Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Рбскй в''''з''''

Рбскй в''''з''''

Автор: lblz
   [ принято к публикации 01:08  12-05-2010 | я бля | Просмотров: 449]
Галлюцинации начались внезапно. Холодным ноябрьским утром. Когда я решил позвонить любимой, до рези в желудке знакомый голос поприветствовал меня арабской вязью, рвущейся белой нитью из маленьких дырочек в телефоне. Впрочем, я не придал этому никакого значения. Перезванивать не стал, хотя не скрою – Араба я знал, только имя его навсегда застряло на кончике языка.

Зеленый абсент.
Двадцать капель спустя – чёрный.
Горькая полынь.
Сейчас – ржавый металлический вкус вечности.
Мир исчезал глоток за глотком. Еще один, и мое тело растворилось в густой каше, которую кто-то по неосторожности назвал биением жизни. Меня явно понизили: еще десять минут назад я был актером, причем явно не второго плана (по крайней мере, в этой греческой трагедии-пьеске). Теперь я стоял у камеры, наблюдая, как в полутьме играет бездарный комик. Нет, правда, таланта ему не хватало. А мне было не по себе: знакомый голос паутиной арабской вязи спутывал и без того липкий воздух, – Араб то и дело отдавал мне приказы.
«Поверни камеру направо».
«Теперь левее».
«Крупный план».
Не скажу, что фильм мне сильно нравился. Скорее он походил на хорошо скроенную рубашку: пуговицы на месте, нитки не торчат, в плечах сидит хорошо, по силуэту. Впрочем, от араба я и не ждал другого.
-Я вам не понравлюсь, — в полутьме себе под нос мямлил актеришка.
-Нет, правда, я вам не понравлюсь, — повторял он, пуская слезу. Араб грозно, но по-отцовски назидательно, смеялся. «Камера отъезжает».
Свет стал мягче. Араб нахмурился. Актер как был тряпкой, так ею и остался.
Впрочем, того требовал Араб. На этой съемочной площадке все происходило по плану-листку, который где-то в самом темном углу то и дело мял Араб. Тут все принадлежало ему. Камеры, свет, звук, актеры, я. Я особенно.
-Моя жизнь – липкая сперма. Никогда не говорите никогда! А то я вам расскажу историю про девочку, которая… — не успевал закончить бездарный актеришка.
-Нет, нет, и еще раз – нет. Все не так. Не верю, – гневливо восклицал где-то сзади голос Араба. – Вот ты сам посуди, — продолжал он, — кто тебе поверит с такой игрой? Смешно сказать может каждый, тебе же нужно быть не смешным, а веселым. Ты понимаешь разницу? – вопрошал мощным голосом Араб. Актер покорно качал головой, и только тогда я заметил – из его головы тянулась едва заметная леска. Я испугался: леска вырывалась из макушки, кожа в этом месте сильно натягивалась, искажая лицо, словно оно из резины. Я нажал «zoom». Красным лицо актера было не по сценарию. Кровь заливала его глаза. Алые нитки стекали от места, из которого вырывалась леска. Тонкие струи алой крови сливались с широкие реки. Реки – в моря. Моря – в океаны.
Леска дергалась. Актеришка повиновался. Кровь заливалась в рот. Люди жили. Карлики танцевали. Араб командовал. Леска дергалась. Дергалась. Дергалась. Дергалась.
-Моя жизнь – сухие страницы книги. Никогда не говорите никогда! А то я вам расскажу историю про одну девочку, — актеришка хвастливо поглаживал живот, — девочку, которая говорила, что она никогда не будет сосать член.
Араб смеялся. Ему явно нравилось происходящее.
-Нет, я вообще-то человеконенавистник, но это шутки ради, – актеришка заливисто смеялся. Араб молчал. Свет падал. Камера следила.
-Ну что еще сказать, — актер-на-леске задумчиво чесал кровавый затылок, — ну вообще-то я просто подвешен тут на леске… — леска внезапно дернулась. Актер повис на леске. Леска резко. Резко дернулась. Актер исчез. Араб сильно ударил по чему-то. Я почувствовал спиной угрозу.
-Иди, — скомандовал он. – Твоя очередь.
-А кто же будет у… — не успел я спросить.
-Камера тут не нужна. Эта запись не на камеру, — разрезая скользкую тьму, откуда-то издалека командовал Араб. – Начинай, — скомандовал он, как только резкий сценический свет софитов оцарапал мои глаза.
-Я не знаю слов…
-Их нет, импровизируй.
-Я боюсь.
-Не бойся, начинай.
Я почесал затылок. Что-то липкое склеивало мои волосы. Что-то твердое вырывалось из моей головы. Что-то алое накрывало мои глаза. Что-то металлическое стекало мне в рот. Что-то сказало мне: «Просто будь душкой. Диалог. Любовь. Нежность».
-Когда-то я родился… — Араб, не дав мне договорить, прервал меня.
-Продолжай, ты замечательный комик, — командовал он.
-Когда-то я родился. Э, — я задумался, — а потом началось. – Араб где-то корчился от смеха, стараясь не мешать мне. – Я вообще-то плохой актер…
-Очень, — громко смеясь, рвал воздух голос араба.
-Так вот, — продолжал я, — я вообще-то ничтожество, но это так – ради смеха. Все кругом слишком серьезные, нужно быть либо здоровым, либо ничтожеством. Только тогда будешь не таким, как все…
-О, да ты неплохо справляешься!
-Вот, скажем, один мой знакомый умер от своей гордости. Забыл ее завязать. Бантиком. Сержант наступил на его гордость, и он споткнулся. – Араб засмеялся. – В общем, если вы когда-нибудь видели разобранный кубик Рубика, то для вас не составит труда представить вместо цветных квадратов части тела моего знакомого.
-Я не узнаю тебя. Ты превосходно справляешься!
-А одна моя знакомая однажды превратилась в гриб, забыв о личной гигиене. Впрочем, это грустная история. Хотя шляпка ей определено шла. – Араб бился в конвульсиях, задыхаясь от смеха и темноты.
-Ты великолепен!
-Или вот еще: мой знакомый уж очень любил Толкина и его творчество. Однажды ему с криком «За Рохан!» проткнули деревянным мечом череп. По чистой случайности.
-И где ты этому научился? Продолжай!
-Не хочу…
-Что ты сказал?
-Не хочу. Пожалуйста, не нужно. Я больше не хочу.
-Ты уверен?
-Пожалуйста, не надо…
-Увести! – скомандовал Араб.
Леска дернулась. Мир покачнулся. Свет упал. Сознание не вернулось. Тьма ненадолго наступила.
Кругом все белое, а я блюю зеленой слюной. Такой же липкой и густой, как арабская вязь. Зеленая слюна липнет к белому полу, белому потолку, белым стенам, белому мне. Ртом рисую зеленых червей. Эти черви – арабские буквы. С пеной у рта спорю о вечном. Зеленые черви расползаются в разные стороны. Задом-наперед, сжимаясь и растягиваясь. Губами зажимаю длинного зеленого червя. Он выскальзывает.
Я остаюсь.
Ползите, черви!


Теги:





0


Комментарии

#0 10:13  12-05-2010Мегапиxарь    
Нихуя не понял о чем, вооброжения не хватило, но понравилось.
А вместо араба надо было еврея захуячить
#1 12:41  12-05-2010Чёрный Куб.    
нахуя афтару два ника? один — поет, другой — прозаек, так чёли.
#2 14:30  12-05-2010Поликарп Плагиатов    
Отлично, вставило!!!
#3 07:49  13-05-2010Файк    
В стакане — горькая полынь -
Налита вровень до краев,
И небольшие, что малы,
Они, ведь, каждый о своем.
.
И металлический каркас
Намотан Вечности на рот,
И каждый будет там из вас,
И каждый сам свое берет.
.
Беретта в гнущихся руках,
Колени ватные склони,
Как отражение в веках
Все, что бывает меж людьми.
.
Все это — пошлая игра,
Но где возьмешь другую здесь?
Стоит высокая гора,
А завтра — пыль и пыли взвесь.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:51  08-12-2016
: [11] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [11] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....