Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

ИстФак:: - ''Наши''

''Наши''

Автор: viper polar red
   [ принято к публикации 01:14  15-07-2008 | Француский самагонщик | Просмотров: 522]
О Лещенко, мало что было известно его товарищам по оружию. Сам он не распространялся на этот счёт, а задавать ему вопросы личного характера красноармейцы не решались. Поговаривали только, что жену его зарубили насмерть казаки. Но это было лишь предположение. Ведь должно же быть, хоть какое то оправдание его угрюмому и суровому виду.

Но сегодня вечером Захарыч решил вызвать командира на откровенность. Почему-то именно сегодня Лещенко был настроен на подобные разговоры. Видимо сказывалась усталость последних недель уходящей осени вызванная кровавыми и неожиданными событиями на побережье Азова.
- Слышь, Лешенко, а у тебя дети есть? – Спросил Захарыч.
- Да вот не нажили мы с Алексеевной детей-то. Не срослось что-то…
Захарыч хитро прищурился, затянулся самокруткой и, выпустив облако густого и едкого дыма, продолжил своё незатейливое дознание:
- Не беда. Наживёте ещё.
- Да нет, Захарыч. Вряд ли. – Ответил командир.
- А чего? Аль не магёт?
- Умерла моя Алексеевна. – Коротко ответил Лященко. Ему вдруг захотелось рассказать Захарычу и про тиф, и про ужасающий и беспощадный голод, покосившие всю их деревню, но он сдержался, и только махнул рукой.

Видя, что вытянуть сегодня из Лещенко ничего больше не удастся, Захарыч решил посвятить командира в хитросплетения своей родословной, но они не вызвали живого интереса командира. Из-за болтливости Захарыча, подробности эти давно были известны всему полку.
- А у меня сын. Здоровый, наверное, обалдуй уже. Скоро восьмой год как. - Задумчиво сказал Захарыч. Помолчал с минуту и спросил:
- А чего там, не слышно когда домой-то?
Лещенко только пожал плечами. Почесал небритый подбородок и с неохотой ответил:
- Да хер его знает. Деникина разобьём, а там видно будет. А вообще-то я не знаю. Мировая революция потом, вроде.
- Это что ж, опять в ружьё? Когда же я сынка увижу. Да и баба моя одна там. Как она справляется? – Уныло запричитал Захарыч.
- Ты мне эти контрреволюционные разговоры брось! Не время сейчас в поле раком стоять! - Да я чо,… я ни чо. Мне бы только семью повидать. Хоть одним глазком. – Смущенно и испуганно протянул Захарыч.

Лещенко сам уже давно дома не был. Ещё с «германской». Лет пять уж поди. Он вздохнул и что бы не дать тяжёлым мыслям овладеть собой, поднялся, и, растолкав третьего присутствующего в хате красноармейца, сказал:
- Сафронов, сходи, глянь, как там арестанты.
- Да чего на них глядеть-то.… – Начал было Захарыч, да Лешенко так грозно посмотрел на него, что тот осекся.
- Смотри, Иван, как бы тебя твой длинный язык до худа не довёл. – Сказал ему Лещенко и поторопил закопавшегося в шинели Сафронова:
- Давай парень, живее. А я пойду узнаю, может из штаба какие указания были.

Арестанты содержались в ближайшем покосившемся, но достаточно крепком на вид сарае с добротной дверью запиравшейся на поржавевший «амбарный» замок. В двери было выпилено небольшое окно, в которое при желании можно было просунуть разве что голову.

***
Арестанты, в количестве четырёх человек представляли собой достаточно разношерстную компанию. Самым опасным, безусловно, был ротмистр Еремеев. Даже не смотря на лёгкое ранение, держался он независимо. Ротмистр был несколько щуплым на вид, но огонь в глазах и волевой подбородок, выдавали в нём человека смелого и решительного. Потеряв своё подразделение после кровопролитного боя у станицы Брюховецкой, он трое суток пытался пробраться через «красные» кордоны к «своим», пока обессилевший и голодный не вышел на тракт. Там его и подобрал Емельян Ступин ехавший с женой на подводе в сторону станицы Приморско-Ахтырской. То есть в сторону невидимой, и постоянно меняющейся линии фронта. Вечером того же дня их и задержал пикет «красных».

Четвёртым арестованным был семинарист из Новороссийска. Когда «взяли» Ступина с женой и офицером то уже при въезде в деревню, шедший по дороге парень и дополнил этот печальный квартет. Всё бы ничего, да вот в котомке у него красноармеец Сафронов обнаружил две ручных гранаты «Миллз-Бомб». На кой чёрт они понадобились семинаристу, неизвестно. Может быть, закончившиеся в марте-апреле 1920 года боевые действия на Кубани и в Новороссийске и установившееся на время затишье стали причиной такого вот легкомысленного поведения местных жителей.

***
Сафронов, выйдя из натопленной избы во двор, зябко передернул плечами и поплёлся в сторону «арестантской». Начало октября выдалось тогда непривычно морозным для этих мест. Да ещё близость морского побережья добавляла и без того холодному ветру какую-то пронизывающую до самых костей колкость.

- Эй, не помёрзли там? – Спросил красноармеец, боязливо вглядываясь в черноту маленького окошка.
- Холодно, однако. – Раздался из темноты голос одного из арестованных. Судя по всему, Емельяна Ступина.
- Вы бы нас на допрос вызывали что ли. Погреться. Тут всё-таки женщина.– Подал голос ротмистр.
- Дык,… допрашивали уже. Сколько можно? – Оправдывался Сафронов.
- Так что нам теперь, перемёрзнуть тут что ли? – Не унимался ротмистр Еремеев.
Сафронов и сам понимал, что держать живых людей в такие морозные дни в холодном сарае не совсем правильно. Не по человечески как-то.
- Щас, кипятку принесу. – Ответил он и быстро пошел обратно в хату.

В этот момент набухшие свинцом облака, второй день застилавшие небо от края и до края, разродились, наконец, первыми хлопьями снега. «Прям как у нас в Архангельске», подумал Сафронов, задержавшись на мгновение на пороге и обводя взглядом двор, начавший уже покрываться белым снежным покрывалом.

***
- Слышь, офицерик,… как там, в Петрограде то было всё? А то мы тут живём уж третий год в неведении. То белые, то красные. – Спросил Емельян, обхватив руками оловянную чашку и прихлёбывая обжигающий внутренности кипяток.
- Да не был я в Петербурге. Я на фронте тогда был. Революция произошла без моего участия, старик. Вот так вот.

Дед замолчал. Но видимо, сидеть в полной тишине ему было не в моготу, и он опять обратился к ротмистру:
- Ты женат, хлопец, или как?
- Женат отец, да вот где жену искать теперь я не знаю. Писала из Самары в последний раз, от родственников. Слышал, что они потом в Крым подались, а оттуда в Константинополь.
- И что? Нету у тебя больше сродственников? – Снова спросил Емельян.
- Да помолчи ужо, чорт старый! Чего человека мучаешь? – Подала голос жена Емельяна.
- Цыц, баба! Не встревай в мужской разговор! – Оборвал жену мужик и снова обратился к ротмистру:
- Чего вы всё воюете? Может, хватит ужо? Не наубивались друг дружку?
- Я Царю и Отечеству присягал, отец.
- Дык, царь же говорят, злыдень и кровопийца был... – начал было Емельян.
- Кто? Кто говорит?
- Ну, дык,… эти… красные и говорят.
- Красные моего брата расстреляли. И всю его семью. Жену и двоих детей. Так кто кровопийца? – Тихо спросил ротмистр.

Воцарилось молчание, изредка нарушаемое вздохами женщины и отчаянным шморганием семинариста. Ротмистр Еремеев, допив одним глотком оставшийся в кружке кипяток обратился к пареньку:
- Эй, парень, как тебя?
- Петя. Пётр. – Раздался сдавленный голос из темноты.
- На кой ляд, скажи мне Пётр, ты таскаешь с собой гранаты? Может, убить кого собираешься?
- Да я нашёл их. Подобрал просто. Фейерверк хотел устроить. – Ответил семинарист и снова шморгнул носом.
- Будет тебе завтра фейерверк парень. Тебе сколько лет?
- Шестнадцать. А что будет. Ну, завтра?
- Выпорют тебя и к родителям отправят. И родители тебя выпорют, и правильно сделают. Я бы выпорол. - Рассмеялся ротмистр, и спросил:
- Есть у тебя родители?
- Мамка. Батю немцы убили. – Сказал парень и всхлипнул.
- Ладно, спать пора покладаться. – Подвёл черту Емельян: - Утро вечера мудренее.

***
- Ну что там? – Спросил Лещенко вошедшего красноармейца.
- Известно, мёрзнут. Кипятку бы им.
- Давай Захарыч заварку свою. Сахар есть? – Спросил Лещенко.
- Да какой щас сахар?!
- Давай, давай. Есть у тебя, я знаю. – Сказал Лещенко, и помолчав с минуту, добавил:
- Завтра выдвигаемся. На Новороссийск идём.
- А с этими что? – Спросил Захарыч.
- Завтра утром всех четверых в расход.

Захарыч, собравшийся было лезть за пазуху, к заначке с сахаром, замер. Сафронов тоже застыл на пороге с котелком в руке.
- Что, всех?
- Плохо слышали?
- Может Старика с женой,… того. Они вроде наши. Свои, то есть. – Начал было Захарыч.
- «Наши» раненых белых офицеров через линию фронта не перевозят. – Резко ответил Лещенко.

Жидкий чай заваривался в давящей на уши тишине. Захарыч начал было откалывать от куска сахара, да плюнул, и передал Сафронову все, что у него оставалось. Только остатки сгрёб ладонью со стола и забросил себе в рот.

- Чего там? Снег что ли? – Спросил Захарыч, когда Сафронов вернулся с пустым котелком и с порога стал отряхивать шинель от белого морозного пуха.
- Хрен ли спрашиваешь, Захарыч? Не видишь штоль? – Злобно ответил красноармеец.
- Хрен ли, хрен ли.… Только и знаешь, это своё хрен ли. Я тебя по-человечески спросил.
- А я тебе по-человечески ответил.
- Да пошел ты!
- Сам пошёл…
- Прекратить! – Рявкнул Лещенко, и с силой приложил ладонью по деревянному столу.
- Сейчас спать. Завтра до хутора Степного, а оттуда на Новороссийск. А этих, - он мотнул головой в сторону окна, - нам с собой тащить, резона нет. Я сейчас заступлю, а ты, Захарыч, в два меня сменишь. Ты в четыре. – Указал Лещенко на Сафронова.

Лещенко прикрутил керосинку и без того дававшую скудный свет, и завернувшись в тулуп, прилёг на лавке. Ему не спалось и поворочавшись ещё немного, он произнёс, обращаясь ни к кому-то конкретному, а скорее к себе самому:
- Я понимаю, враг, он тоже - человек. Может, и мать по нему плакать будет безутешно, или дети там… сиротами останутся. Но ведь тут как, или ты их, или они тебя. Если первым не успеешь, и дашь этим мыслям захватить тебя, то…
- Дык,… понятно. – Ответил Захарыч и до утра больше уже никто не проронил ни слова.

***
Снег перестал идти где-то с середины ночи, поэтому земля была укрыта белым покрывалом не полностью, а с проплешинами, в которых угадывались ворохи палой листвы, или засохшие, но ещё местами зелёные пучки травы.
Сафронов растолкал товарищей и вскоре они уже были готовы к неприятному, но такому необходимому для дела революции мероприятию.

- Может, паренька хоть отпустим? – Спросил с надеждой Захарыч.
Лещенко застёгнув портупею и прицепив сбоку деревянную кобуру, хлопнул себя по бокам «кожанки», как бы прогоняя из своего нутра вчерашнее проявление слабохарактерности и малодушия, уверенным голосом произнёс:
- В прошлом году в Новочеркасске, барышня в штаб армии пришла. Никто не остановил. А барышня подорвала себя и жизни двенадцати наших ребят вместе с собой унесла. И это БАРЫШНЯ! А тут целый семинарист-бомбист, блять!

***
Унылая процессия вышла за околицу и направилась в сторону леса. Углубившись в лесную полосу, Лещенко приказал «арестованным» остановиться и повернуться лицом к красноармейцам. Затем в морозном воздухе глухо зазвучал его голос:
- Именем революции… вероломно… чаяния мирового пролетариата… унижения… привести в исполнение!

Захарыч, пожалев Сафронова, взял на себя семинариста.
- В офицера стреляй. – Сказал он молодому красноармейцу.
После первого залпа оба, и семинарист, и ротмистр, упали, как подкошенные.
После второго Емельян неуклюже завалился на бок, а его жена, не переставая всё время с начала пламенной речи Лещенко надрывно подвывать, упала на колени.

- Куда ты стреляешь, сволочь! Сафронов, я тебе говорю! – Заорал Лещенко, а затем снова:
- Перезаряжай! Пли!

Два выстрела грохнули одновременно, и женщина, резко запрокинув голову, отклонилась назад всем телом и упала в снег, продолжая выть.

- Раненых добить надо. Если есть... – произнёс Лещенко.
Бойцы подошли вплотную к расстрелянным. Захарыч, подталкивая их прикладом, так, как будто ворошил палкой куст, собирая подосиновики, удостоверился, что трое из четверых вчерашних «арестантов» мертвы. Сафронов стоял над раненой женщиной и с любопытством разглядывал её причудливо вывернутое тело.
- Сафронов! – Окликнул молодого красноармейца Лещенко, и тот, выйдя из ступора, слегка подавшись вперёд, и как-то по-стариковски сгорбившись, стал методично и тупо бить прикладом лежащую женщину по голове. Вскоре под глухими ударами приклада женщина конвульсивно дёрнулась, но вой продолжался, нарастая всё громче, и Сафронов продолжал бить и бить, погружая приклад в вязкое, кровавое месиво.
- Прекрати! Хватит, я сказал! – Закричал Лещенко, и они вдвоём с Захарычем оттащили Сафронова от распростёртого тела. Только теперь они поняли, что нарастающий вой издавала вовсе не женщина, которая была уже мертва, а именно Сафронов.
- Парень, хватит. Слышь, хватит уже. Ну, перестань, не раскисай. – Твердил Лещенко.

***

На снегу, на прелой листве и в сухой траве, были видны капли густой крови, от бледно-оранжевой до ярко-красной. Словно осенние ягоды, рассыпанные, чьей то неловкой рукой.

- На морошку похоже. – Тихо произнёс Сафронов.
- Что? – Спросил Лещенко.
- Как дома у нас…. В Архангельске…. Ну, морошка, ягода такая.

2008 vpr


Теги:





1


Комментарии

#0 10:00  15-07-2008Докторъ Ливсин    
эпическое полотно..

блин, прямо - таки "Бородинская панорама"..ususususus..

пы.сы.только вот география что-то какая-то неправильная..хоть и Брюховецкая, и Приморско -АхтАрск и Новоросс и рядом, но это как "он шел на Одессу, а вышел к Херсону.."х\з может, тогда все так шарахались по степям и по взгорьям..

#1 10:06  15-07-2008херр Римас    
Прочитано 2 раза. Неплохо.
#2 10:37  15-07-2008elkart    
"Я бегу на Дон, только не к твоему собачьему Сиверсу, а к генералу Краснову." (с)

Понравилось. Некоторые слова бы позаменить.

#3 10:40  15-07-2008АЛУ ЗЕФ    
Неплохо, аффтор на мой взгляд правильно поступил, не увлекшись историческими моментами и переведя суть текста к перепитиям межчеловеческих отношений. Единственный минус, на мой взгляд - текст переполнен героями, на которых приходится обращать внимание, но в общем понравилось, пешы исчо.
#4 10:49  15-07-2008Павел Цаплин    
Редаки, убирите пожалуйста запятую в первой строчке после Лещенко - явная же опечатка, читать мешает. Написано хорошо, только я не слишком понимаю как такое писать не имея личного опыта, хотя бы приватных разговоров с очевидцами, а просто фантазии из головы или пересказ прочитанного у других.
#5 11:20  15-07-2008Тайлер Иванов    
молдец автор. понравилось.
#6 11:55  15-07-2008Дикс    
и каждый раз так по-разному пишет шельма, что я уж сомневаться начинаю.

ну да ладно.

рассказ - гуд

#7 12:03  15-07-2008RRRITA    
Тронуло. За живое прям. Спасибо, автор.
#8 12:06  15-07-2008Арлекин    
да, занятно. токо почему то фамилия героя так и норовила прочитаться как лЕщенко. и несколько раз всётки прочиталась
#9 14:40  15-07-2008Леся    
классно! Живая такая картинка вырисовывается. ЛП, кажется, накрыла волна патриотизма.
#10 16:11  15-07-2008viper polar red    
ФС,спасибо за кавычки.

И всем спасибо за внимание к маему выдристу...

#11 16:18  15-07-2008viper polar red    
Арлекин

Дык, такая хвамилея и есть...


Павел Цаплин

Камрад, ты знаешь, я вот старушек тоже в очко не ебал, да и многие из нас тоже. Хотя, периодически пишут об этом... как это аонимать, а?


Докторъ Ливсин

Для бешеной собаки семь вёрст - не крюк (с) ыыы. Ты чо, я ж сам с Кубани... Там всё рядом. Чай не Масква...


АЛУ ЗЕФ

Героев, может и дохуя, но вотзахотелось так... Не писать же про двоих врагов. Сошлись, пастриляле друг друга и разошлися ...

#12 16:33  15-07-2008Павел Цаплин    
viper polar red 16:18 15-07-2008

Да не, это я для себя не понимаю. Томас Манн тоже с Иосифом и его братьями знаком не был. Я ж говорю, написано хорошо - не обижайся.

#13 18:27  15-07-2008viper polar red    
Павел Цаплин

Да не, я не обижаюсь. Наоборот, сам задумался.

хорошо
#15 01:18  16-07-2008Викторыч    
Когда ВОВ происходила, тоже пленных немцев расстреливали, если чё. Даже немецких коммунистов, были такие, сдавались, а их в расход.
#16 20:31  16-07-2008Шева    
Очень хорошо. Афтор - спасибо.
#17 09:18  17-07-2008viper polar red    
Викторыч


Тут вопщем то и не про расстрел. При чём тут ВОВ и немцы...

#18 09:43  21-07-2008СниК0.0.01    
ваще... мастер бляхо

радует что на ЛП столько талантливых песателей!

Павел Цаплин, был такой несколько лет назад ТВ-сериал "Человек Войны". рекомендую посматреть. Раскрыта тема психологии человека на войне - всеобщего мрачного абсурда и потеря ощущения ценности жизни. Такое не так то и трудно представить, необязательно быть в такой ситуации самому.

#19 10:13  21-07-2008Гусар    
Ну, прямо Мишка Шолохов! Помните - "Донские рассказы"? И бабелевская "Конармия" так и ржет в тексте. С самого начала рассказик казался знакомым. И финал предсказуемым. Дежавю, бля! Или это фирменный признак классиков?

ИМХО, конечно.

#20 01:34  22-07-2008viper polar red    
Ога, признак. Да...

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
17:26  05-10-2016
: [12] [ИстФак]
- Попроще надо жить, monsieur, попроще.
Ты слышишь лапки маленьких крысят?
Не выходил бы давеча на площадь.
Ты знал, тираны это не простят.

Твои мечты, фантазии – нелепость.
Ушел бы в море, как российский флот.
Ночь над Невой. Белеет камнем крепость,
И там, где кронверк, строят эшафот....
21:42  26-09-2016
: [10] [ИстФак]
Леонид Ильич Брежнев, тяжело сопя и покряхтывая поднялся на трибуну, раскрыл папку с профилем Ленина, неторопливо надел роговые очки, и начал читать речь:

- Кхе, кхе... Товарищи, кхе, я хотел бы поздравить наш великий, могучий советский народ, кхе, кхе, с окончанием старой пятилетки, кхе, кхе, и началом новой кхе, кхе....
Котовский очень любил делать две вещи, которые позволяли ему забыть о тяжелых буднях комкора - долго скакать на коне, и прыгать с парашютом. Конь у него был кобыла, а парашюта не было совсем. Поэтому, когда у кобылы начиналась течка, и скакать на ней было не комильфо, он приходил в местный аэроклуб, и рявкал в лицо вытянувшегося во фрунт перепуганного директора:

- Еб вашу мать, блядь, Котовский, нахуй суки, парашют, мать вашу блядь нахуй !...
НЕБО НАСУПИЛО ТУЧИ КОСМАТЫЕ...
.
Небо насупило тучи косматые
Плюнуло мелким дождем.
Встретился как-то в районе Арбата я
С бронзовым в кепке Вождем.
.
Чапал походкой Ильич осторожною,
Взгляд арестански-лукав.
Финским поблескивал изредка ножиком,
Спрятанным в правый рукав....
17:45  15-08-2016
: [6] [ИстФак]
Заскучали лошади,
Птицы пригорюнились,
Новостям кручинится
Мудрый наш народ.

Собрались на площади,
Слёзы, сплошь, да слюни там,
Лишь подонок конченый:
"Царь, не царь, урод!"

"Ах, ты, сука сучная,
Где переебенилось?...