Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Доктор Фердинанд

Доктор Фердинанд

Автор: МУБЫШЪ_ЖЫХЫШЪ
   [ принято к публикации 02:58  16-01-2004 | | Просмотров: 468]
(1)

Он встал и заходил по кабинету.
- Нет, ведь позвольте, что-то какое-то несоответствие. Все не укладывается в обычную пироговую схему. Долевую. Ну, понимаете, когда пирог режут на части и схематично показывают доли – доля преобладания среди людей разного типа онтогенеза в квадрате поискового солнечного зайчика… Ах, да, вот это мысль. Генерировать солнечный свет с других участков земного шара и использовать его там, где темно. С одной стороны – колоссальная экономия электроэнергии, с другой – чудовищные потери той же электроэнергии при техническом воплощении данной задачи. Пиррова победа. Как и у каждого из нас.
Он сосредоточенно мерил шагами кабинет, тикали непонятно как туда попавшие большие антикварные напольные часы, а я поворачивал голову вслед за ним. Туда, куда он передвигался – от потрескавшейся раковины с загаженным косо висящим зеркалом и нечистым вафельным полотенцем над ней, и до вешалки на противоположной стене, на котором висело его потрепанное асфальтное пальтишко. Ну, или роскошное бронированное пальто. С хвостиком его мыслей, которые незаметно волочились по полу вслед за его мерными шагами и постепенно собирались в клубок.

- Вы знаете, Михаил, я сейчас все чаще, в силу данной моей тенденции, смотрю на вещи несколько иначе. Однако, несхожесть этого взгляда, в отличие от детства, выражается как раз в его подобии или даже смежности. Нелепость какая-то. Понимаете, я лет с трех как-то сам по себе знал, что моего немца, который сидит у меня в голове и иногда там ворочается, звали Фердинанд. И никогда никому об этом не говорил. Даже маме или старшей сестре, которую нежно люблю и по сей день. И представляете, в первый же или второй день в первом классе школы Слава Наседкин, тот самый полугидроцефал, который в тетради, называемой «рабочая пропись» не рисовал галочки, как мы все, а размазывал зеленые сопли, вдруг ни с того ни с сего посмотрел мне в глаза и сказал: «Привет, Фердинанд! Я ждал тебя!». И снова замолчал и стал дальше размазывать сопли. Потом меня всю жизнь все стали звать Фердинандом. Даже мама и сестра, когда им об этом сказала учительница.

Он подошел к столу, схватил с него трубку с оплавленными краями и набил ее табаком из новой пачки. Первый клуб сизого дыма отправился в потрескавшийся потолок, а он продолжал:

- Странно… Как-то не хочется вспоминать, но все же рискну. Первая же девушка, которая мне понравилась и на которую я, стыдно сказать, столько бессонных ночей мастурбировал, представляя ее себе в разных видах, сказала мне: «Знаешь ли, Фердинанд, у тебя есть один недостаток. И я лягу с тобой в постель, и пройдусь перед тобой медленно голая в чулках, и позволю тебе осмотреть мое тело и сделать все, что ты со мной хочешь, если ты сделаешь только одну вещь. Сделай так, чтобы твое отражение в зеркале двигалось точно в такт твоим движениям и с такой же скоростью, как и ты сам».
Если б вы знали, Михаил, чего мне стоило заставить свое отражение двигаться в точности так же, как и я. Я использовал много зеркал разного качества и часами разговаривал со своим отражением, даже ведь и семя изливал, глядя на него, и уж как я его уговаривал, как уговаривал. Но когда оно, наконец, согласилось и торжественно пообещало мне продемонстрировать это перед моей пассией, и я позвал ее, во время контрольного просмотра (она уже была в чулках и парике, раздетая и готовая при наличии доказательств лечь со мной в постель и покориться всяческой моей воле) я просто повернулся налево и показал язык, отражение же, тот другой проказник Фердинанд, - он всмотрелся в мутное зеркало над раковиной, - достало свой член и сказало моей невесте: «Щас ты отсосешь довольно круто, шалава!».
С тех пор я ее не видел, хотя и даже был женат. Жаль, что не на ней.

Он снова внимательно всмотрелся в поганое небольшое зеркало и вдруг взвизгнул, как ужаленный. Я подошел и стал всматриваться вместе с ним. Он медленно повернулся вправо и влево, отражение в точности повторяло его движения, но делало это еще медленнее, чем он. С небольшим запозданием. С небольшой задержкой рейса.
- Послушайте, доктор, Фердинанд. Любую такую задержку ведь можно приравнять к определенному шаблону и досконально описать с помощью математической модели! – сказал я, откинувшись на спинку кресла, но тут же замолчал, пораженный синим намерением, вылетевшим у него из темечка.
За десятую долю секунды, за миллиметр расстояния его кулака о мутную поверхность, за все миллиарды лет существования зеркал во Вселенной я знал, что не смогу его остановить.
От центра, куда попала костяшка его сразу опухшего и обросшего паутинкой тонких струек крови кулака, разошлись во все стороны бодрые кривые трещины, образуя длинненькие треугольнички осколков. И мне даже можно было не вставать, глядя на его перекошенного от горя лицо, зная, что не успею, не успею, не успею, когда он страшно медленно поднес и вдавил один осколок себе куда-то под кадык.

Когда он начал падать, я успел заметить, что его неровное отражение в оставшихся на месте осколках зеркала стало тоже падать.
Только чуть-чуть помедленнее.

(2)

- Запись. Запись. Пациент номер три, семнадцатое октября две тысячи третьего года. Рабочая запись. Если вы, Михаил, не возражаете, я буду записывать. Это рабочая запись, и я должен вас предупредить, что она является строго конфиденциальным внутренним материалом. Никто о ней не узнает. Не узнает о ней никто, - последнюю фазу он произнес нараспев и улыбнулся.

В кабинете были задернуты шторы, и стоял приятный сумрак. Высокий тощий неопрятно одетый человек, скрючившийся в кресле напротив него, всхлипнул и невнятно кивнул.
- Расскажите, что вас беспокоит.
- Я это… доктор … по-простому… так сказать, прямо к сути перейду. Я зарплату тогда получил. Да. Прямо к сути. Вкратце постараюсь сначала. Вы поймете зачем. Получил я тогда зарплату, ну стою у метро, пива уже пару бутылок выпил, похорошело. У метро стою, думаю куда двинуть, - эти подходят – один высокий такой, как я, лысый, Шаляпиным назвался, прямо вот так, по фамилии, говорит, называй. Высокий этот, да. А второй толстый такой, ниже его на голову, Эдик, толстый да вертлявый такой. Ну че, разговорились, то да се, пятое-десятое, пошли, говорят в кафешку буханем. Эти громко они назвали, кафешка, это гадюшник был, зверинец такой, с водкой дешевой паленой. Ну че, мне-то денег не жалко, да и не так их много, чтоб развести меня да ограбить, пошли. Выжрали там литр наверно на троих в блевотине этой, потом Шаляпин говорит, пошли, говорит, к нему, по дороге еще пару флаконов возьмем, дешевле будет. Ну пришли к нему, хата у него грязная, как у алкаша, стали еще пить да за жизнь говорить, потом я им дочку показал, достал из сумки. А они озверели, штаны поснимали, члены свои лиловые достали и говорят – мы, говорят, щас ее выебем. Ну вы поймите, хоть и кукла она, но дочь моя родная все-таки. Они ее изнасиловать хотели, Эдик этот говорит, я первый типа, давай, лысый, уступи. И на меня – ноль внимания. А дочурку мою, Настеньку, уж на столе разложили, ножки-ручки ей чуть не вырвали.
Там рядом со стулом, где я сидел, гантель ржавая валялась. Шаляпин ему говорит – ты, грит, ей на клык дай скорей, а я раком ее поставлю. Только увлеклись они, так я одному сначала по черепу, потом второму. Сильно так ударил, от души. Хотел уже сваливать, а тут оказалось, бабка старая спала дома, как раз проснулась. Хотел и ее – не успел, в подъезд выскочила, крики, вопли, милиция… Дочку-то они конфисковали, жалко.

- А вот скажите, Михаил, не было ли у вас…
Тощий человек по имени Михаил встал, подошел к доктору, с добротой посмотрел ему в глаза и сказал:
- Уже все начало меняться. Надо идти. Пошли, доктор. Вам же лучше будет.

И взял его за руку.

Эта улица была так же разбита и безжизненна, как и все остальные. Часть мостовой почему-то поднималась вертикально и забегала на стены домов, а некоторые дома как-то странно выделялись горизонтально прямо из тумана. Грязи почти не было, неба не было видно за белесой пеленой, а ямы имели прямоугольные очертания.
- Это так иногда улицы проворачивает, ложит в горизонт, - сказал Михаил, ведя бодро обходя нагромождения обломков и ведя доктора за руку, - город, надо заметить, живет своей отдельной жизнью. Он разбит и разрушен, но не обездолен. Ведь качественные достижения, даже в худшую сторону, все равно не изменят суспензии достижимости. Моей суспензии, а, следовательно, и твоей. Я тебя сюда привел не за тем, чтоб осколками мира любоваться. А чтоб опознать, что ты можешь приобрести, а что не можешь. Мы сейчас найдем одного человека, он тебе объяснит.

Они шли довольно долго – то спускаясь в ямы, то взбираясь с трудом на ушедшие глубоко в землю перекошенные дома с уцелевшими стеклами. Иногда они шли вертикально вверх, прямо по стене, и тогда доктор понял, что здесь изменяется даже вектор гравитации. Это было так необычно, что он, было, захныкал, на что Михаил строго сказал: «перестаньте, доктор, вы же мужчина. Вам еще предстоит выполнить миссию. Просто я не могу это толково объяснить, вот и веду вас к Космонавту».

Наконец, они нашли Космонавта. Тот спал прямо на земле и громко храпел, казалось, в тяжелом пьяном сне, однако быстро вскочил, едва только Михаил легонько потряс его за плечо, и бодренько подошедши к доктору, протянул ему руку.

- Зеленый Космонавт.
- Э… Доктор. Просто доктор. Э… Фердинанд, если вы не против.
- Приятно познакомиться, - Космонавт склонил голову, отчего чуть завибрировали две антенны у него на шлеме, - это вы не беспокойтесь, доктор, что я простужусь на земле. У меня ведь скафандр толстый, - он обвел себя руками, - это ведь толстый он, ни в жизнь не простужусь. Это я вам говорю, потому что вы – доктор. Да.

- Слушаю вас, господин Космонавт. Что вас беспокоит? Вручил ли вам господин Президент уже звезду Героя?

- Ах, не надо ерничать, господин доктор. Вы здесь по делу, а вовсе не за этим. Давайте экономить время, пойдем же скорее со мной, я вас введу в курс дела. Вы, Михаил, пойдемте без промедления тоже.

Прежде чем они нашли то, что искали, им пришлось покружить еще по нескольким угловатым кварталам с вросшими в землю и висящими в воздухе зданиями.
Небольшая площадь была почти свободна от развалин и осколков домов. Они перед ней остановились. Космонавт, вдруг ставши необычайно сосредоточенным и серьезным, показал рукой вперед:

- Видите, доктор, тропинку? Вон там, в конце площади, между двух двухэтажных домов? За ней – стена. Сейчас плохо видно, издалека, но подойти ближе пока что нет возможности, я вас уверяю. По стене надо залезть. Это будет не очень трудно – из нее торчит арматура всякая и есть много выступов. Когда залезете наверх, там и увидите то, что надо увидеть. И сразу прыгайте вниз. Да не бойтесь – вода теплая. Вот, собственно, и все. Ах, да, чуть не упустил самое важное. По дороге до стены может быть пара мин. Необычных. Вы поймете их значение, сами поймете. Не трогайте их ни в коем случае. Все, идите. Прямо, никуда не сворачивая.
- А точно надо-то? – с сомнением спросил доктор, - ведь неизвестность прямо какая-то…
- А то… Надо, доктор, надо. Идите.

Доктор, неуверенно озираясь, стал двигаться через площадь. Сначала его шаги были неуверенны, потом он чуть ускорил темп. Космонавт некоторое время смотрел ему вслед, потом дернул за рукав застывшего Михаила и повлек его к ближайшему окну.
- Будем смотреть здесь – здесь лучше будет видно, - сказал он и улыбнулся, - посмотрим, как он справится с минами.
Михаил снял солнцезащитные очки и вытер обильный пот со лба. Становилось жарко.
Когда доктор увидел ее, ему стало немножко не по себе. Задрожала слегка картинка затянутого низкими облаками неба, и застучало сердце низким тяжелым гулом. Кукла сидела на асфальте, облокотившись об стену. Ее голубые глаза смотрели прямо на нее. И без того короткое платьице было задрано, обнажая соблазнительные донельзя точеные пластмассовые ноги, а в самих глазах, почти осмысленных – нет-нет – точно осмысленных, он прочитал такой призыв, от которого сразу же оттопырилась значительно ширинка его серых брюк, и вспотели ладони. Когда он обратил внимание на ее руки – они были протянуты к нему – последние пять-шесть шагов к ней он пробежал.

Она совершенно не сопротивлялась. Она покорно дала себя в его руки и покорилась ему. Ее глаза смотрели все также миролюбиво, и только закрылись, подчиняясь неизбежному вектору гравитации, когда он ее повалил на спину и содрал с нее узкие шелковые трусики. При этом он случайно отодрал ее ногу, но сил приделывать ее обратно уже не было. С утробным стоном он засунул в нее свой разбухший до пределов член – ему хватило только пяти-шести слабых фрикций.

Потом он тяжело встал и огляделся. Вокруг никого не было. Тогда он издал вздох облегчения и стал заправляться и застегивать ширинку.
Кто-то легонько похлопал его по плечу. Он сильно вздрогнул и поднял глаза.
Высокий и лысый и подвижный, казалось, никогда не перестающий вертеться, толстый стояли и недобро смотрели на него.

- Послушай, уважаемый, а ведь это – наша сестра. И ведь ты ее изнасиловал. И ведь, видимо, придется заплатить. Хорошо заплатить, - очень спокойно и размеренно сказал лысый. Толстый молчал и смотрел на него.
- Ребята, так послушайте, я ж не знал… Это… Ребята, вы меня разыгрываете, да? Может, выпьем пойдем где тут? Может…
- Нет, мы тебя не разыгрываем, - сказал лысый все также спокойно. Толстый, глядя непроницаемо, извлек из кулака метр веревки и стал удобно наматывать ее на второй кулак. Кукла молча валялась у стенки. У обрывка ее оторванной ноги было сыро. Почему-то почти все визуальное пространство доктора было занято именно этой сыростью. Мелко, противно задрожали коленки. Захотелось сказать что-то видное и большое, но ничего не шло на ум.
- Ребята… так она же… кукл… …Ааааа!!! – надрывно заорал он и бросился бежать.

Пробежав метров сто, он понял, что не слышит за собой тяжелый стук подошв погони и оглянулся. Они стояли все на том же месте, только оба просто покатывались от дикого хохота. Они не обращали на него никакого внимания, а просто стояли и смеялись и смеялись. Даже с такого расстояния ему было прекрасно видно, что им – хорошо.
Когда он снова посмотрел вперед, то увидел, что прямо перед ним – утыканная арматурой обшарпанная стена. Тяжело пыхтя и досадуя на лишний вес, он стал упрямо карабкаться вверх.

С вершины стены был очень хороший обзор – нестерпимо ярко сияло тропической солнце, на дне лагуны прорисовывалась каждая отдельная ветвь коралла, а у маленьких пристаней стояли длинные узкие пироги с боковыми балансирующими поплавками. За высокими кокосовыми рощами проглядывались крыши лачуг. Над океаном спешили куда-то по небу длинные грозди веселых облаков. Слышалось спокойное пение птиц.
И прыгать надо было именно туда – в прозрачную воду лагуны, в стада резвящихся разноцветных рыбок – веселую и беззаботную страну Баунти. Высота была метров десять, и прыгать было страшновато, но доктор был уверен, что в том месте у лагуны достаточная глубина.

Космонавт, нехорошо улыбаясь, подмигнул Михаилу.
- Прыгнет или нет? Теперь-то, проколовшись на первой же мине! – пробормотал он.

Михаил пожал плечами, но даже и за десять метров до соприкосновения доктора с прозрачной неподвижной поверхностью он уже слышал жуткий звон разбивающегося под весом врезающегося в него падающего тела стекла и видел проваливающееся куда-то бесконечно вниз освежеванное, словно стейк-полуфабрикат, тело доктора…

(3)

Он встал и заходил по кабинету.
- Вы знаете, Михаил, я сейчас все чаще, в силу данной моей тенденции, смотрю на вещи несколько иначе. Однако, несхожесть этого взгляда, в отличие от детства, выражается как раз в его подобии или даже смежности. Нелепость какая-то. Понимаете, я лет с трех как-то сам по себе знал, что моего немца, который сидит у меня в голове и иногда там ворочается, звали Фердинанд.
Но никому и никогда я не рассказывал один случай из моей жизни. Когда мне было лет пятнадцать, я увлекался клеящимися моделями – самолеты, кораблики разные, танки, в основном все периода Второй Мировой. Тратил на эти большие коробки все свои карманные деньги и тихо радовался, когда вот из такого «торта» вылезал очередной шедевр, который можно было подвесить к потолку или поставить на полку. И была у меня среди моих истребителей, штурмовиков и торпедных катеров немецкая самоходная пушка под названием «Фердинанд». Масштаб – один к тридцати пяти. Я ее склеил и раскрасил песчано-зелеными разводами. Ее орудие было калибром восемьдесят восемь миллиметров. Внутри сидели симпатичные фигурки немцев и подмигивали мне своими бусинками-глазками. Они пообещали мне никогда не наводить на меня это орудие и не причинять мне никакого вреда, потому что я же их создал, сам создал эту самоходную артиллерийскую установку, она была моим детищем. Моей дочерью. Моей любимой дочкой.

Она долго стояла у меня на столе, я любовался ей, когда делал уроки, и вскоре, где-то через год, она превратилась в прелестную соблазнительную девушку. Ее имя было, конечно, Фердинанда. Мы с ней часами разговаривали обо всем на свете – о солнце и звездах, гравитации и разных планетах – потому что она носила очки и была очень начитанная. И, когда мы познакомились поближе и пришла пора, я ее впервые поцеловал. Эта сладость поцелуя меня очень возбудила и я почувствовал половое возбуждение, то есть мой член эрегировался и я привлек ее к себе, потому что она уже надела чулки и сказала мне, что только потому что я такой красивый и умный и только потому, что я ее создал, я смогу к ней приблизиться и прижаться и обнять ее в своих объятиях и делать с ней все, что я только захочу.
И я действительно, долго дела с ней все, что я захочу, совершал с ней половой акт и совершал с ней акт вагинальный и анальный и потом хотел совершить с ней еще акт оральный, но она, когда я ввел свой половой большой пенис и член ей ввел я в ротовую полость, она, девушка моя еще юный бутон самоходный мой бутоне и детский мой развитый пенис она сжала своими самоходными челюстями и очень сильно сделала мне больно. Но ведь даже и я не запачкался, совершая с ней акт. А она сделал мне очень больно.

За это я ее сильно растоптал, потому что все-таки она была сделана из пластмассы. И мне стало очень ее жалко, и я долго плакал над ее обломками.
Вот… С тех пор меня терзает чувство вины и различного рода терзают меня терзающие очень-таки комплексы.

Он подошел к поганому небольшому зеркалу над грязной ржавой раковиной и всмотрелся в него. Всмотрелся и вздрогнул, потому что оттуда, поворачиваясь чуть медленнее, чем он, но, тем не менее, точно наводясь, подчиняясь тяжелым движениям гусениц, разбрасывающих в стороны грунт и управляемых фрикционным тормозом, грозно рокоча и пуская мощный выхлоп, на него смотрела стволом своей восьмидесяти восьми миллиметровой пушки чудесная расписная самоходная артиллерийская установка Фердинанд, укрытая в небольшой лощине на краю какого-то поля под Курском.
В величайшем изумлении застыл он перед зеркалом, услышав в наступившей тишине, как в глубине стальной махины невидимый голос крикнул: «Kannone bereit!».
И мне даже можно было не вставать, глядя на его перекошенного от горя лицо, зная, что не успею, не успею, не успею, когда раздался уже другой приглушенный броней голос:

«Feuer!»


Теги:





0


Комментарии

#0 06:29  16-01-2004костян    
Хм...замечательно!
#1 09:13  16-01-2004АlkoZeltc    
Вышак, Борь...

Вышак...

#2 09:33  16-01-2004парилкин    
уссаца. класс.
#3 09:59  16-01-2004Спиди-гонщик    
Мда. Куда уж тут нам...

Мубыш лучший. Беспесды.

#4 11:26  16-01-2004krоt    
Очень понравилось
#5 11:28  16-01-2004Херба    
тебе бы понаблюдаться.
#6 12:40  16-01-2004puke    
Классик...
#7 12:49  16-01-2004DISSIDENT DACHNICK    
я когда нечто подобное читаю удивляюсь откуда авторы ТАКИЕ ТЕМы бирут?

Просто аххуительно и ненапряжно.

Хочеца взглянуть в глаза Мубыша....

#8 13:05  16-01-2004taata    
Боря

ты - лучший

#9 13:48  16-01-2004Сэмо    
офигенно.

местами по ощущениям очему-то напомнило "Улитку на склоне" Сругацких. это когда они шли по странному городу.

респектище.

хочеца взглянуть на зеркальное отражение Мубыша.

#10 14:05  16-01-2004Sundown    
Неожиданно...

Сверхпиздато, как всегда, уже заебался хвалить, нахуй.

Борь, волчонок протухает постепенно кстати.

#11 14:43  16-01-2004МУБЫШЪ_ЖЫХЫШЪ    
Кампоцъ - увы, этим занимается мой друг и в довольно скромных масштабах. Он еще и пазлы хуярит любые. И за деньги любому новому русскому соберет любую модель... А я - так, постольку-поскольку. Приежжай в Киев, побухаем-попиздим...
#12 15:52  16-01-2004Amount-2    
Распечатал. Ходил по офису. Вдумчиво читал. Много плакал. Отменил все встречи и девочек в сауну. Отменил снегопад на вечер. Читал отрывки и складывал сознание Мубышъа в специальную жестяную коробочку. Аналагов не нашёл. Скачал из интернета зеркальное отображение Мубышъа. Действительно не свподает. Сходил на рынок купил модель ПО-2. Начал вырезать и понял что перебор.
#13 16:57  16-01-2004Абрам Здыба    
Что тут скажешь: сижу охуевший.
#14 21:58  16-01-2004Трехглазый С.    
А картинка где? Но похуй.Все равно охуенно.
#15 23:39  16-01-2004Сергей Минаев    
лучший текст

просто лучший

#16 17:35  18-01-2004guerke    
пожалуй, все-таки надо мне нарисовать фрау Эльзу в драных розовых чулочках и с автоматом, как давно задумано.
#17 19:12  18-01-2004Зепп    
долго пытался найти в тексте намёк на слонов и не смог.


всех бы вас вот таким передавть http://armor.kiev.ua/Tanks/WWII/Ferdinand/

#18 14:23  19-01-2004ХуемПоСтолу    
Драйв! Шумел Мубышъ, деревья гнулись!
#19 17:14  20-01-2004Мимо проходила    
дурдом... Боря явно пытается свести с ума литпромовцев...

понравилось только "Канноне берайт!" и "Фойер!"


Комментировать

login
password*

Еше свежачок
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....
15:09  01-09-2016
: [27] [Литература]
Красноармеец Петр Михайлов заснул на посту. Ночью белые перебили его товарищей, а Михайлова не добудились. Майор Забродский сказал:
- Нет, господа, спящего рубить – распоследнее дело. Не по-христиански это.
Поручик Матиас такого юмора не понимал....