[ принято к публикации 15:42 31-08-2009 | я бля | Просмотров: 1152]
На пределе у заебатости тошнило предвкушением. По ее тонким взглядам в лунную пятницу продолжали расцветать вьющиеся проволоки. Оглянувшись вперед, в переплетении с холодными волосами, распутавшиеся лабиринты искривляли достоинство ногтей. Стекаясь промокшей гуашью сквозь толстые испуганные ресницы, впитывая подъездную стенокардию, никто и не пытался испытать пыток губ мерцанием шипящей лампочки. Сердечная музыка становясь все чище и тише, белым лебедем отразилась под кафелем и уснула на шестой меридиан, под вуаль линименты, хоть и не в тебе... Я подарил тебе старые надежды в те ладони из которых течет чистая любовь, омывая их от веры, до заебов - крайняя уверенность, хули ей не нравится? Надеюсь все было не зря и свежие пришитые удовлетворения останутся лишь только терпимой невыносимостью. А ту медсестру ебаную я просто ненавижу. Это я внушал презрение в ее в глаза, и афферентировал реаниматологию. Надеюсь вы ее заебете там окончательно.. Ведь защитные механизмы осени приводят всего лишь к социализации зимы.... Прогрессирующий исход с пародией. Пародию на одиночество. Доверие - ведь весьма завидная клиника. Я доверяю себе хоть только ради нравственности, но все же... Уже что-то.. Пусть ее называют женским бессилием - когда нахуй тебе или мне заебало выносить ссоры наслаждаясь почему то безысходностью, заставляешь человека уверять. Любимая мразь.. Не похоже блять на положительные взаимоотношения. Пусть она останется лично моим.... Уже заешь, как то до пизды. Или там блять расстояние между мной и тобой. Когда уже во всю просачиваешься в озоновые дыры в своей голове от одной большой хуйни, набравшись синьки или там с утра пораньше, терпишь водопад камней сдавливающий слезами горло. Глотаешь его так с большой обиды, теряешься в другом городе, и как то легче.. Знакомишься с очередной дурой. Заводишь отношения. И уже приятней, чувствуется.. Между тем где то в тишине души, в параллельном подсознании ничего так и не начинает происходить. Ну может лишь душит, слегка, только уже сильней. И вплавь с кривыми дорогами, под запои, ты настойчиво продолжаешь питаться горячими воспоминаниями, теми же улицами, теми же людьми, надеждами, - только теплыми. Не то что сейчас. Сейчас они где то на краю земли. Над пропастью. И ты кидаешь их блять в болото в надежде избавиться, но безуспешно.. Неоправдавшись, тянешься с ними, на немое дно, связанный по рукам и ногам своей застенчивой гордостью. Кто мне ее подарил? Может быть ты!? Сладкая ебучая мразь, кукла Машика приклеившая во мне те чувства, по которым ты так умело управляешь. Мной, собой, волею. А потом знаешь, просто кап, кап, и первые дожди.... Первая легкость. Вот и танатологическое избавление от тебя.. Ты просто не мог их не ждать. Словно бешеный волк жаждущий крови для своей энергии, ловишь его чем только можешь: руками глазами, ртом, но больше всего ты ловишь его ощущением жажды, некоей легкой ленью. Вконец, просто гладишь вбитые бордюры, гладишь белые обои, свои трансцендентальные апперцепции, ресницы, уколы.. Это будет происходить до тех пор, пока не загладишь свою любовь. Гладишь пока не уснешь... Пока не придет та ебаная медсестра, и не потушит свет в палате....
Плачут ночные лисицы. Слезы их мне знакомы. Канула колесница В груду металлолома. Ты не доехал до Царства. Топливо не в величестве. Где же ты так прое...ался? Качество или количество? Ночь - интересный период. Нету ни сна, ни яви....
Тихо на кладбище с утра, тихо и спокойно. Прохладно, пахнет росой и умиротворением. Да, да, умиротворение тоже пахнет, пылью, старой масляной краской и дешёвыми конфетами на помин об усопших.
Можно ходить по аллеям и считать кресты или сравнивать надгробия, удивляясь зачем мёртвым такое богатство....
Я слышал звон в ушах — там замирают слова. О чём тебя спросили, тогда никто не узнал. Ты думал, гуру — умный, но оказался — глупец. Надеялся, что странный, но он был точно — подлец.
В культах обычно заведено надеяться на второе пришествие или на сверхсилу, которой тебя одарят божьи творения, стоит тебе только попробовать и продать квартиру, чтобы расстаться не только с денежкой, но и с якорем, который держит тебя в деградации и не даёт в духовного прогресса....
Резкий звук дверного звонка буром всверлился в голову, и Шурик, проснувшись, вскочил с кресла. — Чё разлёгся? — крикнула из кухни жена Лидочка. — Люди уже пришли, открой, а! Инженер Шурик взглянул на часы — в Москве было четырнадцать ноль-ноль, но в их семье новый год традиционно встречали по колымскому времени....
Странная, дикая, двусторонняя. У неё Маяковский, бухой Есенин. Небо превращается в цвет хавроньи мёртвой. И снег не в щи́колотку, а в колени поколений. Шум, мертвечина, па́йки мёртвых обочин в узле рябин ещё не опавших ягод....
