ЫМ.СВОБОДА(часть 4, она же последняя)

Автор: Феля 17 сентября 1902
Пролог
Доктор сидел за столом в своем кабинете и что-то торопливо писал в потрепанную желтую тетрадь.
Маргарита Николаевна, расположившаяся напротив доктора в широком кресле, неторопливо курила папироску.
Быстрые движения доктора, окунавшего в позолоченную чернильницу свое именное перо, сменяли медленные, почти вальяжные движения Маргариты Николаевны, смахивающей пепел на докторский ковер.
Внезапно монотонное поскрипывание пера о бумагу прекратилось. Испытывающий взгляд доктора остановился на сидящей перед ним девушке.
- Я же вас просил, Маргарита Николаевна! Вот есть пепельница, - доктор скользящим жестом подвинул в сторону Маргариты Николаевны мраморную ракушку.
- Что?… Прошу прощения, доктор… - Маргарита Николаевна затушила в ракушке папиросу. – Виктор, а вы уверены, что с ним все будет в порядке?
- Думаю, да-с. Видите ли, - если не вдаваться в медицинские подробности, - рана молодого человека была не очень опасна. Однако ж, если можно так выразиться-с, он ее чрезвычайно запустил. В результате, ампутация была необходима-с… А сейчас молодой человек находится вне опасности.
В глазах Маргариты Павловны мелькнула тень возмущения:
- Но топором? Зачем топором?
Подошедший к шкафчику доктор, вернулся к столу со штофом темноватой жидкости и двумя рюмочками. Вздохнув, он спросил:
- Вы могли предложить что-то иное?
Маргарита Николаевна молча и как-то оцепенело покачала головой.
Доктор отодвинул тетрадь, разлил из штофа по рюмочкам.
- Выпейте вот наливочки-с. Она поможет… Поверьте, все с ним будет в порядке… Вот так-с, лимончиком заешьте…
Открыв ящик стола, доктор достал небольшую фигурку женщины с факелом в протянутой руке.
- Вы знаете, Маргарита Николаевна, символом чего в Америке является Статуя Свободы? Я вам скажу: это символ свободы простого русского парня. А что такое свобода? Неважно; гораздо важнее простой русский парень… Хотя я бы на месте американцев вместо факела в руку статуи вложил бы топор… Или «баян». Для устрашения самих же себя, дескать, будем рыпаться, - придет Ваня Курский и заткнет нашу экономику нам же в задницу.

Основная часть
Эту сказку пытался рассказать я.

Эпилог
Виталий плохо помнил, что с ним происходило позже.
Юлин сиреневый халатик, неожиданно распахивающийся и сползающий с божественных плеч. Ее небольшие груди, раскачивающиеся прямо над его лицом. Ее всхлипы, плавно переходящие в сладостные стоны. Ее счастливое лицо.
И песня: «Я на тебе, как на войне,
А на войне, как на тебе.
Но я устал, окончен бой,
Беру портвейн, иду домой.
Окончен бой, зачах огонь
И не осталось ничего.
А мы живем и нам с тобою
Повезло на зло»
Дальше Виталий не помнил уже ничего.
Впрочем песня грустным аккомпанементом сопровождала его в путешествии по бескрайним пространствам забытья.

А когда он очнулся, то не увидел синего неба за решеткой окна, чуть подрагивающих занавесок, не смог втянуться в окружающую реальность вообще. Потому что прямо над ним висела голая девушка.
По ее посиневшему лицу и врезавшейся под горло веревке, Виталий понял, что обряд очищения пройден. Теперь Юлия в рядах «Бредущих с нами». И он никогда ее больше не увидит.
Как это ни странно, но БОЛИ Виталий не чувствовал. Наоборот, во всем его теле расползалась необыкновенная легкость, окрыляющая его измученные БОЛЬЮ конечности. Предчувствие свободы полностью слилось с самой сущностью Виталика, оно теперь никогда не покинет его!
И Виталик вспомнил детский стишок, сочиненный им в пятилетнем возрасте:
Birds are fucking in the sky...
Fishes are fucking in the pool...
Dogs are fucking in the street...
Oh, shit, I am fucking with hand.