Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Дополнительный на Боков

Дополнительный на Боков

Автор: Ammodeus
   [ принято к публикации 12:53  15-05-2008 | Сантехник Фаллопий | Просмотров: 412]
Паровоз уже чихал серым паром и в его клубах плавала черная фуражка проводника, мышиные шинели, несколько шляпок и пару бобровых воротников. Хотя я возвращался домой из обыкновенной деловой поездки, смутное ощущение утраты почему-то туго пеленало мне сердце - будто я расстался в пути с близким мне человеком.
А, может, просто осень уже впрыснула в меня свой тихий, грустный яд…
…Я откатил дверь и вошел в купе.
В нем уже был некий господин - он поднял лицо от потрепанной книжицы и кивнул мне. (Я не люблю такие лица – от них пахнет, как от старых газет). Я присел напротив него, а он отложил книгу.
- Я сутки на вокзале просидел, - сказал он неожиданно приятным голосом. – Санитарные поезда пропускали. Зато потом дали дополнительный на Боков, а мне аккурат две станции до него. А куда вы путь держите?
Я пояснил (слегка удивленный совпадением), что мне туда же.
- Вот и славно, - тихо обрадовался мой попутчик, а затем выпалил уж совсем шепотом:
- А знаете ли вы, сударь мой, что я застрелился намедни? Вот, видите?
Я машинально взглянул туда, куда он показывал, но ничего приметного (прядь тонких волос над серым ухом), не увидел. Неужто сумасшедший, подумал я, а он рассмеялся тихим смешком:
- А давайте коньяку закажем?
И, не дожидаясь моего ответа, он дернул тонкий шнурок, ползущий по стене, и в глубине вагона коротко брызнул колокольчик. Почти сразу дверь купе отшатнулась, впустив проводника необычайно высокого роста. В одной руке у него был поднос с темно-золотой бутылкой, двумя надменными рюмками и серебряным блюдцем (с нарезанным лимоном), а другую, с фуражкой, он держал на отлете, как фокусник. Великан ловко водрузил поднос на стол, попрошайкой обнес меня с Кузовкиным фуражкой и, прежде чем я успел удивиться, быстро нахлобучил ее на место и попятился в дверь, бормоча: «Прошу простить… Форменное безобразие… Чаевые на ходу – не давать, только - на станциях…».
Металлический лязг и густое шипение прокатились вдоль поезда, и в белоснежном паре, окутавшем вагон, мне вдруг почудился грязно-зеленый чешуйчатый бок. Через секунду змеиный шепот раздался вновь и поезд вздрогнул и поплыл. Фонари на перроне, вытянув шеи, окинули прощальным светом мое купе и за окном потянулась густая ноябрьская окрошка.
- Ну-с, - потер руки мой попутчик, хрустнул пробкой и наполнил рюмки. - Павел Иванович, Кузовкин, - боднул он легонько мою рюмку своей. – Со знакомством!
Пришлось и мне представиться.
- - А каков род ваших занятий? – отняв рюмку от рта и сладко скривившись, просипел Кузовкин.
- Да всем понемногу…
- Понятно, - Кузовкин наполнил рюмки вновь. – А я, знаете ли, учительствовал, пока не вышиб себе…
Он сделал изрядный глоток, достал из внутреннего кармана сюртука небольшую трубку («Подарок жены…Изумительная женщина – всегда лучше меня знает, что я люблю…»), разжег ее, а я раскурил сигару.
- Вы уж меня простите, - выпустив дым, криво улыбнулся Кузовкин. - Не идет из головы – и все тут…
- Хотите непременно поделиться? – спросил я, помахав спичкой.
- Попозже… Давайте пока пить…
…Мы молча пили и курили. Ночники в изголовьях наших постелей уютно двоились в стекле окна, за которым все так же проносилось черное ничто (ни огней, ни луны) и бесшумно лопались пузырьки моросящих минут.
- А знаете, что чувствуешь, когда пуля влетает в висок? – вдруг спросил Кузовкин. – Не боль, нет – ее-то как и не успеваешь почувствовать. А вот потом… Потом все сожаление Вселенной взрывается у тебя в голове…Слово чести! - я успел увидеть сморщенную пулю, вырвавшуюся из черепа… Хотите знать, зачем я это сделал?
Я неопределенно повел рукой, а он длинно вздохнул и умолк. Я заглянул ему в лицо – Кузовкин уже спал.
Тьма за окном посерела и разделилась надвое. Земля была по-прежнему темна, а небо начинало краснеть, но в этом свете не было утренней прозрачности и свежести.
Я вышел в коридор. Никаких звуков не доносилось из-за дверей, никто не встретился мне, пока я шел по вагонам. Но разве было бы лучше, если бы по поезду носились упитанные горластые гимназисты, плакала перемазанная шоколадом девочка и какая-нибудь стареющая мадам, вцепившись в меня пыльной ручкой, награждала бы меня историей своей жизни?
Я прижался лбом к стеклу, но тут же отпрянул – стекло было горячим – и краем глаза уловил серый росчерк тени в тамбуре. Я толкнул двери тамбура и в следующее мгновение легкие и цепкие руки рванули меня к себе.
- Я знала, знала, что ты тут, знала… - взахлеб задышали мне в шею. – Любимый мой… Обними же меня, обними!
Я был совершенно растерян, а руки крепко обнимали меня в поясе и я всем телом – сквозь смущение и плотную ткань осенних одежд – чувствовал прижавшуюся ко мне плоть, губы горячими быстрыми каплями жгли мне шею, где-то во мне вскрикнул предостерегающий голос, но больше я ничего уже не слышал, кроме шепота и ничего не ощущал, кроме упруго-податливых бедер и рук, шаривших где-то там, там, там…
Я обхватил незнакомые плечи, вонзил пальцы в густые, пахнущие новизной волосы, нашел губами еще чужие губы, раздвинул их и нащупал сладкую мякоть языка. Мы рвали друг на друге одежду, пока языки плясали древний танец, замирая в нежных тисках губ – пока я не оторвался от ее рта, не сорвал ее руки со своей шеи, не рванул ее за плечо и не развернул спиной к себе. С хриплым стоном она наклонилась, дрожа лопатками и ухватилась пляшущими пальцами за поручень, а я короткими движениями забросил ей на спину и голову юбку, разодрал ткань, отделяющую от меня ее женское, рывками освободил себя, зверино-точным движением скользнул в нее - и задохнулся от великолепия ее влажной и горячей глубины. Стук колес превратился в грохот молота, я сам был сейчас этим молотом, вся Вселенная изгибалась в ритмичной судороге и осыпалась звездами. Я услышал далекий тонкий всхлип, увидел, как она замолотила кулачком в стекло, горячий прилив захлестнул мои ноги, поднялся по ним и разорвал меня, невесомый жар вырвался из моих немеющих бедер и я закричал, не слыша себя и чувствуя лишь дрожь воздуха в груди и глотке. Все кругом разваливалось и проваливалось, исчезало в бесшумном катаклизме, я слышал лишь далекий торжествующий вой и видел лишь месиво теней над черной пустыней…
…Я вновь был один в тамбуре. Дрожащими руками я привел в порядок одежду, вернувшимся зрением осмотрелся - и тогда через темное, будто закопченное стекло тамбура тускло проступила свитая из медных букв вывеска - «Ресторантъ». Все, что мне было нужно сейчас – это кружка холодного пива хорошая сигара...
…Медовые мореные стены, зеленые занавески и лампы под розовыми абажурами уж привели было в равновесие мои весы, но я вдруг услышал тихий, монотонный звук. Это не было дребезжанием посуды, не было стуком раскрутившейся гайки – этот звук могло издавать только живое существо. Почти сразу же из дверей кухни возник бесшумно редковолосый коренастый половой (постоял, прислушиваясь), разинул рот (что-то метнулось вдруг из него тонкой спицей) и зуд прекратился. А половой, промокнув губы полотенцем, так же бесшумно скрылся на кухне.
- Ловок, подлец, - услышал я ласковый голос. За моим столом сидел проводник, а его фуражка с тлеющей медью циклопической жабой-кокардой примостилась на скатерти.
- Не припомню, чтобы он хоть раз да промахнулся, - улыбнулся проводник. – Но обязательно, стервец, потом что-то зацепит…
В подтверждение его слов на кухне что-то немедленно грохнуло.
- Кондрат, паразит, не громи вагон! – задрав голову, прокричал проводник неожиданно высоким голосом. И продолжил уже сливочным баритоном:
- Меня Харитоном зовут, я вам коньяк приносил… Позволите, не прогоните?
Я кивнул, а Харитон прокричал через плечо:
- Кондратий, мухой неси пассажиру освежиться!
Кондратий молниеносно оказался возле стола, с тонким писком «Не извольте беспокоиться, ваше высокопроводничество!» выставил на него две кружки в пенных папахах, и также гладко исчез.
- Такого пива, как на нашем поезде, нигде нет, - сказал Харитон. – В нем вода – особенная…
И таким странным голосом он это сказал, что я заглянул поневоле ему в глаза - глубоко посаженные в тень, с рябью, они будто отражали неспокойные воды неведомой реки…
А Харитон отвел взгляд, отпил пиво и облизнулся.
- А ведь люди - уж простите за некрасивое сравнение, – как мухи. Летают суетливо – там присядут, туда стрельнут… А потом откуда ни возьмись – Кондратий! (Он отпил еще пива). А вы что ж не пьете?
- Да как-то после коньяку…
- Ах, ваше благородие, - всплеснул руками Харитон. – Что за условности, коли пиво отменное?!
Я сделал глоток – и будто выпил из лесного ручья: вокруг заклубились запахи трав, земли, лета и еще чего-то, из самой глубины… Не соврал Харитон: условности – дрянь, а пиво – нектар!
И вдруг свет в ресторане помутнел, будто плеснули на горячие камни, я посмотрел на проводника - глаза Харитона запали глубже, не пробегала уже по ним серенькая рябь, а билась черная волна и над его плечами поднялись два темных истрепанных крыла. Харитон несколько раз взмахнул ими и опять (крестом за спиной) сложил.
- А еще бывает, что человек вдруг начинает видеть то, чего нет, а того, что есть – вроде и не замечает…- раздумчиво сказал Харитон как ни в чем ни бывало. – Не случалось?
- Никогда, - прошептал я, пытаясь не думать о черных хоругвях у него за спиной.
- Ну и слава Богу! – просиял Харитон и заглянул мне в лицо. - Что, нехорошо вам? Это бывает, пиво уж больно забористое…
Он поднялся, зашел мне за спину и легко приподнял за подмышки со стула.
- Давайте-ка я вас в купе сопровожу…
Я попробовал отмахнуться («сам, сам»), но руки меня не слушались. Харитон держал меня за плечи, пока я нетвердо шел к выходу из ресторации. «Изменилс-с-с-с-с-ся, изменил-с-с-с-с-ся, измени-и-и-и-и-л-с-с-с-с-ся…» – вдруг зашелестело у меня в ушах. Я увидел ухмыляющуюся из кухни мордочку Кондратия. В купе, в купе!
…Кузовкин был уже не один. Рядом с ним сидела молодая женщина – простой дорожный костюм, рыжеватые волосы в косе, голубые глаза… (Нынче открытки с эдакими сестричками милосердия продаются повсюду – война, знаете ли… Сама царица с царевнами корпию щиплют и с казачками позируют).
Я представился, а звук ее имени отозвался во мне шуршащим эхом, будто взметнул с земли сухие листья порыв ветра - и затих.
- Нет, ты только послушай, Лизонька - тебе понравится! – заговорил Кузовкин, будто вовсе не заметив моего появления. - Измена и изменение – это же однокоренные слова! Я как-то раньше не замечал…Я вообще многого не замечал…
Он поморщился-ухмыльнулся и нацелил на меня палец.
- Сама измена – это ничто, механистический акт! Но потом-то, потом!
- Пашенька, - Лиза озабоченно сморщила лобик, - ты устал, ты ночь не спал…
- Не устал я, а просто премерзко пьян, - мотнул головой Кузовкин и опять мутно уставился на меня. – А потом, потом ты понимаешь, что изменился… Изменил – и изменился, изменила – и сама изменилась… Все, все изменилось - а из-за чего? Из-за нескольких столкновений лобками? - Он (нехорошо и зябко) засмеялся. - Не изменила ему, а изменила его! Вот в чем подлость-то…
Лиза сидела прямо, сцепив руки и смотрела в окно, где (уже давно) созрел бессолнечный, мутный день.
- Ты так говоришь, потому что всегда считал любовь средством, - заговорила Лиза бесцветным голосом. – А я знаю, что любовь – это не средство, любовь – это цель... Любовь – это все! Что бы любовь не натворила, она – права! Любовь даруется Богом, и неужто я должна отвергать дар моего Создателя? Неужто Господь может желать мне худого?
- Да уж, даруется! – глухо протявкал Кузовкин. – А распоряжаются ею людишки, а уж как они умеют распорядиться, я знаю, будьте покойны!
- У тебя просто плохое настроение, Пашенька, - терпеливым голосом отозвалась Лиза. - И нам надо собираться…
Поезд вдруг качнулся вперед, потом отпрянул назад, замер и тоскливый голос шепнул: «Приехали…».
Я молча подхватил свой саквояж и выскользнул из купе...

…Харитон, широко расставив на перроне ноги-жерди, сипло выкрикивал «Прошу в купе своего не оставлять, а также лишнего не уносить!» и поправлял после каждого выкрика фуражку.
- А вы что же - не едете? – повернулся Харитон ко мне и лицо его над перекладиной худых плечей матово затвердело, как парафин. - Могу подвезти до ближайшего.
- Что ж ты убежал-то? Опять голова разболелась, да? – услышал я голос Лизы – она стояла рядом и сжимала обеими руками голубенький, перехваченный белой ленточкой, зонтик. – Ничего, Пашенька - голова сейчас пройдет… Так Харон сказал…Ты просто заплати ему…
И в голове у меня лопнуло черное облако, и я увидел, как с поезда, в загоревшийся рыжей пылью воздух, сходит множество людей - они бесшумными тенями скользили мимо меня с неподвижными лицами, и не было на них ни радости встречи, ни боли разлуки.
А Харитон, раскинув руки, встречал их - как детей, сбивающихся в кучу после бестолковой беготни по двору…
Я встретился с ним глазами и вложил ему в ладонь ледяные медяки. А он принял их без поклона и опять поинтересовался:
- Так что же, поедете?
В последний раз мир изменился.
В последний раз он изменил мне.
В последний раз он изменил меня.
Последний мир распался на шорохи и тени, побледнел и замолчал. И только запах трав, земли, лета и еще чего-то, из самой глубины детства, кружил в моих мертвых легких и колол мой мертвый мозг, смешиваясь с серым паром, окутывающим зеленый чешуйчатый бок поезда.
Я посмотрел на жену.
- Благодарствуйте, - сказал я. - Меня уж встретили…


Теги:





3


Комментарии

#0 13:24  15-05-2008ося фиглярский    
Вечером прочту.

Зачот если чо.

#1 13:31  15-05-2008Красная_Литера_А    
Вот это да......

аж лед по спине.....

#2 14:00  15-05-2008Bdd    
Очень здОрово! И необычно.
#3 14:44  15-05-2008Иван Гилие    
Ух ты, заворожил аж.. сильно, автор, и красиво.. нет слов
#4 15:08  15-05-2008Нови    
Чудесная вещь.

Соглядатай, да?

Только откуда хоругви за спиной взялись? И там где-то еще зуд и звук перепутались.

#5 15:28  15-05-2008Ammodeus    
Нови


Да всего понемногу.

А насчет хоругвей я не спросил - испугался...

#6 15:35  15-05-2008Хренопотам    
Отлично.

Чота зря я этого автора раньше не читал.

#7 15:59  15-05-2008elkart    
Харон, Кондратий... Мда...

не "коротко" колокольчик, а "кратко", но это на мой вкус. а в остальном -- безупречно.

"Пока не вышиб себе..." -- и так по-поездному улетел вдаль обрывок нити разговора.

#8 16:11  15-05-2008Какащенко    
Что -то синтетическое есть в этом рассказе. Автор явно хочет быть похожим ... В каждой строчке сквозит:"Вот как я могу, смотрите, ничем не хуже, чем у господина Н.!"

Да хуже, хуже, так как ТАК уже не отписали великие.

При всей красивости категорически не понравилось

#9 16:13  15-05-2008Какащенко    
Пардон, букафки ибуцца.

Отписали великие, отписали свое и померли, схватив кондратий на полуночном полустанке.

#10 16:39  15-05-2008Ammodeus    
Какащенко


А я и не скрываю этого. И сквозит это не только в каждой строчке, но и самом названии. Шалость такая, видите ли...

#11 17:03  15-05-2008не жрет животных, падаль    
Вильгельм Вундт, большой любитель системного анализа, предлагал пациентам описывать их ощущения от созерцаемых предметов. когда пациент, увидев яблоко, говорил "я вижу яблоко", демиург бил его линейкой по жопе и требовал другого. Вы должны говорить "я вижу нечто круглое, похожее на шар, зеленого цвета, твердое на ощупь..." сие есть чистые ощущения, а не понятия, которыми мы их обозначаемъ. сие твоерние является квазиощущением, интерпретированным и пережеванным. я не хотел яблока, я хотел круглого и зеленого. написано мастерски.
#12 17:14  15-05-2008СъешьМоюПомаду    
Стилизация филиграннейшая. Название - супер! Автор интригующе многогранен.
#13 18:42  15-05-2008Ammodeus    
Сантехник Фаллопий


Спасибо за рубрику

#14 19:13  15-05-2008Шева    
СъешьМоюПомаду: +1
#15 08:39  16-05-2008тень, мля    
очень

спасибо

#16 11:33  16-05-2008matv2hoda    
+1 Ура!
#17 14:11  16-05-2008тихийфон    
Ammodeus, брацкое серце, отличная весч!

один косячок - сначала упоминается фамилия "Кузовкин" (при обносе фуражкой), а потом только сам Кузовкин представляется рассказчику. Нестыковка при подаче от первого лица.

Зачед по любому.

#18 14:20  16-05-2008Ammodeus    
тихийфон


Ах ты глазацтый... И ты прав. Спасибо!

#19 14:46  16-05-2008Немец    
текст шикарен а автор не прост. буду читать автора еще.
#20 14:53  16-05-2008Немец    
вообще-то, да: Харон - Харитон. Великолепная проекция греческого мифа на русский менталитет. Сильный рассказ.
#21 15:04  16-05-2008RRRITA    
Лучщее, что я читала у автора. На мой взгляд.
#22 15:31  16-05-2008Скабичевский    
Завораживает.
#23 19:42  16-05-2008Myxomatosis    
не зря мне автор нравился еще с первых своих текстов. начиная с "осадка"
#24 19:47  16-05-2008Дымыч    
Замечательный расказец.
#25 01:43  17-05-2008Nicholas NN    
очень!

+100

#26 01:43  17-05-2008Nicholas NN    
очень!

+100

#27 01:44  17-05-2008Nicholas NN    
очень!

+100

#28 02:08  17-05-2008Sgt. Pecker    
условности – дрянь, а пиво – нектар! трезвость это мерзость тут автор прав...интересно доростем ли мы когда нить до такого интересного понятия как "булгаковщина"? по моему это оно хочь и красыво...
#29 02:13  17-05-2008Nicholas NN    
Сорри за многократность, то компьютер виноват.
#30 02:46  17-05-2008ЁПРСТ    
Интересно, глубоко копает автор. Понравилось очень.

Утром перечитаю.

#31 17:36  17-05-2008Ammodeus    
Nicholas NN, у тебя очень, очень хороший компьютер... спасибо тебе и ему (трижды).


И спасибо всем откомментившим.

#32 09:23  23-10-2008Красная_Литера_А    
Ах, где же Вы, Ammodeus.. автор чудесных строк...
#33 13:00  05-09-2013Наталья Туманцева    
+
#34 00:38  15-10-2013Файк    
+

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [52] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....