Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - Обед молчания

Обед молчания

Автор: net_pointov
   [ принято к публикации 12:28  24-01-2011 | бырь | Просмотров: 713]
Острая любовь к государству пришла к Роме, когда он смотрел, как по небу пролетал самолет, оставляя за собой жирную полосу, будто от наслюнявленного карандаша.
Пока еще государство не сделало толком-то ничего, чтобы Рома его любил. Наоборот, оно всячески подставляло ему подножки в очередях, налоговой, на таможне и даже в отделе «продукты». Но чувство гордости выплыло надувным кругом, чтобы Рома, которые сутки корпевший над «введеним в бренд», вдруг вспомнил про Гагарина, летчика без ног, ледокол «Мирный» и про флажок СССР с покусанным древком, которым было удобно махать на парадах и выгонять кота Фильку из-под дивана.

Рома Лавров. Высокий, кучерявый, немного инфантильный, а иногда инфантильный много. Ему чертовски шли шляпы, клетчатые штаны, деньги и никнейм skazo4no_beden. Многие женщины, и даже Наденька из 24-й, специализировавшаяся в основном по сантехникам и сотрудникам макаронной фабрики; так вот, многие женщины записали его в свои «запасные варианты», но ни одна из них не приехала к Лаврову, когда он, загибаясь от температуры 39, поставил в асоциальной сети статус «Болен очень. Очень жду».

Лавров всегда болел паскудно. Он вынимал душу.
Свою – разглядывал, плевался и ставил на место где-то между томиками Драйзера и пермским мишкой «2009», чужую же – сжимал в кулаке и норовил спрятать под подушкой.
Рома болел противно, как в пятом классе, когда он из простуд просто не вылезал. Его трясло, словно телегу по колдобинам, накрывало с головой, в которой мыслям и тем было душно. Рома даже не чертыхался, а просто генерировал многослойные маты.
Генерировать – это у него в генах.

Когда Рома был маленьким, а значит еле доставал до мойки, до полки и до бабушкиных очков, его звали преимущественно Роман-Евгеньич-черт-тебя-побрал-бы-весь-в-отца. Звала его мама. Тоже преимущественно. А бабушка, заблудившаяся где-то среди эфиров Голубых Огоньков и Песен Года, всего-то и могла, что улыбаться Роме, растягивая и до того тонкие губы в ниточку, и многозначительно молчать. Бабушка дала обет молчания (Кому? Чему? Дательный падеж) невыносимо давно и не произнесла ни слова. Даже когда мать лупила расхристанной кроличьей шубой по полу и в ролях объясняла, почему Рома, бабушка и тот, кто дал Роме отчество Евгеньевич – страшные мудаки. И все они, собственно, крест на ней поставили.
В тот вечер маленький Рома очень испугался, долго жалел истерзанную шубу в коридоре, опасливо гладил ее по карманам и еще неделю пытался высмотреть на матери, когда та небрежно запахивала халат, где же тот крест, который на ней стоит, и настолько ли он страшный.

Ромина бабушка была печальной. Доброй. Однажды, посмотрев, как она мучается, пытаясь развернуть тщательно завернутые конфеты, Рома показал ей способ куда более изящный:
- Ты просто потяни за оба хвостика, ба. В разные стороны потяни. Да, вот так. И она сама раскроется.
Бабушка недоверчиво дернула «барбариску» за концы и шумно набрала воздух, когда глянцевая конфетка легко выскользнула из обертки.

Ох, до чего ж додумались, Господи!

После этого непамятного в жизни Ромы случая бабушка иногда садилась в кресло, ставила на колени вазочку с «белочками» и «ласточками» и резко дергала каждую за хвостики. Распотрошив десяток, Алла Макаровна, 72 лет отроду, тщательно заворачивала каждую конфетину обратно и очень смущалась, когда замечала, как дедушка хитрО смотрит на нее с фотографии.



Сегодня мама ждала гостей. Она с утра бушевала на кухне, укрощая то тугую баночку шпрот, то разлезшуюся капусту. Рома стоял подле нее и разглядывал, как тает в маминых руках булка, замоченная в молоке, и как славно она соединяется с фаршем: вязнет, растворяется. Котлеты Рома очень любил. Скорей всего потому, что ел редко. Но иногда ему казалось, что если б котлет в его жизни была бы тысяча, он все равно любил бы их с неистовой силой и обильным слюноотделением. И с белым хлебушком.

- Мама, а кто к нам придет?
- Один хороший человек, Рома. Пойди, кстати, оденься. Ходишь расхристанный совсем! На стуле брюки висят, надень их.
- А я не хочу штаны.
- А я тебя не спрашиваю. Человек придет, а у меня папуас по дому бегает. Думаешь приятно? Одевайся, марш. И помогай на стол собирать.

Рома покорно влез в брюки, расставил на столе гусь-хрустальные бокалы и предусмотрительно занял лучшее место, с которого было видно и окно, и телевизор.


В дверь позвонили. Вернее как – вначале постучали по старой памяти, а потом, видимо вспомнив про звонок, позвонили. Мама ойкнула и побежала в дальнюю комнату, успев только выкрикнуть: «Рома, открой!»
Рома нехотя сполз со стула и открыл – почтальонше тёте Дусе, которая моментально заполонила собой коридор и деловито спросила: «Есть взрослые дома?»
- Есть Евдокия Пална. Я есть. А что такое? – мама виновато вышла из комнаты, на ходу отряхивая полы нарядного, в мелкий мак, сарафана.
- Телеграмма. Ты не стой милая, расписывайся. У меня еще дел по горло — с тобой болтать. У Никифоровны, слыхала, брат помер. Так вторую неделю не ест. Как птичка, как птичка! Сижу вот с ней, выхаживаю. Расписалась? – и хорошо. Пойду я.
- Спасибо, теть Дусь!
- Давай, дорогая.

Мама открыла телеграмму. Закрыла.
Потом молча пошла в зал и вывалила спелые пышущие жаром котлеты из судочка с грибками прямо на парадную скатерть.
Рома услышал только, как в бабушкину комнату хлопнула-бряцнула стеклом дверь, а потом пытался склеить по обрывкам:
- Немая! (это про бабушку)
- Жестокая! (это же про кого?)
- Старая дура! (про тетю Дусю?)
- Как ты могла?
- Мужик! Последний!
- Помрешь ты!

Рома тихонечко стянул с комода телеграмму с патриотичными гвоздиками и прочел:
«муся зпт он не придет тчк я ему запретила тчк»

И, спрашивается, стоит из-за этого расстраиваться? Рома отложил телеграмму, и пошел собирать котлеты обратно в судочек.

А на следующий день его разбила температура, и мама вышла из «подполья», чтобы метаться из кухни в спальню и густо обцеловывать его полыхающие руки, веснушчатые щеки и лоб с маленьким шрамом у левой брови, который помнил лето, папоротники и велосипед.
Роме виделись озверевшие плюшевые щенки, математичка и бабушка. Бабушка гладила его по загривку и бормотала …ижеесинанебесидасвятитсяимятвоедаприйдетцарствиетвое……
А Рома ловил в опустевшей голове мысль, что никогда, никогда в жизни бабушкин голос не слышал, поэтому знать наверняка, что это бабушка с ним разговаривает, он никак не мог. Голос плыл, плавился, шипел на шипящих, свистел на свистящих.

- Бабушка, а это твой голос? Или нет?
- Мой
- Бабушка, а как я узнаю? А вдруг это не ты.
- Я. Спи, спи.
- Бабушка, а если я умру, ты маме только не говори.


…Отправь мне телеграмму, бабушка, отправь мне телеграмму – шептал Рома Лавров, вдыхая сухими губами жизнь в истерзанную подушку – отправь телеграмму….

Зпт
Зпт
Зпт

ТЧК

И снова зпт




Теги:





0


Комментарии

#0 14:32  24-01-2011Евгений Морызев    
Есть что-то от Санаевского "Похороните меня за плинтусом". Понравилось.

п.с. Аня, привет
#1 15:05  24-01-2011Нови    
Не поняла, почему «острая любовь к государству» пришла, а расцвести пышным цветом забыла.
В целом, миленько это все — бабушки, котлеты, конфетки, обязательное отсутствие папы, но не воспаряет над коммунальной этой трогательностью ни на сантиметр.
#2 15:14  24-01-2011Яблочный Спас    
понравилось. цепляет. хорошо.
#3 16:02  24-01-2011Шева    
Понравилось. Нови права в части «канувшего» государства.
#4 17:23  24-01-2011штурман Эштерхази    
понравилось.
#5 18:31  24-01-2011net_pointov    
бырь — Привет! Спасибо. Как твое ничего?

Нови — что за тренд нонче «воспарять над бытом»? я без иронии. сплошное «лишь бы не бытовуха айайай».

Спас, Шева, Штурман — Спасибо, что читаете!
#6 18:34  24-01-2011VETERATOR    
одобряю. цепляе нехило
#7 18:50  24-01-2011Шева    
Хороших авторов завсегда читать надо.
#8 18:51  24-01-2011Шева    
Тем более, Ань. ггы.
#9 18:57  24-01-2011Шизоff    
ну нормально, что ещё сказать
#10 19:08  24-01-2011koffesigaretoff    
«гусь-хрустальные бокалы»
это на отличненько!
#11 19:29  24-01-2011Даниламастер    
«хрустальные гуси спасли Римского. Корсакова не успели.»
это фишка такая, сигаретов, оставлять один и тот же камент на разных сайтах где опубликован этот текст?
#12 22:42  24-01-2011Лев Рыжков    
Хорошо написано. Вступление только не в кассу.
#13 22:46  24-01-2011Евгений Морызев    
Лев, вступление как раз в кассу, оно про самолеты ггг
#14 23:44  24-01-2011Sgt.Pecker    
да.остально хуня.
#15 01:47  25-01-2011Евгений Морызев    
Ань, как живой. Напиши мне уже какой нибудь-стих.
#16 10:44  25-01-2011[B_O_T]anik    
Да. А еще они не умеют коробки с CD открывать печально все это
#17 10:56  25-01-2011Антоновский    
Хорошо, интонационно — близко!
#18 11:37  25-01-2011net_pointov    
Шева — ты меню захвалил

Бырь — напишу, ага

LoveWriter — текст меня сам вел, оно и видно. спс!

Шизоff, Sgt.Pecker, koffesigaretoff, VETERATOR, B_O_Tanik — спасибо!


#19 22:15  26-01-2011дервиш махмуд    
текст произвёл весьма благоприятное впечатление.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
10:05  12-07-2017
: [82] [Литература]
Такое лето. Грёбаный июль
С потёртым небом в едкую полоску.
Капоты, полированные воском,
В помёте птиц как в дырочку от пуль.
И вечный дождь. И рвутся на ветру
Зонты из рук и нежный цвет с акаций.
И градусник завис на плюс тринадцать....
Изъят, отретуширован, отжат
Ночной пейзаж. В остатке – май, Коломна.
Желтеет дом в четыре этажа,
Моргают окна ласково и скромно.

В палате Миши тихо и темно,
Уходит жизнь неспешно, поэтапно,
Плетёт похожих дней веретено
Хозяйка Скорбь, в халатике и тапках....
Первые мысли на этот счёт начали приходить ещё в детстве. Сначала - когда на летних каникулах в деревне меня лягнул жеребец Василёк, который одним изящным движением сломал мне четыре ребра и неокрепшее мироощущение. Потом - когда я подцепил дизентерию, купаясь в техническом пруду свинофермы....
07:42  20-05-2017
: [36] [Литература]
болтают о разном, болтают ногами
болтают когда наступают на камень;
как если разрубишь Татьяну – пол Тани
так есть сотни видов различных болтаний;

болтание членом над женской губою
болтание чувств, когда рядом с тобою
болтание судеб, как в годы репрессий
болтание букв в политической прессе....
Когда от нас останутся стихи,
Ненужные, как пасмурное лето,
Мы выйдем в мир — спокойны и тихи, —
Из пыльных кулуаров Интернета.

Мы станем кормом для слепых червей,
Нас будут пить осины и берёзы,
Мы упадём в объятия морей,
Как синих туч стеснительные слёзы....