. Даже не знаю, какого меня дернуло это вписать. Уберу, конечно, чтобы людей не смешить.

Дело происходит в тундре. Геофизики работают круглый год и зона их работы исчисляется десятками тысяч квадратных километров. Знаю, потому что у меня друг геофизик. То, что людей иногда высаживают не там где нужно - я не придумал. Мы все еще в России живем, такое тут сплошь и рядом случается. И в тайге рабочих бросали и тундре тоже (от моего города до тундры километров 300-400, но туда наши геофизики летают регулярно). То же самое могу сказать про керасиновую лампу - все это еще существует и всем этим пользуются. увы.

Насчет отека легких и гипертонии я с вами спорить не буду. Я не думал, что это так важно, потому удовлетворился единственным ответом медика. Но поскольку чувсьвую что читатель в этом вопросе подкован намного лучше меня, тоже подниму этот вопрос.


А вообще, у нас тут зимы не бывает, что бы люди не замерзали насмерть. И не только по трое, пару зим назад 14 человек в вахтовке представились. Морозы под полтинник три недели стояли..


В любом случае, всем спасибо за отзывы и за столь бдительное отношение к тексту. Справедливые замечания все приняты к сведению.

#20 18:21  13-11-2006Цапфанов    
Автор, к твоей жалости нас не так давно тут покинул дипломированный геофизик. Он точно накидал бы тебе за плотностной гамма-каротаж по самые помидоры. Особенно нащот "уранового излучателя".


Ты плющи своего друга мощнее. С таким подходом к фактуре ты проебешь любой креос, похуй стиль и красоты децких воспоминаний. Великие Штемлер, Хейли и даже блять, Ирвинг - ночными сторожами работали, инкасаторами, автобусы пидарасили по ночам... И только ради изучения фактуры. Не брезговали, понимаешь. А ты тряхануть геофизика ломаешьса.

#21 18:29  13-11-2006Немец    
Цапфанов

ну блин... я же не не о "тяжолом трудовом подвиге" наших геофизиков писал. впросем, ладно. я тебя понял.

#22 18:36  13-11-2006Цапфанов    
Но тут конечно с носителем фактуры важно не переборщить. Вот был такой великий русский писатель Э.Тополь (это ненастоящая фамилия, если кто незнаит). И решил он написать роман про ментов, точнее про героические будни московского угрозыска.


А чо писатель Тополь знает про ментов ? Да ничо он не знает, он же ничего кроме писательского института не заканчивал и нигде кроме как в газете врать необучен.



Вот он тогда нашол сооавтора - Ф.Незнанского, из прокуратуры сотрудника. И тот ему рассказывал, как протоколы пишут, как обыск делают, как наручники одевают. Написали они роман, бабло попилили, Тополь себе большую часть забрал, ясен хуй. А через годик Незнанский послал великого Э.Тополя нахуй и стал тискать романы сам.


Щас у нас два великих писателя. Вполне самостоятельных.

#23 19:03  13-11-2006Цапфанов    
голем, чоза вкусовщина нах ???? Тополь не писатель, а ремесленник, а незнанский просто хуйня. Есть ведь разница. Писатель - это властитель дум, в конце концов, ИЧД и всё такое...
#24 21:33  13-11-2006Внимательный    
Немец -

в общем ясно, если не Антарктида, то в конце декабре полярная ночь, и до ее конца ещё не меньше месяца (по 69 параллели , чем выше - тем позже солнышко выползет). Солнце, соответственно, не над горизонтом, а за ним. И не на севере, а на юге.

Гипертония - все-таки наверное имелась в виду гипотермия (переохлаждение).

Примус бензиновый, ну не найти сейчас керогаза уже, даже в жопе мира. Только в политехническом музее.

Геофизики могут заниматься съемкой (сейсмикой, гравиметрией или электромагнитным каротажем - не суть, но чтобы этим в декабре втроем в палатке - хрен знает, не верится как-то.

Урановый излучатель это, конечно, перебор, почти как "урановый котел Хогбенов". Меч джидая.

А текст неплохой. Ощущение тупки от усталости и переохлаждения натуральные. В таком состоянии как будто в глицерине плаваешь.

#25 22:04  13-11-2006флюг    
Уууу, как всё запущено. А ты хотел на "вы"...
#26 09:29  14-11-2006Raider    
Заебали автора!

Очень красиво написано и ПВНХМ!

#27 10:07  14-11-2006Немец    
Raider

фигня, я не обидчивый. к тому же есть замечания в тему. так что все путем :)

#28 16:42  14-11-2006Итальянец беспезды    
«Боюсь ли я смерти?.. да меня колотит от ужаса!»


сильно. пиши ещё.


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [72] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....