Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

За жизнь:: - До свидания

До свидания

Автор: daruman
   [ принято к публикации 06:05  10-05-2011 | я бля | Просмотров: 608]
— Ну, почему ты никогда не можешь попрощаться по-человечески, а?- говорит Лиза.
Это она мне так говорит. Бред какой-то. Я смотрю на дурацкий календарь на стене. На нем – японка в салатовом кимоно и месяц апрель, и прошлый год.
- Что ты за человек такой?! – продолжает Лиза.
Что я за человек? Дурацкий вопрос. Ну, обычный я человек.
- Ну, ты же мог прийти по-человечкски и уйти по-человески...
Что-то много человеческого. Слишком много человеческого. Кто это сказал? Кант?

Свистит чайник. Лиза громко перествляет чашки.
- Это у нас всегда так с тобой. Всегда! С самого начала…
Я молчу. Не знаю, что сказать. Ветер залетает в кухню через марлю в форточке и треплет пепел в блюдце-пепельнице. Я вожу указательным пальцем по щербинке на чашке с большими выцветшими розами. Чашки напоминают о детстве и на душе делается как-то не по себе.
Лиза что-то продолжает рассказывать мне. Скорее всего, дальше меня вычитывает, но я уже не слушаю. Смотрю в окно на свой двор. Так, блин, это все странно. В центре двора – детская площадка. Деревья на ней срублены. Площадка обнесена строительным забором. Старая карусель с щербатыми деревянными сиденьями растерянно застыла, уже никто на ней не катается. Как-то не по-человечески это все...
- Ну и что ты там будешь делать в этом своем Харькове? – спрашивает меня Лиза.
- Да, ничего такого...
- Ты как здесь ничего такого не делал, так и там тоже ничего такого делать не будешь. Как тебя только на работе держат? Повышают еще...
Лиза наливает мне в чашку кипяток. Пакетик с «липтоном» всплывает на поверхность воды. Интересно, где наш заварной чайник? Когда мы последний раз заваривали там чай?
Лиза садится напротив. Молчим. Она ловит мой взгляд, блуждающий по стенам.
- Мы в следующем месяце переезжаем к Роме, — говорит Лиза. — Он там ремонт заканчивает. Улаживает хозяйственные вопросы со своей бывшей. Так что, в принципе… Квартира пока будет в твоем распоряжении. Можешь и не уезжать никуда...
- Да при чем тут квартира. Блин, Лиза, сколько можно мусолить эту тему?
Лиза отворачивается. Опять это дурацкое молчание. Часы из гостинной тикают так громко, что сюда слышно. Ну, давай, скажи мне еще что-то про человечское...
- Ты сахар будешь?
- Буду.
Лиза встает и идет к шкафу. Достает сахарницу. Она тоже с большими розами. Я смотрю на длинные ноги Лизы. Загорелые. Торчат из джинсовых шорт и наверное еще пахнут морем. Я представляю себе все границы коричневого и белого на её коже. Лиза недавно вернулась из Египта. Ездила туда с Романом и Сережей.
Сахарница без крышки.
- А крышка где?
Лиза ничего не отвечает. Кладет сахар в чай и громко его размешивает. Меня за такое всегда ругали в детстве.
Мы пьем чай и оба молча смотрим в окно. Там летает тополиный пух.
Я замечаю на подоконнике фотоальбом. Небольшой такой, с пальмами и фиолетовым небом на обложке.
- Можно? – спрашиваю я Лизу и уже беру альбом в руки.
Она ничего не говорит. Хлопает веками.
В альбоме фотки из Египта. Лиза в тех же джинсовых шортах. Рома держит её на руках. Светит бицухами. Вот жеж, блин, позер. Надо, как в Харьков переберусь, в зал наконец-то пойти. Лиза улыбается. Роман улыбается. И Сережа тоже улыбается. Все счастливы. Ну и конечно же на третьей странице фотка, где Лиза на фоне пирамид дует губки и держит так руку, будто пирамида у нее на ладони лежит. Роман, наверное, придумал. Умник.
Чай горячий. Я на него дую.
- Как у Светы дела? – спрашивает Лиза.
- Нормально, — отвечаю я.
- Когда роды?
- В конце октября.
- Это её идея переезжать в Харьков?
- Лиза! Сколько можно одно и то же тебе повторять? Мне предложили возглвить региональный офис...
- Ладно, закрыли тему.
Опять молчим. Опять сплошное тикание часов. Только часы и все. Забрать их что-ли с собой в Харьков? Смотрю на свои «касио» на руке. Пора бы уже ехать.
- Серега давно спит? – спрашиваю я у Лизы.
- Недавно.
- Может, все-таки разбудим?
- Не будем мы его будить. Пусть спит.
Я допиваю чай.
- Когда тебе выезжать? – спрашивает Лиза.
- Завтра рано с утра выезжаем. Сейчас уже пойду. Надо закончить сборы...
- Ну давай...
Лиза встаёт из-за стола.
Я тоже поднимаюсь. Еще раз зачем-то осматриваю кухню. Над плитой обои закоптились. Давно пора бы уже тут ремонт какой-то сделать...
Выхожу в коридор. На трюмо лежит плюшевый медведь. Блин, что ж это за ерунда… Надо было Сереге что-то другое купить. Надо было получше подумать, что ему будет интересно.
Мы стоим какое-то время с Лизой в коридоре и только долго смотрим друг на друга. Мне почему-то хочется к ней прикоснуться. Но я не знаю, как. Как это – прикасаться к Лизе? К загорелой Лизе… Я уже не помню.
- Лиза, может… – я киваю головой в сторону спальни.
Она отрицательно качает головой.
- Ну, тогда я пошел...
- Иди уже. Свете привет передавай.
- Я вот, что хотел сказать...
Лиза вскидывает голову. Глубоко втягивает воздух, так что я вижу, как движется ком в ее горле. Шмыгает носом, но слёз нет. Ни капли… Как в детстве.
- Уходи – тихо говрит Лиза.
И я ухожу.
Три пролета вниз. Запах дома не меняется совсем. Чем же это так пахнет?
Я подхожу к машине и еще какое-то время смотрю на наш балкон. Надо бы санки на хрен выбросить наконец-то… И вообще почистить его как следует. Ну, это уже потом… Потом. Ладно.
Я открываю дверь машины.
- Папа! Папа!
На балкон выбежал Серега. В белой майке, с худыми загорелыми плечами. Под мышкой мой дурацкий медведь.
- Папа, я проснулся уже! Поднимайся!
Лиза тоже вышла на балкон. Что-то шепчет на ухо Сереже. Я растерянно смотрю на них.
- Папа, поднимайся!
Лиза выразительно смотрит на меня.
Ничего. Ничего у меня не выходит по-человечески...
- Ну, папа, ну давай...
- Сережа! Сереженька! Я скоро вернусь!
Лиза еще раз что-то говорит Сереже на ухо. Берет его за плечи.
- До свидания, папа!
Сережа машет мне плюшевым медведем.
- До свидания… – говорю я. Тихо говорю. Громче не получается. Сережа меня не слышит. Лиза уводит его в кваритру и закрывает балконную дверь.
- До свидания… – говорю я. Еще тише. Сам себе...
Я сажусь в машину и крепко хватаюсь за руль. Долго-долго сотрю на свои руки. Красные кулаки, белые костяшки. Кулаки. Костяшки. Красные, быле. Красные… Белые… Цвета постпенно расплываются. Переливаются в прозрачных, мокрых кристалликах. Красное. Белое. Руки становятся рекой.


Теги:





0


Комментарии

#0 10:48  10-05-2011КЛА    
и этот текст ничегошный такой. приятное чтиво.
но все это проекции видимо…
#1 11:46  10-05-2011Нови    
Я очень рада, что вы вернулись, daruman.
Помню ваш чудесный «Связаться с программистом сайта».
#2 11:51  10-05-2011Агата Кристи    
оч хорошо
#3 13:04  10-05-2011дервиш махмуд    
достойный автор. со вкусом к материалу.
#4 17:38  10-05-2011daruman    
спасибо всем.it''s good to be here again!
#5 18:12  10-05-2011дважды Гумберт    
хороший текст. в рубрику
#6 20:29  12-05-2011Гельмут    
тяжёлая вэшч.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
21:35  12-09-2017
: [4] [За жизнь]
Глуша

-…Ну и жарища. Печет словно в преисподней. Ягода на ветке сохнет. Эх, сейчас бы искупаться. А? Озеро-то вот оно, в двух шагах.
Молодая девица промокнула рукавом рубахи красное, потное лицо, морщась глотнула из крынки теплой воды и перешла к следующему кусту, тёмно-красному от переспелой вишни....
00:57  10-09-2017
: [6] [За жизнь]

осень сжимает время в кулак
ночи длиннее - дни короче
реже на озере, медный пятак
солнца багрового, Господи мочит

ветер неистовый, мусор из куч
вновь разметает как выпивший дворник
чьё-то письмо словно солнечный луч
падает птицей на мой подоконник

почерк и адрес до боли знаком
кто-же из ящика выбросил письма
он хоть и хрупок, но под замком....
Закатно. Рождаются планы, пути отрезок
нам видится перспективою - время грезить,
и невзирая на то, что плетут нам парки,
надежды таить и бесцельно блуждать по парку.
Затактно. Не звука печать, но приход мессии –
подкорковая динамика амнезии,
нас ветер листами по чистому полю гонит –
мы странны, местами - нам есть, что вспомнить....
Как ночь тиха, как будто ты в утробе
Как будто ты не здесь, а где-то там
Как будто то затаился кто-то в гробе
Как ток волшебный, что по проводам

Ты всем невидим - пьян, раздавлен, брошен
Распластан средь удушливой листвы
И кто ты, никогда уже не спросят
Никто не позовет из темноты

Припухший нос, разбитое колено,
Растерзанность как вырванный контекст
Всю жизнь предрасположен к переменам
Вся жизнь как недоразвитый протест

Лежит мужик в кусточках возле речки
...
Двадцать три года назад, летом 1994 года я несколько уже месяцев пребывал под следствием на «Матросской тишине». Не помню уже наверное того летнего месяца, когда в битком набитой народом тюрьме началась эпидемия дизентерии, но она началась. Поумирало огромное количество народа....