Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Sympathy for the Devil (часть II)

Sympathy for the Devil (часть II)

Автор: Лев Рыжков
   [ принято к публикации 03:46  30-12-2010 | Сантехник Фаллопий | Просмотров: 837]
Начало

Таганская – Павелецкая
Я проблевался, и мне полегчало.
Какое-то время я еще продержусь в переходе. Можно, конечно, сквозануть на тот свет. Но ничего хорошего из этой идеи не выйдет. Во-первых, выпроводят обратно (а там это дело поставлено хорошо). Во-вторых, потеряю время. А ведь две крысы еще не задействованы. Я могу забыть их вкус. Вот, в чем дело… Я уже начинаю его забывать.
Мне везло. Прислужники Друга оказались неимоверно глупы и самонадеянны.
Пока я сплевывал вязкую слюну и пытался продумать план дальнейших действий, металлическая дверца открылась. В проеме показался один из Прислужников Друга. В серой милицейской форме. Здесь, между мирами, крылья за его спиной были видны отчетливо.
Я быстро достал из нагрудного кармана куртки нож. Но не тот тесак-свинокол, которым я сегодня утром вскрыл прорицательницу. Нет. Этот нож маленький, кнопочный. Почти игрушечный. Я прикрыл его ладонью и осторожно нажал кнопку.
И все равно щелчок получился слишком громким.
- Кто здесь? – гаркнул Прислужник, глядя прямо на меня, вжавшегося в стену.
Он меня не видел. Но все равно – мне стало очень не по себе.
Прислужник оказался глупее, чем я думал. Держась руками за стены, он направился вглубь коридора. Меча у него не было. С его стороны это было настоящим неуважением к врагу. Зря. Врагов уважать надо всегда.
Убить Прислужника сложно. Но возможно. Быстро бьешь ему в сердце. Разламываешь ребра, вырываешь бьющийся комок мяса. Отбрасываешь как можно дальше. Потом отделяешь голову. Потом – крылья. Последовательность именно такова.
Кровь Прислужников бесцветна и пахнет цветами. Это обстоятельство тоже мне на руку. Если бы я убивал обыкновенного человека, я бы извозился. От меня бы воняло.
…Первый мой удар оказался точен. Прислужник охнул, шагнул назад. Но я уже обрушился на него с ножом. С сердцем я управился быстро.
Труднее всего было отделить голову. Позвоночник никак не ломался, а я все ковырял и ковырял его ножом, задыхаясь от цветочных миазмов.
Когда он с треском поддался, открылась дверь, и заглянул второй Прислужник.
- Мишань, ты чего там? – крикнул он в темноту.
С такой скоростью, как сейчас, я не резал еще никогда. Доли секунды ушли на то, чтобы беззвучно покончить с головой. Ампутация крыльев оказалась вообще парой пустяков.
Сейчас я чувствовал себя куда уверенней. Я вжался в стену, и ждал… Ждал…
«Вроде бы, — размышлял я, уже хладнокровно, — их было двое. Да. Кажется, всего двое».
…Благоухая фиалками, я выбрался из перехода. Меня мутило. Наверх я решил не ходить. Слишком велики были шансы снова нарваться на Прислужников. Я направился к поездам и за каких-то две минуты проскочил перегон между «Курской» и «Таганской».
Где-то здесь мне предстояло найти человека в желтом.
Станция была помпезна и… бесполезна. Людей в желтом здесь не было.
«Как быть? Как быть?» — стучало в голове.
Наверх. Кто как, а я интуиции доверяю.
Наверху накрапывал дождик. Я оглядел улицу на выходе из метро. Люди-люди. Черные, зеленые, серо-буро-малиновые. Только не желтые. Не желтые… Хотя стоп.
У проезжей части стояла девушка. Рыжие волосы. Короткая юбка. Ботинки-говнодавы. И главное – желтая футболка!
Я направился к ней.
Девчонка стояла около прекрасно знакомой мне фиолетовой «семерки». На девчонку орал знакомый мне седоватый таксист в фиолетовой куртке.
- Я за «пососу» не катаю! – кричал он девчонке.
- Ну, пожалуйста! – упрашивала девчонка.
- Дура! Тебя пришибут когда-нибудь за твое «пососу»! Может, сегодня и пришибут!
- Послушайте, мне очень надо!
- Да ты заразная, наверное. Иди отсюда!
- Ничего я не заразная! Я с резинкой, мужчина! Мне очень надо!
Я приближался, и случилось неизбежное: мы с таксистом встретились взглядами.
- О! – оживился фиолетовый, чья жизнь должна была оборваться сегодня, где-то в Выхино. – Вот к этому уроду иди. К верблюду, блять, хуеву…
Я криво усмехнулся. Таксист нарывался. Но умрет он сегодня вовсе не из-за меня.
Девушка настороженно сканировала мою фигуру взглядом. Приблизилась ко мне. Таксист откровенно потешался.
- Мужчина, — осторожно начала рыжая, — у меня к вам просьба. Мне нужен… секс с вами.
- Секс? – Удивляюсь я вообще-то редко, но сейчас и был тот исключительный случай.
- Да, — сказала рыжая, отчаянно глядя мне в глаза. – Пожалуйста! Я не возьму с вас денег.
Таксист криво усмехался. Я посмотрел на девчонку.
- Зачем это тебе? – спросил я.
Вообще-то я не противник секса. Иногда он у меня бывает. С прорицательницами. Но я не сторонник того, чтобы заниматься ерундой во время дела. Когда я что-то делаю, все мои мысли только о деле. Я не могу отвлекаться.
Эта девчонка интересовала меня только как обладательница одежды желтого цвета.
- Нет, — сказал я.
- Да ты гомик, наверное? – Девчонка презрительно прищурилась.
- Отвали, — сказал я, гадая – зачем ей это надо? Скорее всего, она действительно хотела секса. Но, по-хорошему говоря, в центре мегаполиса вряд ли найдешь место.
- Козел!
Я плюнул ей на ботинки слюной со вкусом желтой крысы. Капельки слюны попали на ногу. Отличная работа. Заодно я плюнул вкусом фиолетовой крысы в сторону таксиста.

Павелецкая – Добрынинская
Спускаться под землю не хотелось. Причины были. Те же Прислужники наверняка сейчас патрулируют кольцевую линию, высматривая в толпе лицо с отметкой Сатаны.
В принципе, «Павелецкая» тут недалеко. Можно добраться и пешком. Но время, время…
Я сел на автобус у выхода со станции «Марксистская». Расположился на задней площадке, прикрыл глаза.
Сейчас, когда Миссия была почти что выполнена, я ощущал усталость. В окрестностях «Павелецкой» (или непосредственно на самой станции), я должен был повстречать Лену в зеленом плаще. В обыденной жизни вероятность такой встречи невелика. Но сейчас, когда задействована магия крыс, скорее всего, мы встретимся. Не спрашивайте, как это работает. Если я спрошу вас, почему восходит солнце, разве многие из вас ответят на этот вопрос не то, чтобы внятно, но хотя бы членораздельно?
Итак, девушка Лена. Девушка с пистолетом…
Я догадываюсь, что логику моих поступков понять сложно. Зачем я отдал ей ствол на «Белорусской»? Какие имел гарантии того, что она его не выкинет, не отнесет, скажем, мусорам? Никаких. Если я сейчас не увижу зеленую Лену, мне придется искать ей замену.
А пистолет этот я не любил. Он появился у меня в прошлом году. По каким-то делам я спешил по катакомбам под «Автозаводской». И вот тут меня остановили звуки человеческих голосов.
Один из них умолял о чем-то. Два других спрашивали о деньгах.
Я не вмешивался. Вопреки всем распространенным заблуждениям, большинство людских дел совершаются без малейшего вмешательства моего Великого Господина. Вмешаться в чьи-то разборки – значит, поставить под угрозу выполнение дальнейших Миссий.
Умоляющий голос был страшен. Человек чувствовал, что его сейчас убьют, ничего не мог с этим поделать, его обуревал животный ужас. Моим глазам нет нужды привыкать к темноте. Люди же светили в лицо своей жертве ослепительно ярким фонариком. За пределами круга света мрак был особо густым. Это обстоятельство позволило мне подкрасться совсем близко. К тому же я умею передвигаться бесшумно.
Связанный человек выл, умолял, катался по полу. Один из его похитителей, наконец, выстрелил. И в тот же момент на спину ему бросился я. Зубами я вцепился ему в шею, пониже затылка, ножом молниеносно перерезал горло. Умирал этот человек быстро. Он густо и основательно срал в штаны, пока умирал. На долю мгновения я даже подумал, что душа этого человека заключена в исторгаемом им говне. Второй пытался убежать, и я не отказал себе в удовольствии немного погонять его по трубам коллектора.
Пистолет я забрал себе. Людские эмоции для меня значат немного, но это оружие было мне по-настоящему отвратительно. Поэтому я расстался с ним с легкостью. Но беспечностью это не являлось.
…Площадь у Павелецкого вокзала огромна. По обе ее стороны куда-то спешат, двигаются многие сотни, если не тысячи людей-муравьев. Где искать Лену в зеленом плаще?
Начать поиски я решил со стороны Новокузнецкой. По логике вещей Лена должна была появиться оттуда. Я вышел из автобуса и двигался в толпе, вглядываясь в бесчисленные фигуры и лица. Моей Лены среди них не было.
Около подземного перехода я остановился и с сомнением принялся вглядываться в громаду вокзала на той стороне площади. Там ли девушка в зеленом плаще? Вряд ли.
Однако спустившись в подземный переход, я тут же увидел Лену. Она покупала колготки в одном из подземных ларьков. Я быстро ускользнул на другую сторону перехода, оставшись незамеченным.
Совершив покупку, Лена направилась наверх. Туда, откуда только что появился я. Она остановилась у синей будки биотуалета, протянула неопрятной тетке, сторожившей вход, пригоршню мелочи. Отлично…
Я расположился аккурат у выхода.
Девушка возилась и шуршала в кабинке, казалось, целую вечность. Когда же она открыла дверь, первым, кого она увидела, оказался я. Мне стало забавно смотреть на гримасу ужаса, перекосившего миловидную мордашку.
- Ну, привет, — сказал я.
Лена вздрогнула.
- Здравствуйте…
Тут же она бросилась к переходу.
- А ну, стой! – прикрикнул я.
Но эта несчастная, похоже, всерьез надеялась от меня убежать. Она ссыпалась по ступенькам подземного перехода. Помчалась, цокая каблуками по плитке. Нагнать ее мне не стоило ровно никакого труда. Я мгновенно сплюнул на ладонь вкусом зеленой крысыи схватил ее за плечо.
- Значит, так, — сказал я, дыша ей в лицо. – Пофокусничали, и хватит. Тебе задание дали. А ты хуйней занимаешься.
- Я не буду ничего выполнять, — заскулила девчонка. – Я не знаю, чего вы от меня хотите!
- А ты вспомни, — я криво усмехнулся. – Или мне ментам тебя сдать?
Девушка задрожала.
- Нет! – слабеньким голоском произнесла она. – Зачем ментам?
- Девочка, ты охуела, — тихо, но со значением, произнес я. – Я тебя в последний раз жалею. Еще раз вздумаешь потеряться, не обессудь.
- Я… не буду… Извините…
Запястье девушки было будто ватным и безжизненным. Я вывел ее из перехода, подвел к турникету, приложил свою карточку.
- Пошла… — напутствовал я зеленую Лену.
Некоторое время я смотрел на ее худенькую фигуру, что растворялась в толпе. Теперь я был полностью уверен, что девчонка доберется до «Красногвардейской».

Добрынинская – Октябрьская
К «Добрынинской» — «Серпуховской» я решил добраться по верху. Заходить в метро было неосмотрительно. Какой трамвай туда ходит, я не знал. Обычным людям я резко антипатичен, поэтому я мог столкнуться с агрессией. А еще мне могли указать неверную дорогу. В условиях выполнения Миссии ни одно, даже самое невероятное предположение не могло быть паранойей. Проникновение в катакомбы именно на «Павелецкой» было проблематичным. Зато верхнюю дорогу я более-менее знал.
Поверхность ужасала меня. Это отнюдь не пустая бравада комнатного сатаниста. Это – реальная проблема. Многие люди боятся темноты. Меня же пугает свет. На свету я чувствую себя – нет, не беззащитным, но подставленным под удар. Вокруг люди, и все обращают на меня внимание. Тем более, что внешность у меня заметная. Кто-то из них желает мне зла чисто абстрактно. Но кто-то и продумывает, как бы это зло мне причинить.
Чтобы вы не заблуждались. Прогулка по улочкам Замоскворечья ранним вечером давалась мне настолько же скверно, как для вас, скажем в четыре часа утра по ливневым стокам.
Во время быстрого променада по улочкам, я ощутил на себе несколько внимательных взглядов, но в целом ничего примечательного не произошло.
Окрестности обеих станций немноголюдны. Осмотревшись у «Серпуховской» я понесся к «Добрынинской», понимая, что говнюка, несущего на себе вкус серой крысы, наверху я не увижу. Надо было спуститься.
Для сравнения. Представьте себе самый затхлый, самый зловонный кладбищенский склеп. Смиритесь с мыслью, что сейчас вам придется туда залезать, и вы немного поймете чувства, которые владели мной, когда я спускался на станцию метро.
Говнюка не было и на «Добрынинской». Окинув кольцевую станцию беглым взглядом, я развернулся и помчался по ступенькам, ведущим к трубе перехода. Я проталкивался и лавировал. Проклиная все на свете, перепрыгивал ступеньки эскалатора.
Вы не сильно ошибетесь, предположив, что и на «Серпуховской» человека с мертвыми глазами в сером костюме не оказалось. Это был позорнейший из провалов. Можно, конечно, найти кого-то еще в сером, но такая замена отнюдь не гарантирует успеха.
В отчаянии я обернулся к поезду, что следовал на «Бульвар Дмитрия Донского», и уже отходил от платформы, как вдруг увидел серого говнюка. Тот стоял, держась за поручни, и равнодушно смотрел в окно.
Я бросился к краю платформы и быстро плюнул в него вкусом серой крысы. Мой плевок угодил ему точно в лоб. Серый отшатнулся, столкнулся со мной взглядом. Я усмехнулся.
И спиной почувствовал чье-то приближение. Я резко обернулся и увидел крылатого Прислужника, который неумолимо надвигался на меня, как статуя Командора на несчастного Дон-Жуана.
Мимолетный взгляд в другую сторону. Еще один Прислужник.
Я не понимаю, почему никто не видел их истинной природы. Они, по-моему, не скрывались. Отчетливы были крылья и мечи в руках.
Не размышляя ни секунды, я прыгнул с края платформы. Не сказал бы, что мне повезло. Просто значительное время своей жизни я тренировался прыгать в пространство между обычным и электрическим рельсами.
Я понесся в глубину тоннеля. Там, с левой стороны, на расстоянии примерно километра от станции, располагалась очаровательная древняя катакомба. Бежать до нее было около двух-трех минут. Имелась надежда, что я успею домчаться до убежища, не попав под поезд, который (если не остановят движение) прибудет через те же две-три минуты.
Я мчался так быстро, как только мог. Спасительная темнота туннеля придавала мне сил и возвращала меня к жизни.
Оглянувшись, я облился холодным потом.
Меня преследовали Прислужники. Они летели на своих белых крыльях, выбросив перед собой мощные руки, сжимая в этих руках мечи.

Октябрьская – Парк Культуры
Я бежал быстро. Но в глубине души затаилось гаденькое ощущение того, что я проигрываю. Прислужники ведь все равно меня догонят.
Бежать, оглядываясь, невозможно. Поэтому я несся вперед громадными скачками, выжимая из своего тела максимум сил.
Когда убегаешь от вооруженного человека, надо прыгать из стороны в сторону. Это же правило справедливо и для тех, кто пытается спастись от ангелов-терминаторов с пылающими мечами.
После одного из прыжков, я бросил быстрый взгляд назад. Увидел, что один из Прислужников уже настиг меня и занес меч для решительного удара.
Скачок, который я совершил в эту же секунду, можно назвать самым отчаянным в моей жизни. Прыгал я вбок, из совершенно неудобной позиции, в направлении рельса. Пикантности ситуации придавало и то, что рельс был электрическим.
Рухнув на землю, я сам удивился тому, что еще жив. Мои пятки отделяло от смертельной поверхности электрорельса не более пары миллиметров.
И еще один мгновенный прыжок через рельс. Из положения лежа. И еще. И еще.
Меч ангела врезался в пол, в те места, где я был, и откуда успел отпрыгнуть. Ангел опаздывал на доли секунды. Но был явно сильнее.
Смерть надо встречать лицом к лицу. Стоит ли ее бояться? Я знаю, что будет потом. Я попаду не в такой уж и плохой мир. В котором мне, возможно, повезет немножко больше.
Я увидел занесенный меч. И, не особо задумываясь, совершил обманное движение в сторону рельса, сам же резко отпрыгнул в противоположную сторону.
Меч в руке ангела казался молнией. И эта молния ударила в электрорельс.
Запахло озоном. Тело ангела пронизали яркие разряды. Разлетались белые искры.
Я не знал, убьет это моего преследователя или нет. Но орал погибающий ангел – дай Друг каждому. Рев крылатого прислужника сливался с грохотом приближающегося поезда.
К тому же меня настигал второй ангел.
- Все! – выдохнул я, останавливаясь. – Сдаюсь… Хва… тит…
Прислужник расхохотался и воздел меч.
Я прыгнул вправо, через электрорельс, вкатился в катакомбный лаз.
Мощный удар в спину стал для увлекшегося погоней Прислужника неожиданностью. От мощного удара его подбросило к потолку. Полетели призрачные перья.
Я мчался по узкой, но такой сырой, родной, уютной катакомбе. Мне следовало спешить.
В определенном участке это ответвление катакомб встречалось с канализационным коллектором, который, в свою очередь, пересекался с ливневкой.
Наружу я выбрался из-под канализационной решетки у Октябрьской площади. В двух шагах стоял храм, чуть дальше – располагалось здание МВД, прикрытием сотрудников которой пользовались Прислужники. Страшное место, зловещее.
Отсюда следовало бежать. Хрипло дыша, я мчался к подземному переходу.
Люди шарахались от меня, как элои из «Машины времени» от уродливого морлока.
У перехода я столкнулся с уже знакомой мне брюнеткой в оранжевой куртке.
Девчонка толкнула меня ладонями:
- Ты кто такой, ёб твою мать?
- Твой… худший… кошмар… — выплевывал я, задыхаясь, слова.
Разумеется, вместе со вкусом оранжевой крысы.
- Не пизди, — отрезала девчонка. – Кто ты, блядь, такой? Почему меня преследуешь? А ну, стой!
Людям свойственно заблуждаться. Вот два моих заблуждения. Я только что думал, что больше не смогу быстро бежать. Второе: я праздно полагал, что мне никогда не придется спасаться бегством от девчонки.
Сейчас я, сверкая пятками, несся к Крымскому мосту, лавируя среди прохожих.

Парк Культуры – Киевская
Сил моих еще хватило на то, чтобы перебежать через мост. А затем они кончились. Все. Разом. Каждый шаг давался мне с трудом. Подобное бессилие я переживал лишь один раз.
Навалилось оно, когда я все-таки побеседовал с матерью.
…Наставник Лука деликатно и невзначай выспросил меня об обстоятельствах моей жизни. Впрочем, я их и не скрывал. Как и существование величайшей лично для меня и совершенно безразличной для окружающих тайны моего появления на свет.
- И ты совсем ничего об этом не знаешь? – спросил тогда Лука.
- Ровным счетом, — подтвердил я.
- А почему не спросишь? – заинтересовался наставник.
Спросить? Это даже не приходило мне в голову. Лука понимал явно больше моего.
- Ты предпочитаешь мучиться, строить догадки – одна гнусней другой. А почему бы тебе просто не поехать, и не спросить?
- Она не ответит…
- Смотря, как спрашивать.
Конечно же, наставник был прав. Я отправился в путь. Ехать было недалеко – около двух часов на электричке.
Мать я нашел в том же доме. Она узнала меня. Поднять крик ей не удалось. Я ударил ее, и эта женщина лишилась сознания.
В доме имелся погреб. Располагался он на глубине, достаточной для того, чтобы изнутри наружу не проникало ни единого звука. К тому же в погребе я чувствовал себя комфортно.
Жалости к этой немолодой женщине я не испытывал. Ненависти тоже. Зато меня снедало жестокое любопытство. Я был настроен раскрыть тайну своего рождения. Как минимум дважды моя мать причиняла мне зло. Я не намеревался стеснять себя в средствах.
Однако мать стала изливать душу без всяких посторонних воздействий. Я узнал все.
… Родилась и выросла она в провинциальном барачном поселке. Нравы там были, разумеется, совершенно не парижские. И парням, и девчонкам приходилось по-настоящему серьезно заботиться о своей безопасности. Однажды мою будущую родительницу пытался изнасиловать один из самых опасных поселковых отморозков – некий неоднократно судимый поселковый «авторитет». Мать сопротивлялась и, вооружившись поленом, жестоко избила насильника. Побои оказались настолько серьезными, что «авторитет» умер, не приходя в сознание.
За непредумышленное убийство женщину, которой еще только предстояло произвести меня на свет, осудили на шесть лет. Она отбыла три года, когда в колонии появились странные гости. Они вызывали в кабинет к куме самых привлекательных молодых женщин и, наконец, выбрали мою будущую мать.
Гости оказались учеными. Они имели на руках распоряжение «для служебного пользования», согласно которому заключенная, согласившаяся на эксперимент, получала досрочное освобождение даже при наличии взысканий. За три года колония успела так осточертеть моей будущей родительнице, что она не сомневалась ни секунды.
Эксперимент заключался в том, чтобы зачать и родить ребенка от одного человека. Только и всего. Нюансы моя мать узнала позже. Например, то, что отец будущего ребенка оказался глубоким стариком. На момент зачатия ему было за восемьдесят. Однако стараниями советских медиков половая функция у старика сохранилась. Это оказалось тем удивительнее, что у старика имелось всего одно яйцо.
Мать привезли на территорию какого-то мрачного секретного объекта под Обнинском. Долго водили по подвалам.
Помимо наличия лишь одного яйца мой отец запомнился матери неприятным запахом изо рта. Возбудить его, как выяснилось, мог лишь фотоальбом с фотографиями животных. У моего отца была косая седая челка и маленькие квадратные усики.
Конечно же, это был Адольф Гитлер – величайший преступник в истории человечества.
Дальнейшее расскажу вкратце. Когда я родился, меня некоторое время исследовали в лаборатории. Однажды там что-то взорвалось. Мое лицо залило кислота. Меня выходили, однако уродливое пятно так и осталось при мне на всю жизнь.
После этого меня отдали матери. Однако я словно был проклят. На нее, и на ее семью обрушились всевозможные несчастья. Я не запоминал, какие именно. Однако мать упоминала о пожаре, уничтожившем какой-то дом. Мать была уверена, что во всем виноват я – гитлеровский выблядок. В итоге она оформила отказ от ребенка. Меня забрали в детдом. Замуж мать так и не вышла.
Рассказав мне эту историю, моя родительница попросила убить ее. Я отказался.
Потом я просто лежал в лесополосе, уткнув лицо в землю. Лежал, не в силах даже думать.
… Доковыляв до Зубовского бульвара, я остановился отдохнуть, напротив выхода из метро. Навстречу мне тут же выбежала Алиса. Охотница с того света.
- Чудовищно тоскливый мудак! – пожаловалась она мне. – Пришлось дать ему по яйцам.
Мужик в красном галстуке на полусогнутых выходил из метро.
- Сделай что-нибудь, чтобы оживить охоту! – требовала девушка.
- Пошли, — сквозь зубы произнес я. – Только поддержи меня. Я чудовищно устал.
Алиса с удивлением посмотрела на меня. Но взяла под руку. Хватка у нее была крепкая. А вот со стороны наверняка казалось, что это я поддерживаю Алису.
Мудак шел за нами. Мы свернули в одну из арок. Я вжался в стену, и, когда наш преследователь двинул за нами, я принялся избивать его. Предварительно поплевав на кулаки вкусом красной крысы. Странно, но ко мне возвращались силы. Я обшарил карманы этого несчастного. Забрал все ценное, оставив только карточку на метро. Напоследок мы с Алисой разыграли спектакль. Мудак должен был различить слова: «валим на хуй», «бабла маловато» и «Юго-Западная».
- Спасибо! – сказала мне Алиса уже у метро.
Я ощущал поразительное равнодушие к своей судьбе. Страха больше не было.

Киевская – Краснопресненская
Эту повесть никогда и никто не прочтет. Я пишу ее не для кого-то. Только для себя.
Мне очень не нравится то, чем я занимаюсь. Я пытаюсь убедить себя в том, что у меня нет другого выбора. Пытаюсь найти что-то хорошее, хоть капельку добра в своих действиях.
Я – вовсе не бездушное чудовище. Когда я приговариваю к смерти или мучениям незнакомых мне людей, я задумываюсь. Ведь кто-то их любит. Хорошо, если это не так.
Сейчас покрываю невнятными каракулями странички тоненького блокнота на пружинках. Никто и никогда это не прочтет. Сейчас, в эпоху информационного изобилия, таинственные рукописи никому не нужны. Лучше посмотреть телевизор.
Но если случится невероятное, и вы все-таки это читаете, знайте, что вы – в беде. Я не могу даже представить, при каких обстоятельствах может состояться ваше знакомство с этим текстом. Скорее всего, вы – работник какой-нибудь из силовых структур. Именно вы с наибольшей долей вероятности можете прочитать это первым. Для протокола и версий. Если вы дочитали до этих строк, бросайте чтение. Бегите прочь, садитесь в автомобиль, спасайтесь. Можете попытаться поднять тревогу, но лучше не теряйте времени. Иначе вы можете не успеть спастись.
Если же вы – персона штатская, то в вашем случае дело решают даже не минуты, а секунды. Бегите, бросайте все. Не думайте о барахле и документах. Спасайтесь немедленно. Может, вам повезет, и в лифт вы втиснетесь первым.
Для тех, кто не понял. Если вы читаете это, значит, меня уже нет в живых. Учеником я пока не обзавелся, а это значит, что вас никто не охраняет. Армия Сатаны не так велика, как вы можете подумать. Задумайтесь о том, что его враг – самая могущественная и влиятельная персона в мире. Влиятельней вашего начальника, начальника начальника, влиятельней любого президента с ядерной кнопкой. Возможностей у Друга не в пример больше. Никто не хочет с ним ссориться.
В тюрьме я прочел книгу под названием «1984». Помните Большого Брата, наблюдавшего за каждым из телеэкрана? Почему вы думаете, что это неправда? Ах, это милое людское заблуждение. Вы думаете, что смотрите вы. Но смотрят-то – на вас. Обезьяна, погружающая лапу в узкое отверстие ловушки за соблазнительным плодом, тоже уверена, что владеет ситуацией.
Друг смотрит за каждым. Не думайте, что у него замыливается глаз, и он устает. Другу есть дело до всего. Кроме того, что вы думаете о нем. Вдумайтесь: каждый из вас находится под круглосуточным наблюдением. Вам все еще это нравится?
Друг – это сверхразум в миллионы раз мощнее любого компьютера. Он делает с вами все, что хочет. Вы – его рабы, мнением которых не интересуются. Не льстите себе, никаких чувств к вам он не питает. Ненависти тоже. Вы – циркулирующий материал, формовочная глина. Вы ничего не значите для Друга. И город, в котором вы живете, тоже.
Представьте себе, что вы решили убрать старую навозную кучу из загона для скота. Вы все равно ее уберете. Наденете перчатки и респиратор, но уберете. Как же микроскопическим обитателям навозной кучи можно противостоять воле хозяина? Способ ровно один – сделать родную кучу настолько омерзительной, что хозяин просто побрезгует марать о нее руки.
…Я расстался с Алисой на «Парке Культуры». Она двинулась на юго-запад. Я же – на «Киевскую». На меня наваливалась слабость. В глазах двоилось. Войдя в вагон, я повис на поручнях. Я испытывал очень странное чувство. Мое сознание словно раздваивалось. Словно наблюдало за происходящим в двух разных реальностях. Это было хуже, чем переходить с того света на этот.
На «Киевской» девчонка в голубом плаще разговаривала с «Высоцким» в синем костюме.
На «Киевской» девчонка в голубом плаще разговаривала с «Высоцким» в синем костюме.
«Высоцкий» повернулся и пристально посмотрел на меня.
«Высоцкий» повернулся и пристально посмотрел на меня.
Он схватил девушку в голубом за руку и бросился ко мне.
Он попытался схватить за руку девушку в голубом, но она согнулась и укусила его.
«Высоцкий» схватил меня за шею и потребовал провести на нижний уровень.
Я бросился наутек, принялся лавировать в толпе. Ко мне приближались ангелы.
Я согласился открыть дверь, смочил ладонь вкусом голубой крысы и дотронулся до девушки. Открывая проход между мирами, я изловчился и еще раз коснулся «Высоцкого» вкусом синей крысы. Я понял, что выполнил свою Миссию.
Толпа уносила меня прочь. Я не передал вкус голубой крысы. Я провалил свою Миссию.
Меня, словно пьяного, качнуло куда-то в сторону, и сознание покинуло меня.
Меня, словно пьяного, качнуло куда-то в сторону, и я потерял сознание.
… Очнулся я от робких хлопков по щекам.
- Эй, дядя! Ты жив?
Я открыл глаза и понял, что эти предположения верны. Надо мной склонились две девчонки. Одна — маленькая, в красном пальто, с розовым ирокезом. Вторая – брюнетка в кожаной куртке, с пирсингом на лице. Она-то и интересовалась моим самочувствием.
- Да живой он! – зло зашипела «розовая». – Ты чо, дура, что ли? Сказала же: по карманам!
- А вдруг плохо ему? – хмурилась готка.
- Блядь! – выругалась «розовая».
- Девчонки! – сказал я, пытаясь подняться с пола. – Домой хочу. Пятьсот даю… Отвезите!
Девчонки переглянулись:
- А далеко?
- Да нет. К зоопарку.
Они подхватили меня под руки.
Одна из них станет прорицательницей. Другая – сбежит.
Неизвестно, чья участь окажется более незавидной.


Теги:





0


Комментарии

#0 16:37  30-12-2010Медвежуть    
Чота в связи с конкурсом народ на Литературу положыл. Первый тогда нах! Заебись! Все мозги разбил на части, все извилины заплёл (с) С Новым годом, Лев!
#1 17:19  30-12-2010Йети    
сменю картреж — почетаю. овансом 5. фсех благ в новом гаду!
#2 17:19  30-12-2010Маня Графо    
действительно, куда подевались читатели? очень здорово. А про Гитлера — чо-та смешно
#3 17:20  30-12-2010Шизоff    
с НГ, Лев! это для меня слишком буйная литература, но отдаю должное
#4 17:22  30-12-2010Sgt.Pecker    
Моррисона! Моррисона! Моррисона! Моррисона! Моррисона!
#5 21:17  30-12-2010Яблочный Спас    
С Новым Годом LW! Извилины да, заплел… Но интересно и читается легко тем не менее. Спасибо.
#6 04:37  31-12-2010Никита Павлов 2    
Я ёбаный пидор. Тупой пробитый ишак. Не разговаривайте со мной-зашкваритесь.
#7 04:37  31-12-2010Никита Павлов 2    
Я ёбаный пидор. Тупой пробитый ишак. Не разговаривайте со мной-зашкваритесь.
#8 04:37  31-12-2010Никита Павлов 2    
Я ёбаный пидор. Тупой пробитый ишак. Не разговаривайте со мной-зашкваритесь.
#9 04:38  31-12-2010Никита Павлов 2    
Я ёбаный пидор. Тупой пробитый ишак. Не разговаривайте со мной-зашкваритесь.
#10 04:58  31-12-2010Никита Павлов 2    
Я ёбаный пидор. Тупой пробитый ишак. Не разговаривайте со мной-зашкваритесь.
#11 08:54  31-12-2010Йети    

Но есть секретный цех на комбинате
Я краем уха слышал, будто там
Большой мастак сапожных дел Лаврайтер
Тачает сапоги для светских дам

Пришпандорить сюда: www.litprom.ru/thread38629.html
#12 20:10  31-12-2010Лев Рыжков    
Спасибо, дорогие осилившие. Сотворяю в ваш адрес новогодние магические пассы. Уверен, шта в Новом году вам будет сопутствовать щастье и успех. А Никите Павлову-2 — аж в пятикратном размере. За неосиливших — неуверен, гг.

Медвежуть
Спасиб! Очень тонкая и утомительная была работа. Тебе как первонаху — самое большое щясе.

нигилист
Хороший стишок. Тебе тоже всех благ (двукратно).

Маня Графо
Благодарствую. Я тоже ржал.

Шизоff
Спасибо, Антон! Будь и ты счастлив.

Sgt.Pecker
Моррисон в следующем десятилетии появится.

Яблочный Спас
Мерси.
#13 15:40  03-01-2011Астральный Куннилингус    
Очень понравилось. Охуенно. Надо будет все целиком зачесть
#14 19:53  03-01-2011Лев Рыжков    
Астральный Куннилингус
Сэнкс. Как хочешь. Всего ещо нет просто.
#15 13:36  08-02-2011Немец    
хорошо. вторая часть по стравнению с первой немного сумбурна, будто ты торопился дописать. это я про сам текст. эпистолярный кусок в конце подзатянут, он из ритма и сюжета выбивает.
в целом, остался при том же мнении, какое высказал после первой части — заебись.
#16 12:40  11-03-2011Ящер Арафат    
прочел, потрясен замыслом, комментировать не осмеливаюсь.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
12:13  06-12-2016
: [50] [Литература]
Буквально через час меня накроет с головой FM-волна,
и в тот же миг я захлебнусь в прямых эфирных нечистотах.
Так каждодневно сходит жизнь торжественно по лестнице с ума,
рисуя на полях сознанья неразборчивое что-то.

Мой внешний критик мне в лицо надменно говорит: «Ты маргинал,
в тебе отсутсвует любовь и нет посыла к романтизму!...
18:44  27-11-2016
: [12] [Литература]
Многое повидал на своем веку Иван Ильич, - и хорошего повидал, и плохого. Больше, конечно, плохого, чем хорошего. Хотя это как поглядеть, всё зависит от точки зрения, смотря по тому, с какого боку зайти. Одни и те же события или периоды жизни представлялись ему то хорошими, то плохими....
14:26  17-11-2016
: [37] [Литература]
Под Спасом пречистым крестом осеню я чело,
Да мимо палат и лабазов пойду на позорище
(В “театр” по-заморски, да слово погано зело),
А там - православных бояр оку милое сборище.

Они в ферезеях, на брюхе распахнутых вширь,
Сафьян на сапожках украшен шитьем да каменьями....
21:39  25-10-2016
: [22] [Литература]
Сначала папа сказал, что места в машине больше нет, и он убьет любого, кто хотя бы ещё раз пошло позарится на его автомобиль представительского класса, как на банальный грузовик. Но мама ответила, что ей начхать с высокой каланчи – и на грузовик, и на автомобиль представительского класса вместе с папиными угрозами, да и на самого папу тоже....
11:16  25-10-2016
: [71] [Литература]
Вечером в начале лета, когда солнце еще стоит высоко, Аксинья Климова, совсем недавно покинувшая Промежутье, сидя в лодке молчаливого почтаря, направлялась к месту своей новой службы. Настроение у нее необычайно праздничное, как бывало в детстве, когда она в конце особенно счастливой субботы возвращалась домой из школы или с далекой прогулки, выполнив какое-либо поручение....