Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Все детство сгорело в огне

Все детство сгорело в огне

Автор: Piglet Destroyer
   [ принято к публикации 11:43  01-12-2010 | я бля | Просмотров: 373]
Если начинать исследование того душевного и умственного движения, что совершило меня и привело к тому, чем я стал теперь, то отправную точку следует искать в детстве, как это в свое время делали многие, Толстой и Набоков например.

Было мне тогда семь лет, и все мои страдания проистекали из тирании старшего брата: на два года старше, на полголовы выше, на сколько-то тяжелее, с непомерной кучерявой головой. Статную фигуру его украшали красный плащик, сшитый мамой из полупрозрачной синтетической тряпочки, и настоящая кобура, подаренная папой, куда обычно помещался заряженный пистонами револьвер. Мне очень нравилась взрослая, серьезная кобура, но брат всегда первым завладевал ей и в карман для пистолетного магазина пихал смятые, липкие фантики от леденцов. Меня он использовал в качестве боевого скакуна.

Что это была за возня, потная, мальчишеская, я мог только свирепо сопеть, когда брат заламывал мне руки и седлал верхом – родители были на работе. Я упирался изо всех сил, дрожали от напряжения тонкие руки, стараясь сбросить его с себя, но он спокойно вжимал меня в пол и сооружал на спине импровизированное седло из сорванной с подушки наволочки, а чтобы я не артачился, наступил мне на руку ногой и давил, ввинчивал в нее острую пятку. Я выл что есть мочи от боли и унижения, но не мог не ответить на доходчивую речь щипков повиновением. Мой путь пролегал через комнату, по мягкому ковру, в коридор, я ступал голыми худыми коленками по холодному линолеуму, и песчинки впивались в тонкую кожу, оставляя при выпадении точечные ямы с синюшным дном и красной окантовкой.

Паломничество мое завершилось у большого зеркала в прихожей. Там я увидел себя, потного, разморенного, согбенного, в красном плащике, с непомерной головой тирана. Брата не было, я выдумал его, чтобы играть хотя бы в его унизительные игры.

Послышался звук поворачиваемого в дверях ключа. Я поднялся на ноги, отряхнул ладони, еще раз посмотрел в зеркало на свои красно-синие коленки, отер испарину со лба краем плаща и побежал навстречу маме, бряцая отцовской кобурой и ремнем, обернутым вокруг моих худых бедер два раза.

- Ма-ам! Ма-ам! А я играл…
- Вот возьми, отнеси на кухню.

И я бежал на кухню, и безголовая куриная тушка сквозь пакет холодила мои разгоряченные колени.

А ночью брат вернулся. В этот раз он заставил меня придумывать истории и рассказывать ему. По большому счету я пересказывал сюжеты недавно просмотренных мультсериалов: Мишки Гамми, Чудеса на виражах, Утиные истории, — но добавлял и много своего. Иногда меня так распирало от фантазии, что мой голос срывался на тихий крик. В один из таких моментов дверь детской отворилась, из коридора хлынул свет, и в проеме возникла фигура мамы с растрепанными волосами. Хриплым голосом она произнесла:

- Что ты тут все бормочешь? Никак уснуть не даешь.

А я выставил перед собой словно щит любимого Медведя.

- Мише не спится, — сказал я. – Я рассказываю ему сказку.

В этот момент в комнату вошел папа. Мама вырвала Медведя у меня из рук. Она кинула его на пол и топтала ногой. Папа склонился и стал наносить игрушке удары кухонным ножом. Потом мама и папа встали на колени и рвали Мишу зубами, кубики поролона у них в волосах.

Наконец они затихли, свернулись калачиками на полу, а я вышел в светлый коридор, приволок оттуда полупустую канистру бензина, свинтил крышку и уронил канистру на пол. Жидкость рывками выплескивалась, точно слабый пульс морского прибоя, но пахло не морем, а экологической катастрофой. Я принес с кухни спички, советских еще времен коробок, на балконе их был целый мешок, но картинок не так уж и много. Я поджег бензин, забрался на подоконник и, повозившись с ручками, распахнул две створки окон. Свежий ветер брызнул мне в лицо. Я ощутил, как на спине у меня прорезаются крылья. Это были острые стальные крылья истребителя МиГ-29, картинку с которым я видел в одной книге.

Я летел в темноте, оглушенный новым чувством, возвращался домой, на Парнас, где меня ждали мои Настоящие Родители.

- Не поднимайся слишком высоко! – кричал мне Дедал.
- Выхожу на ударную позицию, — отвечал я.

Заряженный пистонами револьвер был готов дать залп по Персидскому заливу. Трепетал на ветру бледный красный плащик. Но тут я вспыхнул, как бенгальский огонь, и обгоревшее мое тело полетело вниз.

Но я не разбился насмерть, тихое болотце приняло меня. Сперва от злости и отчаяния я стал пожирать кувшинки, но потом успокоился и даже научался квакать не хуже, чем другие.


Теги:





-2


Комментарии

#0 14:26  01-12-2010Арлекин    
чото банально
#1 14:28  01-12-2010Астральный Куннилингус    
А нормально так, прочиталось хорошо, легко…
#2 14:28  01-12-2010хуй владошкин    
начало интригует, но вот после кила мишки крыша совсем уж съерзнулась. миги всякие там
#3 22:07  01-12-2010дервиш махмуд    
стиль вполне понравился. 
а по сюжету почти  рассказ брэдбери маленький убийца.
#4 22:09  01-12-2010Шизоff    
финальный абзац славный
#5 23:49  01-12-2010Лев Рыжков    
Бгг. Зачотный психоз.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:51  08-12-2016
: [11] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [11] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....