Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Доктор Фердинанд

Доктор Фердинанд

Автор: МУБЫШЪ_ЖЫХЫШЪ
   [ принято к публикации 02:58  16-01-2004 | | Просмотров: 762]
(1)

Он встал и заходил по кабинету.
- Нет, ведь позвольте, что-то какое-то несоответствие. Все не укладывается в обычную пироговую схему. Долевую. Ну, понимаете, когда пирог режут на части и схематично показывают доли – доля преобладания среди людей разного типа онтогенеза в квадрате поискового солнечного зайчика… Ах, да, вот это мысль. Генерировать солнечный свет с других участков земного шара и использовать его там, где темно. С одной стороны – колоссальная экономия электроэнергии, с другой – чудовищные потери той же электроэнергии при техническом воплощении данной задачи. Пиррова победа. Как и у каждого из нас.
Он сосредоточенно мерил шагами кабинет, тикали непонятно как туда попавшие большие антикварные напольные часы, а я поворачивал голову вслед за ним. Туда, куда он передвигался – от потрескавшейся раковины с загаженным косо висящим зеркалом и нечистым вафельным полотенцем над ней, и до вешалки на противоположной стене, на котором висело его потрепанное асфальтное пальтишко. Ну, или роскошное бронированное пальто. С хвостиком его мыслей, которые незаметно волочились по полу вслед за его мерными шагами и постепенно собирались в клубок.

- Вы знаете, Михаил, я сейчас все чаще, в силу данной моей тенденции, смотрю на вещи несколько иначе. Однако, несхожесть этого взгляда, в отличие от детства, выражается как раз в его подобии или даже смежности. Нелепость какая-то. Понимаете, я лет с трех как-то сам по себе знал, что моего немца, который сидит у меня в голове и иногда там ворочается, звали Фердинанд. И никогда никому об этом не говорил. Даже маме или старшей сестре, которую нежно люблю и по сей день. И представляете, в первый же или второй день в первом классе школы Слава Наседкин, тот самый полугидроцефал, который в тетради, называемой «рабочая пропись» не рисовал галочки, как мы все, а размазывал зеленые сопли, вдруг ни с того ни с сего посмотрел мне в глаза и сказал: «Привет, Фердинанд! Я ждал тебя!». И снова замолчал и стал дальше размазывать сопли. Потом меня всю жизнь все стали звать Фердинандом. Даже мама и сестра, когда им об этом сказала учительница.

Он подошел к столу, схватил с него трубку с оплавленными краями и набил ее табаком из новой пачки. Первый клуб сизого дыма отправился в потрескавшийся потолок, а он продолжал:

- Странно… Как-то не хочется вспоминать, но все же рискну. Первая же девушка, которая мне понравилась и на которую я, стыдно сказать, столько бессонных ночей мастурбировал, представляя ее себе в разных видах, сказала мне: «Знаешь ли, Фердинанд, у тебя есть один недостаток. И я лягу с тобой в постель, и пройдусь перед тобой медленно голая в чулках, и позволю тебе осмотреть мое тело и сделать все, что ты со мной хочешь, если ты сделаешь только одну вещь. Сделай так, чтобы твое отражение в зеркале двигалось точно в такт твоим движениям и с такой же скоростью, как и ты сам».
Если б вы знали, Михаил, чего мне стоило заставить свое отражение двигаться в точности так же, как и я. Я использовал много зеркал разного качества и часами разговаривал со своим отражением, даже ведь и семя изливал, глядя на него, и уж как я его уговаривал, как уговаривал. Но когда оно, наконец, согласилось и торжественно пообещало мне продемонстрировать это перед моей пассией, и я позвал ее, во время контрольного просмотра (она уже была в чулках и парике, раздетая и готовая при наличии доказательств лечь со мной в постель и покориться всяческой моей воле) я просто повернулся налево и показал язык, отражение же, тот другой проказник Фердинанд, - он всмотрелся в мутное зеркало над раковиной, - достало свой член и сказало моей невесте: «Щас ты отсосешь довольно круто, шалава!».
С тех пор я ее не видел, хотя и даже был женат. Жаль, что не на ней.

Он снова внимательно всмотрелся в поганое небольшое зеркало и вдруг взвизгнул, как ужаленный. Я подошел и стал всматриваться вместе с ним. Он медленно повернулся вправо и влево, отражение в точности повторяло его движения, но делало это еще медленнее, чем он. С небольшим запозданием. С небольшой задержкой рейса.
- Послушайте, доктор, Фердинанд. Любую такую задержку ведь можно приравнять к определенному шаблону и досконально описать с помощью математической модели! – сказал я, откинувшись на спинку кресла, но тут же замолчал, пораженный синим намерением, вылетевшим у него из темечка.
За десятую долю секунды, за миллиметр расстояния его кулака о мутную поверхность, за все миллиарды лет существования зеркал во Вселенной я знал, что не смогу его остановить.
От центра, куда попала костяшка его сразу опухшего и обросшего паутинкой тонких струек крови кулака, разошлись во все стороны бодрые кривые трещины, образуя длинненькие треугольнички осколков. И мне даже можно было не вставать, глядя на его перекошенного от горя лицо, зная, что не успею, не успею, не успею, когда он страшно медленно поднес и вдавил один осколок себе куда-то под кадык.

Когда он начал падать, я успел заметить, что его неровное отражение в оставшихся на месте осколках зеркала стало тоже падать.
Только чуть-чуть помедленнее.

(2)

- Запись. Запись. Пациент номер три, семнадцатое октября две тысячи третьего года. Рабочая запись. Если вы, Михаил, не возражаете, я буду записывать. Это рабочая запись, и я должен вас предупредить, что она является строго конфиденциальным внутренним материалом. Никто о ней не узнает. Не узнает о ней никто, - последнюю фазу он произнес нараспев и улыбнулся.

В кабинете были задернуты шторы, и стоял приятный сумрак. Высокий тощий неопрятно одетый человек, скрючившийся в кресле напротив него, всхлипнул и невнятно кивнул.
- Расскажите, что вас беспокоит.
- Я это… доктор … по-простому… так сказать, прямо к сути перейду. Я зарплату тогда получил. Да. Прямо к сути. Вкратце постараюсь сначала. Вы поймете зачем. Получил я тогда зарплату, ну стою у метро, пива уже пару бутылок выпил, похорошело. У метро стою, думаю куда двинуть, - эти подходят – один высокий такой, как я, лысый, Шаляпиным назвался, прямо вот так, по фамилии, говорит, называй. Высокий этот, да. А второй толстый такой, ниже его на голову, Эдик, толстый да вертлявый такой. Ну че, разговорились, то да се, пятое-десятое, пошли, говорят в кафешку буханем. Эти громко они назвали, кафешка, это гадюшник был, зверинец такой, с водкой дешевой паленой. Ну че, мне-то денег не жалко, да и не так их много, чтоб развести меня да ограбить, пошли. Выжрали там литр наверно на троих в блевотине этой, потом Шаляпин говорит, пошли, говорит, к нему, по дороге еще пару флаконов возьмем, дешевле будет. Ну пришли к нему, хата у него грязная, как у алкаша, стали еще пить да за жизнь говорить, потом я им дочку показал, достал из сумки. А они озверели, штаны поснимали, члены свои лиловые достали и говорят – мы, говорят, щас ее выебем. Ну вы поймите, хоть и кукла она, но дочь моя родная все-таки. Они ее изнасиловать хотели, Эдик этот говорит, я первый типа, давай, лысый, уступи. И на меня – ноль внимания. А дочурку мою, Настеньку, уж на столе разложили, ножки-ручки ей чуть не вырвали.
Там рядом со стулом, где я сидел, гантель ржавая валялась. Шаляпин ему говорит – ты, грит, ей на клык дай скорей, а я раком ее поставлю. Только увлеклись они, так я одному сначала по черепу, потом второму. Сильно так ударил, от души. Хотел уже сваливать, а тут оказалось, бабка старая спала дома, как раз проснулась. Хотел и ее – не успел, в подъезд выскочила, крики, вопли, милиция… Дочку-то они конфисковали, жалко.

- А вот скажите, Михаил, не было ли у вас…
Тощий человек по имени Михаил встал, подошел к доктору, с добротой посмотрел ему в глаза и сказал:
- Уже все начало меняться. Надо идти. Пошли, доктор. Вам же лучше будет.

И взял его за руку.

Эта улица была так же разбита и безжизненна, как и все остальные. Часть мостовой почему-то поднималась вертикально и забегала на стены домов, а некоторые дома как-то странно выделялись горизонтально прямо из тумана. Грязи почти не было, неба не было видно за белесой пеленой, а ямы имели прямоугольные очертания.
- Это так иногда улицы проворачивает, ложит в горизонт, - сказал Михаил, ведя бодро обходя нагромождения обломков и ведя доктора за руку, - город, надо заметить, живет своей отдельной жизнью. Он разбит и разрушен, но не обездолен. Ведь качественные достижения, даже в худшую сторону, все равно не изменят суспензии достижимости. Моей суспензии, а, следовательно, и твоей. Я тебя сюда привел не за тем, чтоб осколками мира любоваться. А чтоб опознать, что ты можешь приобрести, а что не можешь. Мы сейчас найдем одного человека, он тебе объяснит.

Они шли довольно долго – то спускаясь в ямы, то взбираясь с трудом на ушедшие глубоко в землю перекошенные дома с уцелевшими стеклами. Иногда они шли вертикально вверх, прямо по стене, и тогда доктор понял, что здесь изменяется даже вектор гравитации. Это было так необычно, что он, было, захныкал, на что Михаил строго сказал: «перестаньте, доктор, вы же мужчина. Вам еще предстоит выполнить миссию. Просто я не могу это толково объяснить, вот и веду вас к Космонавту».

Наконец, они нашли Космонавта. Тот спал прямо на земле и громко храпел, казалось, в тяжелом пьяном сне, однако быстро вскочил, едва только Михаил легонько потряс его за плечо, и бодренько подошедши к доктору, протянул ему руку.

- Зеленый Космонавт.
- Э… Доктор. Просто доктор. Э… Фердинанд, если вы не против.
- Приятно познакомиться, - Космонавт склонил голову, отчего чуть завибрировали две антенны у него на шлеме, - это вы не беспокойтесь, доктор, что я простужусь на земле. У меня ведь скафандр толстый, - он обвел себя руками, - это ведь толстый он, ни в жизнь не простужусь. Это я вам говорю, потому что вы – доктор. Да.

- Слушаю вас, господин Космонавт. Что вас беспокоит? Вручил ли вам господин Президент уже звезду Героя?

- Ах, не надо ерничать, господин доктор. Вы здесь по делу, а вовсе не за этим. Давайте экономить время, пойдем же скорее со мной, я вас введу в курс дела. Вы, Михаил, пойдемте без промедления тоже.

Прежде чем они нашли то, что искали, им пришлось покружить еще по нескольким угловатым кварталам с вросшими в землю и висящими в воздухе зданиями.
Небольшая площадь была почти свободна от развалин и осколков домов. Они перед ней остановились. Космонавт, вдруг ставши необычайно сосредоточенным и серьезным, показал рукой вперед:

- Видите, доктор, тропинку? Вон там, в конце площади, между двух двухэтажных домов? За ней – стена. Сейчас плохо видно, издалека, но подойти ближе пока что нет возможности, я вас уверяю. По стене надо залезть. Это будет не очень трудно – из нее торчит арматура всякая и есть много выступов. Когда залезете наверх, там и увидите то, что надо увидеть. И сразу прыгайте вниз. Да не бойтесь – вода теплая. Вот, собственно, и все. Ах, да, чуть не упустил самое важное. По дороге до стены может быть пара мин. Необычных. Вы поймете их значение, сами поймете. Не трогайте их ни в коем случае. Все, идите. Прямо, никуда не сворачивая.
- А точно надо-то? – с сомнением спросил доктор, - ведь неизвестность прямо какая-то…
- А то… Надо, доктор, надо. Идите.

Доктор, неуверенно озираясь, стал двигаться через площадь. Сначала его шаги были неуверенны, потом он чуть ускорил темп. Космонавт некоторое время смотрел ему вслед, потом дернул за рукав застывшего Михаила и повлек его к ближайшему окну.
- Будем смотреть здесь – здесь лучше будет видно, - сказал он и улыбнулся, - посмотрим, как он справится с минами.
Михаил снял солнцезащитные очки и вытер обильный пот со лба. Становилось жарко.
Когда доктор увидел ее, ему стало немножко не по себе. Задрожала слегка картинка затянутого низкими облаками неба, и застучало сердце низким тяжелым гулом. Кукла сидела на асфальте, облокотившись об стену. Ее голубые глаза смотрели прямо на нее. И без того короткое платьице было задрано, обнажая соблазнительные донельзя точеные пластмассовые ноги, а в самих глазах, почти осмысленных – нет-нет – точно осмысленных, он прочитал такой призыв, от которого сразу же оттопырилась значительно ширинка его серых брюк, и вспотели ладони. Когда он обратил внимание на ее руки – они были протянуты к нему – последние пять-шесть шагов к ней он пробежал.

Она совершенно не сопротивлялась. Она покорно дала себя в его руки и покорилась ему. Ее глаза смотрели все также миролюбиво, и только закрылись, подчиняясь неизбежному вектору гравитации, когда он ее повалил на спину и содрал с нее узкие шелковые трусики. При этом он случайно отодрал ее ногу, но сил приделывать ее обратно уже не было. С утробным стоном он засунул в нее свой разбухший до пределов член – ему хватило только пяти-шести слабых фрикций.

Потом он тяжело встал и огляделся. Вокруг никого не было. Тогда он издал вздох облегчения и стал заправляться и застегивать ширинку.
Кто-то легонько похлопал его по плечу. Он сильно вздрогнул и поднял глаза.
Высокий и лысый и подвижный, казалось, никогда не перестающий вертеться, толстый стояли и недобро смотрели на него.

- Послушай, уважаемый, а ведь это – наша сестра. И ведь ты ее изнасиловал. И ведь, видимо, придется заплатить. Хорошо заплатить, - очень спокойно и размеренно сказал лысый. Толстый молчал и смотрел на него.
- Ребята, так послушайте, я ж не знал… Это… Ребята, вы меня разыгрываете, да? Может, выпьем пойдем где тут? Может…
- Нет, мы тебя не разыгрываем, - сказал лысый все также спокойно. Толстый, глядя непроницаемо, извлек из кулака метр веревки и стал удобно наматывать ее на второй кулак. Кукла молча валялась у стенки. У обрывка ее оторванной ноги было сыро. Почему-то почти все визуальное пространство доктора было занято именно этой сыростью. Мелко, противно задрожали коленки. Захотелось сказать что-то видное и большое, но ничего не шло на ум.
- Ребята… так она же… кукл… …Ааааа!!! – надрывно заорал он и бросился бежать.

Пробежав метров сто, он понял, что не слышит за собой тяжелый стук подошв погони и оглянулся. Они стояли все на том же месте, только оба просто покатывались от дикого хохота. Они не обращали на него никакого внимания, а просто стояли и смеялись и смеялись. Даже с такого расстояния ему было прекрасно видно, что им – хорошо.
Когда он снова посмотрел вперед, то увидел, что прямо перед ним – утыканная арматурой обшарпанная стена. Тяжело пыхтя и досадуя на лишний вес, он стал упрямо карабкаться вверх.

С вершины стены был очень хороший обзор – нестерпимо ярко сияло тропической солнце, на дне лагуны прорисовывалась каждая отдельная ветвь коралла, а у маленьких пристаней стояли длинные узкие пироги с боковыми балансирующими поплавками. За высокими кокосовыми рощами проглядывались крыши лачуг. Над океаном спешили куда-то по небу длинные грозди веселых облаков. Слышалось спокойное пение птиц.
И прыгать надо было именно туда – в прозрачную воду лагуны, в стада резвящихся разноцветных рыбок – веселую и беззаботную страну Баунти. Высота была метров десять, и прыгать было страшновато, но доктор был уверен, что в том месте у лагуны достаточная глубина.

Космонавт, нехорошо улыбаясь, подмигнул Михаилу.
- Прыгнет или нет? Теперь-то, проколовшись на первой же мине! – пробормотал он.

Михаил пожал плечами, но даже и за десять метров до соприкосновения доктора с прозрачной неподвижной поверхностью он уже слышал жуткий звон разбивающегося под весом врезающегося в него падающего тела стекла и видел проваливающееся куда-то бесконечно вниз освежеванное, словно стейк-полуфабрикат, тело доктора…

(3)

Он встал и заходил по кабинету.
- Вы знаете, Михаил, я сейчас все чаще, в силу данной моей тенденции, смотрю на вещи несколько иначе. Однако, несхожесть этого взгляда, в отличие от детства, выражается как раз в его подобии или даже смежности. Нелепость какая-то. Понимаете, я лет с трех как-то сам по себе знал, что моего немца, который сидит у меня в голове и иногда там ворочается, звали Фердинанд.
Но никому и никогда я не рассказывал один случай из моей жизни. Когда мне было лет пятнадцать, я увлекался клеящимися моделями – самолеты, кораблики разные, танки, в основном все периода Второй Мировой. Тратил на эти большие коробки все свои карманные деньги и тихо радовался, когда вот из такого «торта» вылезал очередной шедевр, который можно было подвесить к потолку или поставить на полку. И была у меня среди моих истребителей, штурмовиков и торпедных катеров немецкая самоходная пушка под названием «Фердинанд». Масштаб – один к тридцати пяти. Я ее склеил и раскрасил песчано-зелеными разводами. Ее орудие было калибром восемьдесят восемь миллиметров. Внутри сидели симпатичные фигурки немцев и подмигивали мне своими бусинками-глазками. Они пообещали мне никогда не наводить на меня это орудие и не причинять мне никакого вреда, потому что я же их создал, сам создал эту самоходную артиллерийскую установку, она была моим детищем. Моей дочерью. Моей любимой дочкой.

Она долго стояла у меня на столе, я любовался ей, когда делал уроки, и вскоре, где-то через год, она превратилась в прелестную соблазнительную девушку. Ее имя было, конечно, Фердинанда. Мы с ней часами разговаривали обо всем на свете – о солнце и звездах, гравитации и разных планетах – потому что она носила очки и была очень начитанная. И, когда мы познакомились поближе и пришла пора, я ее впервые поцеловал. Эта сладость поцелуя меня очень возбудила и я почувствовал половое возбуждение, то есть мой член эрегировался и я привлек ее к себе, потому что она уже надела чулки и сказала мне, что только потому что я такой красивый и умный и только потому, что я ее создал, я смогу к ней приблизиться и прижаться и обнять ее в своих объятиях и делать с ней все, что я только захочу.
И я действительно, долго дела с ней все, что я захочу, совершал с ней половой акт и совершал с ней акт вагинальный и анальный и потом хотел совершить с ней еще акт оральный, но она, когда я ввел свой половой большой пенис и член ей ввел я в ротовую полость, она, девушка моя еще юный бутон самоходный мой бутоне и детский мой развитый пенис она сжала своими самоходными челюстями и очень сильно сделала мне больно. Но ведь даже и я не запачкался, совершая с ней акт. А она сделал мне очень больно.

За это я ее сильно растоптал, потому что все-таки она была сделана из пластмассы. И мне стало очень ее жалко, и я долго плакал над ее обломками.
Вот… С тех пор меня терзает чувство вины и различного рода терзают меня терзающие очень-таки комплексы.

Он подошел к поганому небольшому зеркалу над грязной ржавой раковиной и всмотрелся в него. Всмотрелся и вздрогнул, потому что оттуда, поворачиваясь чуть медленнее, чем он, но, тем не менее, точно наводясь, подчиняясь тяжелым движениям гусениц, разбрасывающих в стороны грунт и управляемых фрикционным тормозом, грозно рокоча и пуская мощный выхлоп, на него смотрела стволом своей восьмидесяти восьми миллиметровой пушки чудесная расписная самоходная артиллерийская установка Фердинанд, укрытая в небольшой лощине на краю какого-то поля под Курском.
В величайшем изумлении застыл он перед зеркалом, услышав в наступившей тишине, как в глубине стальной махины невидимый голос крикнул: «Kannone bereit!».
И мне даже можно было не вставать, глядя на его перекошенного от горя лицо, зная, что не успею, не успею, не успею, когда раздался уже другой приглушенный броней голос:

«Feuer!»


Теги:





0


Комментарии

#0 06:29  16-01-2004костян    
Хм...замечательно!
#1 09:13  16-01-2004АlkoZeltc    
Вышак, Борь...

Вышак...

#2 09:33  16-01-2004парилкин    
уссаца. класс.
#3 09:59  16-01-2004Спиди-гонщик    
Мда. Куда уж тут нам...

Мубыш лучший. Беспесды.

#4 11:26  16-01-2004krоt    
Очень понравилось
#5 11:28  16-01-2004Херба    
тебе бы понаблюдаться.
#6 12:40  16-01-2004puke    
Классик...
#7 12:49  16-01-2004DISSIDENT DACHNICK    
я когда нечто подобное читаю удивляюсь откуда авторы ТАКИЕ ТЕМы бирут?

Просто аххуительно и ненапряжно.

Хочеца взглянуть в глаза Мубыша....

#8 13:05  16-01-2004taata    
Боря

ты - лучший

#9 13:48  16-01-2004Сэмо    
офигенно.

местами по ощущениям очему-то напомнило "Улитку на склоне" Сругацких. это когда они шли по странному городу.

респектище.

хочеца взглянуть на зеркальное отражение Мубыша.

#10 14:05  16-01-2004Sundown    
Неожиданно...

Сверхпиздато, как всегда, уже заебался хвалить, нахуй.

Борь, волчонок протухает постепенно кстати.

#11 14:43  16-01-2004МУБЫШЪ_ЖЫХЫШЪ    
Кампоцъ - увы, этим занимается мой друг и в довольно скромных масштабах. Он еще и пазлы хуярит любые. И за деньги любому новому русскому соберет любую модель... А я - так, постольку-поскольку. Приежжай в Киев, побухаем-попиздим...
#12 15:52  16-01-2004Amount-2    
Распечатал. Ходил по офису. Вдумчиво читал. Много плакал. Отменил все встречи и девочек в сауну. Отменил снегопад на вечер. Читал отрывки и складывал сознание Мубышъа в специальную жестяную коробочку. Аналагов не нашёл. Скачал из интернета зеркальное отображение Мубышъа. Действительно не свподает. Сходил на рынок купил модель ПО-2. Начал вырезать и понял что перебор.
#13 16:57  16-01-2004Абрам Здыба    
Что тут скажешь: сижу охуевший.
#14 21:58  16-01-2004Трехглазый С.    
А картинка где? Но похуй.Все равно охуенно.
#15 23:39  16-01-2004Сергей Минаев    
лучший текст

просто лучший

#16 17:35  18-01-2004guerke    
пожалуй, все-таки надо мне нарисовать фрау Эльзу в драных розовых чулочках и с автоматом, как давно задумано.
#17 19:12  18-01-2004Зепп    
долго пытался найти в тексте намёк на слонов и не смог.


всех бы вас вот таким передавть http://armor.kiev.ua/Tanks/WWII/Ferdinand/

#18 14:23  19-01-2004ХуемПоСтолу    
Драйв! Шумел Мубышъ, деревья гнулись!
#19 17:14  20-01-2004Мимо проходила    
дурдом... Боря явно пытается свести с ума литпромовцев...

понравилось только "Канноне берайт!" и "Фойер!"


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
13:57  19-08-2018
: [3] [Литература]
Был разбужен ни храпом, ни ветром -
Алексей Алексеич Машков
И не дружным прерывистым пердом,
Разрывающим тайну оков

Он разбужен был полной луною
Что светила из грязных окон
Та что глаз свой, прекрасный, воловий,
Разместила на влажный балкон

Вся бригада накушавшись браги,
Как один нахлебавшись ея,
Не проснулась от лунной той тяги
Сей чудесный момент проебя

Лишь Машков, бригадир, был разбужен -
Сладкой мукой, волшебной луной
3начит правда од...
09:42  14-08-2018
: [8] [Литература]
Первым к точке сбора пожаловал Василий Плазмов. Вскоре подтянулся и Сережка Моржиков. А вот Лёлю ребятам пришлось подождать.
Сутулый Василий посасывал кончик галстука. Сережка курил папиросу и исподлобья поглядывал на эфемерных прохожих. В его голове как будто что-то никак не укладывалось....
23:59  10-08-2018
: [10] [Литература]
Коты обнюхивают клей на щелях, в коридоре, в помещениях, куда ведут своих приятелей дешёвые мамзели, стоящие рядами на панели, с припаркованной Газелью, в которой Алексея попросили поменять руль, тормоза, педали и сцепление, да и всё остальное тоже бы не помешало вытрясти из этой нахлобухи, под тянущие звуки как в порнухе из системника с винтом размером в гигабайт, куда ядрёный телетайп шлёт пошлые команды ватага за ватагой, бомжи под эстакадой в ржавой банке доваривают свою манагу, мохнатыми ушами шевеля, ...
09:01  09-08-2018
: [17] [Литература]
Куда девались стайки алкашей,
стеклянных войск былинные герои?
Неужто жизнь их выгнала взашей,
в неровные ряды метлой построив?
Я не воспринимаю город мой
без этих добрых, милых сердцу граждан -
носителей духовности простой,
готовых поделится ею с каждым....
12:43  08-08-2018
: [17] [Литература]

Скоро Осень, снова пожелтеют листья,
Рухнут листопадом, с ветром полетят,
А у нашей Тани поседеет пися,
Тане в эту пору стукнет шестьдесят

Все лицо в морщинках, как у обезьяны,
Груди, словно гроздья, свисли до земли,
Осень как ты любишь времени изъяны,
Как ты обнажаешь грусть былой любви

О любви к Татьяне я жалеть не буду,
Слезы расставания высохли давно,
Таня оформляет в «Альфа-Банке» ссуду,
Повернуть пытаясь дней веретено....