|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Жизнь и смерть дивайса
Жизнь и смерть дивайсаАвтор: Шева Это был престижный Nokia.Модель 6220 Classic. Две тыщи восьмого года выпуска. Заводской номер 457028/03/534649/3. Корпус черный, со вставками цвета металлик. Мужской цвет. Два года назад, когда его дарили, это был очень неплохой мобильник. На тот момент по сравнению с другими телефонами он выгодно отличался наличием кучи клевых примочек. Возможность расширения памяти за счет дополнительной карты. FM — радио. RDS. Диктофон с полифоническим динамиком. Фото-камера с разрешением в пять мегапикселей. Прямо как у настоящего фотоаппарата. На то время продвинутая версия Интернета, — 3G. Возможность подключения к компьютеру. Bluetooth. Синхронизация с компьютером. Что было очень удобно для планирования, заметок, фиксации дат и событий. В память его было вбито более полтыщи номеров. Но и звонили хозяину часто. Он звонил тоже много, но реже, чем ему. Рингтон был простенький, даже, может, для кого и простоватый, но душевный, — Комбат — батяня, батяня — комбат… Некоторые посетители кабинета бывало, так и обращались к хозяину, — Комбат. Прозвище, типа, у него такое. Из-за специфики работы часто приходилось бывать за границей. Так что летали они много. Благодаря этому пришлось познакомиться с толпой чужих операторов. Что, конечно же, было приятно. Три раза он терялся, а вернее, его забывали. Один раз даже в какой-то чужой стране, в гостинице. Ох, как стремно было! Но, потом таки нашли. Поэтому он считал себя везунчиком. А сколько раз он падал! Хорошо, что в основном в кабинете, на ковер. Но два раза роняли на стол. Твердый, зараза! Больно. Особенно он боялся, когда его держали над водой. Неровен час, выскользнешь из руки, — и поминай, как звали. Но — пронесло. За два года экран малехо уже поцарапался. Да и на корпусе появилась пара подряпин. Ну, — жизнь есть жизнь, не без того. Кто из нас с годами становится лучше? А сколько раз им замахивались, чтобы кинуть об стенку! Хотя мог бы и привыкнуть к нраву хозяина, но каждый раз казалось, — все, пиздец! Если у кошек девять жизней, то сколько же, интересно, у него? Последнее время, правда, непонятки какие-то. Да и звонков с каждым днем все меньше. …да, Марина, да. Уже как-то притупилось все. Начинаю потихоньку привыкать. Жизнь берет свое…А то, что ты по привычке Володин номер набрала, так это даже хорошо. Опять же, — успела. Завтра выйму сим-карту и все. …Да нет, нет, я не плачу. Просто, когда звонит его мобилка, у меня каждый раз сердце обрывается. Поэтому я и решила, что завтра, — все… Сорок дней. Теги: ![]() 1
Комментарии
#0 11:25 17-08-2010Куб.
хороший текст, сильный переход. финал вообще, глушит. гут. Доставил автор. Снимаю шляпу. акварельный этюд. ленивый и не напрягающий читателя. концовка не глушит — она предсказуема. мне всё понравилось. матчасть описана как-то душевно, что-ли, а смысловую нагрузку уже и не ищешь — атмосфера пыльного патефона подкупает. текст никакой, но мне понравилось понравилось «Завтра выйму сим-карту и все» Что еще за «выйму?» И текст — никакой. потраченное время. ГВ — это максимум, и то не тянет. матчасть описана безобразно. память расширяется доп.картой(?). а своя память, штатная- встроенная, следовательно основной картой? остальное также. пиздатость дивайса для мужыка- в ахуенном предлежании на ладони, массе за сотку грамм, честной угловатости. и по синей сливе въебать по стенке мобилой- классика. не пошло чё-то. Усем пасиб.Special thanks Кину. Черная Nokia, белая подряпина. хм… нечего сказть… сплюнем Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |

