Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Конкурс:: - Случай, приключившийся со мной в день St. Стешика, покровителя ... . (КОНКУРZ)

Случай, приключившийся со мной в день St. Стешика, покровителя ... . (КОНКУРZ)

Автор: _Hron
   [ принято к публикации 00:50  09-04-2011 | Х | Просмотров: 552]
Из Ударников в Пятый микрорайон можно добраться автобусом через центр, минут за двадцать, если не будет пробок; а можно дойти пешком, минут за пятнадцать, через перелесок вдоль объездной. В любое другое время я бы предпочел автобус, но не в июльскую жару — потеть, держась за липкие поручни, среди таких же потных горожан, нюхая, в придачу, запах кислого дерьма из отхожих ведер, спрятанных где-то под сиденьями. Лучше уж прогуляться.
Путь начинается за гаражами, метров сто гравий, потом, до самого химзавода, глина — здесь в дождливую погоду приходится искать фарватер, чтобы не увязнуть; сразу за химзаводом – спуск в низину, и дальше тропа идет вдоль эстакады объездной дороги, вплоть до железки. Этот отрезок мне особенно нравится: во-первых, какой-то советский прораб, строивший эстакаду, позаботился и о пешеходах, уложив внизу бетонные плиты; во-вторых, прямо посередине пути рядом с тротуаром лежат сваи, на которые можно присесть и спокойно покурить.
Я дошел до свай, закурил и сделал погромче музыку, чтобы заглушить шум проезжающих сверху транзитников — в тот день в моей программе был Вагнер.
Из-за поворота показался слепой. Он продвигался, словно муравей, постукивая тростью перед собой. Другой муравей, уже настоящий, пытался забраться мне под штанину, но в итоге оказался зажатым между средним и большим пальцами: «Ну что, братишка, захотелось сладкого? Может, покурить?» — я выдохнул дым прямо в лакированное рыльце и выкинул сигарету. «Перебьешься, есть более приятные вещи» — с этими словами я действительно устроил насекомому маленький секс… Эти городские муравьи — полное дерьмо: пытался высосать у него из задницы муравьиный сок, а обнаружил какую-то пресную жижицу. Выкрикнув про себя «Катись к черту, хитиновое импотентко!», я отправил беднягу великолепным фуэтэ в траву.
Между тем, слепой приближался, и я решил понаблюдать за ним. Это был пацан лет двадцати, в линялой зеленой футболке с надписью и каким-то гербом, потертых джинсах и пыльных кроссовках с шелушащимися избитыми носами. Походка его заслуживала особого внимания: он передвигался как цапля, волоча ноги вдоль земли и приподнимая носки, одновременно выстукивая тростью широкую дугу; траектория напоминала спуск саней с горы — от одного края тротуара до другого, и это было совсем не похоже на перемещения городских слепых. Видать, у этих слепых для разных мест — разная походка.
Я выключил музыку и замер у края тротуара — почувствует он меня или нет? Похоже, что сказки про сверхчутье слепых — преувеличение: парень продолжал стучать своей палкой, едва не заехав мне по щиколотке, как ни в чем не бывало.
Я что есть силы толкнул слепого — обеими руками, в плечи. Это оказалось очень смешно — бедняга от неожиданности пытался подпрыгнуть в падении, затем, каким-то чудом, удержался на ногах в комичном полуприсяде: скукожившись и втянув голову в плечи, плотно прижав локти к бокам, поджав зад и слегка приподняв трость. Он замер, напрягая своё ректальное зрение, но это было бесполезно — наверху шумели машины, а я никуда не торопился и спокойно ждал, что же дальше.
Страх в сухожилиях несчастного нарастал; чавкала, всасывая воздух, прямая кишка. «Жестокое общество,» — подумал я, — «особенно для таких, как ты», а вслух произнес:
— Ну что, циклоп, приплыли? Вот и нашелся Геракл на твою жопу! Руки подними!
Руки он поднимал тоже смешно: представьте себе цыпленка табака, или летучую мышь, а еще лучше — дирижера в замедленной съемке — с поднятием полусогнутых рук голова все ниже вжималась в плечи, а трость смотрела вниз, словно гипертрофированная дирижерская палочка (Вагнер в качестве аккомпанемента здесь совсем не помешал бы). Я охлопал его по карманам и извлек телефон.
— Ну вот, Гомер, теперь тебя никто не услышит. Кстати, ты любишь почки? Я имел в виду твои почки? Будешь вести себя хорошо — и тебе будет хорошо, а вздумаешь орать — херово без почек-то жить. А теперь направо повернулся и пошёл! — я развернул его в сторону леса и слегка подтолкнул.
Парень очнулся от первого шока и завыл: «Не на-а-до! Возьмите деньги, отпустите, я же слепой, что я вам сделал?..» Я заехал ему носком ботинка промеж ягодиц: «Заткнись! Кончай скулить! Иди, сказал!» После удара в очко парень начал судорожно икать и орать уже не мог. Я выдернул у него палку, схватил за шиворот и поволок сквозь кусты.
Грустное, жалкое зрелище — наблюдать за слепцом в лесу: сначала он сопротивлялся, поджимал ноги и вяло вырывался, потом, после пары увесистых ударов и окриков, стал послушнее — ступал, высоко поднимая ноги и выставив локти, чтобы не оцарапать лицо, хотя опасения его были напрасны — леса мегаполисов кишат загаженными тропами, и почти сразу мы вышли на одну из них. Миновав пару кострищ с гирляндами трусов, лифчиков и гондонов, я потащил попутчика через малинник в сторону болота, и метров через тридцать, в осиновом мелколесье, набрел на подходящую поляну.
— Стой, приехали!
Парень сразу съёжился, сдвинул колени, левый кулак прижал к яйцам, а правый — к груди; руки его были оцарапаны, очки потерялись по пути.
— Дай-ка я на тебя полюбуюсь, сладкий! Ты чего скукожился, как сухостой? — сказал я елейным голосом, — Опустись-ка на колени, а то треснешь.
Здесь я не удержался, хохотнул, а затем сменил тон:
— Вставай на колени, пидор!
Слепой медленно, ощупав рукой место, опустился на колени. Я обошел его по кругу: плохо выбритое лицо; видимо бреется бедолага сам; прическа на прямой пробор, с чёлкой и спускающейся на затылок гривой — такие были в моде в восьмидесятых, значит, это мамашка постаралась; на шее прыщи с красными пятнами вокруг — правильно, чем же ему еще заниматься, вот и давит на себе всё что можно, а потом одеколоном прижигает…
Не нравилось мне, как он стоит — голова опущена книзу, позвоночник торчит, как гребень игуаны… Я подошел спереди:
— В глаза мне смотри!..
Срань господня, я чуть не блеванул — нетопырь приподнял голову, и из-под полуприкрытых век мне в пупок уставились водянистые бельма — так вот ты какая, Горгона Медуза. Все это сопровождалось звуками, напоминающими ослиное рыдание. Беднягу не на шутку колбасило, рёбра, как жабры, дёргались в такт икоте, из-под незрячих век катились крупные горячие слёзы.
— Жить хочешь?
— Д-д-(ик)-д-да.
— Тогда делай всё, как я скажу, а иначе — урою тебя, недоноска, прямо здесь, и сожгу. Ты понял, овощ?
— Д-д-да.
Теперь я знал, что пацан готов. Вот он, на блюдечке — девственный, не испаханный, не сорванный со стебля. Но пока ещё не хмельной.
— Расслабься, больше бить не буду. Мы с тобой займемся более приятными вещами. Снимай футболку!..
Он медленно и обреченно стал стягивать футболку: сначала подтянул ее руками под мышки, затем перехватил правой рукой за воротник, а левой придержал на груди; при этом сзади футболка снова сползла на место, и он, уже обеими руками, ухватился за воротник и, цепляясь кулаками за уши, натянул ее на голову. Я понимал, что парень волнуется, и не подгонял его. Было даже интересно наблюдать, как лишенный одного чувства постепенно теряет все остальные — волю, координацию движений… Наконец, моя нечаянная жертва осталась с голым торсом, прикрывая мятой футболкой, как щитом, втянутый живот. Боже, как он дрожал, как небанально он дрожал — все тело ходило ходуном, а над ним пустой тыквой раскачивалась голова. Потом я заставил его спустить штаны; парень справился с этим намного проворнее.
— А прибор у тебя что надо, береги его. — Я от души позавидовал: даже в скукоженном состоянии добротный хобот властно возлегал на туго набитых мешках. Сплошной амбар желаний. Ну зачем какому-то ублюдку такое богатство?
— Да ты расслабься, все страшное уже кончилось, осталось только приятное. Сейчас мы с тобой поиграем, и я тебя отпущу. Вот увидишь, тебе понравится. А в следующий вторник повторим. Ладушки?
О, моя милая нецелованная невеста, несчастная слепая Золушка… Хотя почему нецелованная? Возможно, он уже вовсю жарит таких же слепых потаскушек, и ласки эти, могу представить, гораздо жарче, чем у нас, зрячих: ведь все построено на осязании, на скольжении потных тел, на обоюдном размазывании мускусной жижи, на выкручивании сосков и выкусывании клиторов, на разматывании крайней плоти языком, на потоке самых грязных ругательств… А может, он еще девственник? Я не стал уточнять — пусть это будет моя сказка, как я ее придумал…
— А теперь погладь себя — шею, грудь… Да не дрожи ты, расслабься… Вот так, хорошо… Да, о да!...
Я пытался раззадорить его, подсказывал, говорил разные приятности. И мальчик старался, минут через пять его движения стали настолько плавными, а тело настолько податливым и созвучным движениям рук, что я удивился — ведь он нигде не мог увидеть этого. Это был танец нимфы в прозрачных струях райского водопада. «Ты плачешь от счастья, мой мальчик, мой бедный израненный фавн…»
— Ну же, потрогай Его, поиграй, вырасти своё боевое копье.
Мой слепой Нарцисс, прикрыв веки и покачивая головой, послушно опустил правую ладонь к своим гениталиям, поглаживая левой грудь и шею, не забывая при этом томно извиваться. Он полностью вошел в роль, старательно перебирая струны своей кожаной арфы, но, увы… Организм был вконец отравлен адреналином и не поддался обману.
— Ну что, малыш, ничего не получается? Давай тогда попробуем по-другому. Вставай на четвереньки.
— Пожалуйста, не надо! Мама!.. — парень опять завыл белугой.
— Раком! Живо, пидор, иначе урою! — я заехал ему с ноги по яйцам. — Если еще не понял: пока ты меня слушаешь, ты живёшь.
— Вы ведь всё-равно меня потом убьете!
— Да нахер ты кому нужен, ёбанко тупорылое, кроме как поебаться. Вставай на четвереньки, а то у меня шишка плавится.
Он встал. Локтями. На землю. Уткнул голову в запястья, и замолчал. Неизбежность, она ведь сильнее судьбы: судьбу можно изменить, а неизбежность…
— Ну у тебя там и кущи… Слушай, а как ты жопу вытираешь? — задница у него была сплошной кудрявой порослью: грива начиналась от копчика, достигала апогея в дыре и убегала редколесьем в сторону паха. Я представил, как на этих плодоносных ветвях болтаются засохшие куски говна: он ведь слепой и не может визуально проверить чистоту подтирочной бумаги.
Я пристроился сзади и тщательно прицелился — чтобы порвать бурелом и засадить, проникновение должно быть быстрым и точным, кумулятивным. Я качнул корпусом и четко вонзил… Почудилось, или я действительно услышал треск перепонок в слепой кишке?..
Слепой истошно заорал и выгнул спину, затем потерял сознание и свалился в траву. По ягодицам стекала кровь, прокладывая причудливые русла по ляжкам и промежности: дельта Иордана, воистину. У зрячих в таких случаях темнеет в глазах, интересно, а у слепых как?
Окинув прощальным взглядом распластавшегося с приспущенными штанами убогого, я подхватил его трость и повернул к болоту. Берег оказался мокрым и кочковатым, и хотя ближайшая более-менее крупная вода была еще метрах в двадцати, дальше идти я не рискнул. Телефон полетел первым, удачно нырнув в чёрную воду. Следом за ним, сатанинским копьем, полетела трость — описав дугу, она воткнулась тупым концом между кочек, а острый, обагрённый содомической кровью, остался торчать…
Выйдя на ближайшую тропинку, в приподнятом настроении я поспешил в сторону города — нужно еще успеть подготовить презентацию к завтрашнему открытию онкоцентра.


Теги:





3


Комментарии

#0 05:07  10-04-2011Душная сиповка мебиуса    
я неебу чо за конкурц, но вот ето мне савсем не понравилось чото… гавно, хотя если в рамках конкурца мож и ничо, но я не ебу чо за конкурц
#1 13:50  10-04-2011дважды Гумберт    
эх. это гавно и мразота непотребная. могло бы наверное и в пустоту улететь мимо всех рубрик. так что, высший балл. неудобный блять, непутёвый афтор. одним француским словом, *моди*.
#2 10:24  11-04-2011KoHkypcaHT    
Да уш, это атское злоблевотино, аж коментить тошно 5 хуле
Дать приз и уничтожить. В реале сжечь живьём или скормить муравьям
#3 11:03  11-04-2011Марычев    
до поры до времени

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:39  05-02-2016
: [7] [Конкурс]
Где-то в бескрайних просторах черной материи, между пространством и временем, спрятавшись в ущелье обворожительного квазара, вели беседу два романтических существа:

… и все же, mon cher, даже принимая во внимание немыслимый уровень энтропии, наблюдаемый в моих системах под действием вашего очарования, позволю себе повторно акцентировать на недостаточной аргументации некоторых доводов вашей позиции....
17:59  21-01-2016
: [9] [Конкурс]
- Господин Президент, в преддверии Почётной Аннигиляции и принимая во внимание Ваши выдающиеся заслуги перед человечеством, Высший Суд предоставляет вам уникальную возможность реализации трёх последних желаний, вместо традиционного одного....
В нашем городке жизнь в трезвом состоянии никогда не существовала. Пили все. Ходили в одинаковых ботах «прощай молодость», одинаковых синтетических скрипучих джемперах, куртках из болоньи и пили. С утра, днем – на единственном заводе по производству стекловаты, в будни после работы, в выходные и праздники....
12:30  18-01-2016
: [3] [Конкурс]

Шапка велика и сползает на глаза, лицо под ватной бородой чешется, по спине, щекоча, стекает капля пота, накладные усы лезут в нос. За что мне это все? Зачем я Дед Мороз?
- Ну, здравствуй, мальчик. Как тебя зовут?
- Митя.
Розовощекий крепыш с интересом рассматривает меня, мой поношенный красный халат с жидкой ватной оторочкой, обмотанный блестящим дождиком облезлый посох и тощий, пыльный мешок....
"Ждёт Литпром Поэта как мессию.
Ждёт чуть больше, чем тринадцать лет.
Кроет бытовая рефлексия
(это как БухБез засравший тред).

Поэтессы где? Харизма, груди,
ноги, жопа... Нету их, отбой.
Из поэтов тоже – только студень,
метящий пространство под собой,

что в горячности больного тифом
нахуярит столбиков три-пять,
смело озалупливая рифмы....