Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Зеркало

Зеркало

Автор: N3X
   [ принято к публикации 09:59  11-09-2011 | Raider | Просмотров: 869]
«Господи, умоляю, только никаких снов, пожалуйста!»

Струя очень горячего пара под давлением взбивает в металлическом ковшике молоко. Осторожно выливаю его в высокий бокал для кофе по-ирландски. Точно на три четверти, не более. Теперь ложечкой аккуратно накладываю высокую шапку молочной пены. Очень тонкой струйкой, медленно лью туда же эспрессо из специальной, крошечной джезвы. Получились три безупречных слоя – коричневый, светло-бежевый и белый. Теперь ложечкой добавляю пены, чтоб замаскировать дыру, проделанную в ней кофе. На кончике ножа корица. Постукиваю ногтем указательного пальца по лезвию, как по сигарете, стряхивая пепел. Корица тончайшим облачком пыльцы равномерно припудривает сугроб молочной пены. Ставлю бокал на блюдце, рядом ложечка и веером пакетики с сахаром. Готово. Безукоризненно. Следующий. Стол заставлен стаканами с кофе, выставляю готовые напитки на тумбочку, подоконник, пол. Я устала и хочу уйти от этой горячей и пахнущей кофе машины, но не знаю где дверь. Везде стоят бокалы и чашки с латте, эспрессо, капучино и нет выхода, я в капкане. Рот некрасиво раззявился в беззвучном вопле.

Звонок будильника прервал привычный кошмар Анны. Шаркая стоптанными тапками, она поволокла свое непослушное тело в туалет. Выпустила струю резко пахнущей утренней мочи в давно немытый унитаз.Подошла к умывальнику. Горячей воды не было, а холодная была не просто холодной, а обжигающе ледяной, сводящей судорогой узловатые, с разбухшими суставами пальцы со слегка сплющенными кончиками. Анна поёжилась и закрыла кран, так и не умывшись. В зеркале отражалось помятое, сероватое лицо с крупным пористым носом над почти безгубым ртом и скошенным, практически отсутствующем подбородком. Вокруг глаз чернели следы несмытого с вечера макияжа. Намочив слюной уголок полотенца, она «привела себя в порядок», подтерев осыпавшуюся тушь и размазанные тени. Наспех подкрасилась, зачесала назад короткие блёклые волосы. Туалет окончен, пора на работу.

В полшестого утра на автобусной остановке было страшновато, холодно и темно. Фонарь не горел уже вторую неделю и каждое утро Анна волновалась, что водитель автобуса не заметит её и проедет мимо. Из густой темноты в сторону остановки двигалась какая-то фигура и в первый момент женщина испугалась. К ней приближалась одежда – джинсы, куртка, шапка, но между курткой и шапкой не было ничего, кроме черноты. Негр подошел ближе, чернота прорезалась белозубым ртом, с сильным акцентом произнесшим: «Добрая утра, атобуса еще нет?»

Стылый, почти пустой утренний автобус дребезжал по непроснувшемуся городу. Анна заметила забавную закономерность: чем больше народу набивается в автобус, тем меньше он дребезжит, будто людские тела, заполнив его полое нутро, гасят колебания. Она села у окна, уткнувшись взглядом в предутреннюю мглу за стеклом, и привычно попросила: «Господи, пусть никто не усядется рядом со мной». Анна часто обращалась к Господу, но ее просьбы носили скорее машинальный характер и не имели под собой основы настоящей веры. Сорок минут езды. Анна ушла скитаться по пустым и холодным измерениям, которые Бог ради собственной забавы придумал специально для таких людей. Она фантазировала. Нет, в её фантазиях она не выигрывала миллионы в лотерею, в неё не влюблялись Джон Траволта или Аль Пачино. В своих грёзах она просто представляла себя другим человеком, кем угодно, но не Анной. Из транса её грубо выдернуло капризное детское хныканье. Напротив сидела молодая хмурая женщина с сыном лет пяти. Мальчик нудно, на одной ноте канючил:

- Мам, не хочу в садик, ну пожалуйста! Не хочу, не хочуууу!!!

- Заткнись! – раздражённо отгавкивалась мамаша.

Анна любила наблюдать за такими «просвещёнными» родителями. Это лишний раз укрепляло её в убеждении, что человечество деградирует и вполне достойно вымирания. К тому же она получала еще одно оправдание своему решению не заводить детей. Анна не любила людей. Людям не было никакого дела до Анны.

Автобус проезжал через блошиный рынок. Там можно было найти всё: от антикварной мебели и раритетных грампластинок до подержанных электротоваров и старомодных портьер. Здесь пахло плесенью, нафталином и старостью. Старьевщики уже начали выставлять свой товар: потертые стулья с вычурными ножками, обогреватели с проржавевшей решёткой, рулоны побитых молью ковров. И тут из окна автобуса Анна увидела его. Нет, это был не принц на белом коне с алыми парусами, Анна увидела зеркало. Пыльное, в массивной витой раме овальное зеркало стояло прислонённым к стене у входа в одну из лавок. Лучи утреннего солнца не отражались в нём солнечными зайчиками, а будто поглощались, вязли в его поверхности, как в трясине. Сердце Анны пропустило несколько ударов, горло пересохло и язык казался куском наждачки, руки же, наоборот, вспотели и сжались в кулаки, выдавливая на ладонях полумесяцы от ногтей. Она и сама не могла понять, что произвело на неё такое впечатление. Ей нестерпимо, остро, каждой молекулой своего существа захотелось обладать этим зеркалом. Будто оно её позвало…

Автобус увозил Анну на работу, но она осталась там… с зеркалом. На автомате вышла на своей остановке, показала пропуск охраннику и вошла на территорию порта. Серый трёхэтажный куб вмещал в себя всех бюрократов порта: начальство разных рангов, бухгалтерия, секретариат, отдел контроля над грузами и прочие важные и не очень, рано лысеющие мужчины в галстуках и надменные женщины в элегантных очках. Рабочее место Анны представляло собой крошечную каморку на первом этаже. Большую часть комнатки занимала огромная кофе-машина, рядом буфет с посудой, пакетиками сахара и чая. Напротив маленький холодильник с бутылочками минералки и соками и небольшой столик с телефоном. Анна включила машину и прослушала автоответчик, записывая в блокнот заказы.

«В 10.30 во второй зал заседаний на третьем этаже 2 минералки, 1 диетическую колу, 2 чая – один с мятой, второй с лимоном, 3 эспрессо, 1 капучино и 1 латте. „

“В бухгалтерию в 10.30 4 чашки зеленого чая, 3 нескафе на молоке и 3 капучино»

«В 11.00 в кабинет зам. начальника порта 2 кофе по-турецки и 2 минералки»

Зазвонил телефон. Анна уже знала, что это Стелла, секретарша начальника таможенного отдела. Не поздоровавшись, холодным и надменным тоном Стелла отчеканила:

- Анна, в приемную чашку чая с лимоном, черный кофе и бутылку минералки. И быстро, – потом голос потеплел на пару градусов и чуть тише, доверительно-заговорщическим тоном – И для меня латте как ты умеешь, чтоб с пенкой и тремя слоями, только не забудь заменитель сахара.

Рабочий день начался. В каморке Анны было одно достоинство – огромное окно почти от пола до потолка. Оно выходило на причал, у которого швартовался шикарный круизный теплоход. В редкие минуты затишья Анна сидела, уставившись в окно, и представляла себя кем-то из беззаботных пассажиров. Но сегодня, глядя на судно, Анна видела зеркало, поразившее её воображение утром. Бегая по кабинетам с подносами, уставленными напитками, она с нетерпением ждала окончания рабочего дня, предвкушая покупку. Ближе к пяти часам нетерпение переросло в одержимость, а в переполненном предвечернем автобусе появились нотки истерики. Мысли напоминали испуганных, всхрапывающих коней: «А вдруг кто-то уже купил зеркало… или его случайно задели и оно разбилось… вдруг оно вообще не на продажу». Доведённая этими мыслями до паники, Анна выскочила на нужной остановке и побежала к лавке старьевщика. Зеркало было на месте. Оно дождалось Анну. Не торгуясь она купила его, поймала такси, опасаясь везти вожделенную покупку на автобусе и, только оказавшись дома, смогла перевести дух и разглядеть свое приобретение. Вычурная витая оправа при ближайшем рассмотрении оказалась удивительно точной имитацией паучьих лапок, затейливо переплетавшихся с какими-то червями и колючками. Стекло было загажено мухами и покрыто пылью, в завитках рамы висели клочки паутины. Весь вечер Анна посвятила отмыванию странного зеркала. Она тщательно протирала каждый миллиметр стекла, терпеливо выковыривала паутину и полировала каждую завитушку оправы. В отмытом до блеска зеркале обнаружился небольшой дефект. Прямо в центре отколупнулась крошечная чешуйка амальгамы и в стороны расходилась сеть тончайших трещинок. Анну это слегка расстроило, она до ночи просидела перед зеркалом, вглядываясь в этот глазок, и не заметила, как уснула. В эту ночь она спала без сновидений.

На следующее утро, проезжая через припортовую барахолку, она вдруг опять увидела зеркало у входа в лавку. Её зеркало! Она выскочила на ближайшей остановке, опрометью кинулась к лавке, на бегу повторяя, как мантру: «Этого не может быть! Этого не может быть!» Зеркала не было. Как не было и самой лавки. На том самом месте оказался склад подержанных холодильников. Анна кинулась опрашивать торговцев, но все отрицательно качали головой и крутили пальцем у виска за её спиной. Она опоздала на работу. Впервые за несколько лет. Молча, с непроницаемым лицом выслушала нотации от Стеллы о том, что просто недопустимо, чтоб её начальник и она сама вовремя не получили свой утренний кофе. В течение дня ей пришлось выслушать еще несколько жалоб на остывший кофе, не тот сорт чая и т.п. Она молча кивала, глядя сквозь человека, и шла готовить новый напиток взамен забракованного. День тянулся, как жвачка. После работы она побежала в хозяйственный магазин.

- Понимаете, мне в наследство досталось старинное зеркало, — Анна и сама не понимала, что заставляет её врать, — На нем есть маленькая царапина, видимо от старости амальгама потрескалась и отшелушился кусочек краски. Мне нужен баллончик с серебряной краской.

- Вы уверены, что это амальгама? Дело в том, что она не трескается и практически невозможно повредить слой настоящей серебряной амальгамы. Как и невозможно исправить дефект краской, все равно будет видно. Я бы посоветовал вам заказать в мастерской новое зеркало нужного размера и переставить его в старую раму.

- Нет, ни в коем случае. Мне нужно именно это зеркало.

- Есть еще вариант, обратитесь к специалисту по пескоструйной гравировке. Можно сделать рисунок на зеркале, чтоб замаскировать царапины.

- Об этом не может быть и речи! Просто дайте мне баллончик с серебряной краской!

Анна вспылила, этот короткий диалог заставил её покраснеть, заикаться и мучительно прятать глаза. Продавец недоуменно пожал плечами и выложил на прилавок баллончик.

- Просто я должен вас предупредить, что это не поможет, царапины будут видны.

- Спасибо, — буркнула она под нос, не поднимая взгляд, кинула мятую купюру и дрожащей рукой запихала баллончик в сумку.

Домой она летела, будто боясь опоздать на любовное свидание. Как и предупреждал продавец, краске не удалось полностью замаскировать дефект, но Анна чувствовала себя довольной и спокойной. Остаток вечера она провела, не шелохнувшись, уставившись пустыми глазами в зеркало. Словно в каком-то трансе. Давно стемнело, но она так и не зажгла свет и в этой темноте уловила едва слышный звук. Тихое царапанье, будто сухая ветка от ветра скребётся в окно. Она включила свет и краем глаза успела уловить движение в зеркале. Чей-то ноготь изнутри соскрёбывал свежую краску. Глаза Анны закатились, она тяжело опустилась на кровать и отключилась. Наутро она ничего не помнила. Сновидений опять не было и это очень радовало её.

На работе она была рассеяна и небрежна, опоздала вовремя подать кофе к заседанию у начальника порта. Около полудня позвонил босс Анны.

- Анна, добрый день, что случилось? За последние два дня на вас поступило больше жалоб, чем за все пять лет работы. Вас всегда хвалили, а ваш трехцветный латте уже стал настоящим брэндом. Как могло случиться, что сегодня вы не подали вовремя напитки высшему начальству?

- Я просто не успела, у меня на 10.00 помимо заседания у босса, были заказы и из бухгалтерии и из таможенного отдела.

- Анна, ну что вы, как маленькая прямо. Вы же должны понимать, что существует определенная иерархия. В первую очередь обслуживаются те, кто выше рангом. Неужели я должен это вам объяснять? И вообще, в последние дни что-то неладное с вами творится. Только Стелла за двое суток уже пять раз жаловалась на вас. Может, вы плохо себя чувствуете или проблемы в семье? Могу ли я чем-то помочь? Вы давно не брали отпуск, может вам необходимо отдохнуть? Мы могли бы найти кого-то на замену на недельку-другую.

- Нет, спасибо, у меня всё в порядке, я постараюсь быть внимательнее.

- Ну, смотрите сами. Только больше никаких жалоб на вас, нашей фирме важен контракт с портом, обслуживание должно быть безупречным.

Анна с ненавистью смотрела на телефон и так шваркнула трубкой, что та треснула. В автобусе по дороге домой она задумалась об отпуске, но представив себе пару недель наедине сама с собой, она в страхе отбросила эту мысль. Анна ненавидела свою работу, ненавидела необходимость улыбаться и угождать. Но страх быть предоставленной самой себе был неизмеримо больше. От этого надо было убежать. В работу. В самогипноз перед зеркалом.

В этот вечер Анна заметила, что свежая краска исчезла и на зеркале появился тот же «глазок» с теми же очертаниями. Хотя ей показалось, что он стал чуть больше. До рези в глазах и боли в затёкшей от неподвижности шее она вглядывалась в эту трещинку, так как ей чудилось там, в темной глубине, какое-то хаотическое движение. Не выдержав напряжения, в какой-то момент Анна зажмурилась на минуту-две и не заметила, как в это время к «глазку» с той стороны зеркала прильнул чей-то глаз. Он смотрел в упор на Анну, во взгляде выражалась целая гамма чувств, но основным был страх. Даже не страх, а дикий, панический ужас, смешивающийся с жалостью, отчаянием и безысходностью. Он был полон слёз. Анна почувствовала взгляд и, резко распахнув веки, увидела плачущий глаз, в котором отражался ад. У неё мелькнула мысль разбить зеркало. И в ту же секунду словно тысячи маленьких сверл вгрызлись ей в виски. Глаза заволокло багровой мутью, и сквозь этот туман она увидела, как серебряное покрытие зеркала плавится, заворачиваются обугленные края и оттуда, из глубины к ней жадно тянутся скрюченные пальцы чего-то невыразимо ужасного. Анна провалилась в глубокий обморок.

Выходной. Уже за полдень Анну разбудил звонок телефона. Звонила мать. Обычно Анна ездила по выходным дням навестить её в частном доме престарелых. Для дочери было пыткой общение с матерью и её подружками: морщинистыми гарпиями с прилипчивыми, как пиявки, взглядами из-под очков на цепочках. И цепкими отманикюренными птичьими лапками в старческих пятнах и громоздких золотых кольцах. Этими лапками они удивительно крепко вцеплялись Анне в руку, резиново улыбались тонкими губами с неизменной розовой помадой, растекшейся в морщины у рта с неестественно ровными, белыми зубами и жадно выпытывали. Выпытывали и наставляли: «Анна, дорогая, вам пора подумать о личной жизни, уже не девочка ведь, за тридцать. Вы должны брать пример с вашей матери, троих мужей пережила, следит за собой. Ну нельзя же так распускаться, могу посоветовать вам отличного стилиста, правда он гей, бедная его мать так и не дождётся внуков…». Анна молча кивала, сжав зубы, и старалась скорее завершить визит. Голос матери с настойчивостью бензопилы ворвался в сознание.

- Ну, где ты? Почему не приехала, я же жду!

- Мама, я не смогла, приболела.

- Что случилось? Опять простыла? А я тебе говорила носить шапку и шарф, но ты ж вечно не слушаешь мать.

- Нет, я ошпарила руку на работе, — Анна зачем-то соврала и непроизвольно сунула руку в карман халата.

- Аккуратнее надо быть. Могла бы и предупредить, я же ждала. Не забудь, что в следующую субботу у меня юбилей. Надеюсь, что хотя бы ради меня сходишь в парикмахерскую и к косметологу. Будет сын Нинель, разведённый, правда, ему уже сорок восемь, но…

- Мам, извини, мне нужно уходить.

- Куда? У тебя появился кто-то?

- Я потом тебе всё расскажу, спешу.

- Но…

Она не дослушала, выдернула шнур телефона из розетки, обмотала его вокруг аппарата и сунула в тумбочку. Эгоцентризм матери с возрастом приобрел чудовищные пропорции и стал невыносим. Анна села перед зеркалом. День плавно перетёк в вечер. Так и не умывшись и не поев, она просидела в одной позе, чуть заметно покачиваясь из стороны в сторону. Голова была слегка наклонена набок, будто она к чему-то прислушивалась. В зеркале угадывалось какое-то движение, по нему периодически пробегали волны ряби, словно оно дышало. Паучьи лапки на оправе подергивались, как бы хватая извивающихся червей. Потусторонний глаз смотрел на неё с глубокой печалью и обречённостью. В эту ночь Анне приснился сон, впервые за долгое время не о работе. Во сне она шла по темному, мрачному лабиринту, из закоулков которого её кто-то окликал, но она никого не видела, только мелькание теней. Тихое, но с ощутимой издевкой в голосе «Анна» раздалось прямо за её спиной. Она резко обернулась и проснулась.

Наутро она обнаружила прядь абсолютно седых волос на виске. Ей с некоторым сумасшедшим азартом подумалось: «Интересно, чем же это всё кончится?» Сегодня в автобусе ей не пришлось просить Бога о привычном «Пусть никто не сядет рядом со мной». Вокруг неё было пусто, люди даже избегали смотреть в её сторону. Некоторые мысли, эмоции обладают неким, весьма ощутимым резонансом. Как молоко в открытой таре в холодильнике перенимает запахи других продуктов. От Анны исходило нечто чужеродное, отталкивающее людей. Даже капризный мальчик через три сиденья от неё не нудил, как обычно, а сидел притихший, с испугом поглядывая на странную тётю.

В своей каморке Анна включила кофе-машину и в оцепенении уставилась в окно. Круизный лайнер сегодня выходил в недельное плаванье. Он сверкал чистотой и четкостью линий в лучах утреннего солнца. Легкий ветерок теребил разноцветные флажки, которыми были украшены палубы и поручни. Анна не сразу услышала надрывающийся телефон. Стелла.

- Анна, сколько можно звонить, почему ты не берешь трубку?!

- Простите, Стелла, я выходила с заказом. Что для вас, я записываю.

- Для босса черный кофе и бутылку минералки, для меня, как обычно, твой фирменный триколор с пенкой и корицей. И поторопись, у меня куча дел.

Анна внесла в приемную поднос. Черный кофе расплескался, заляпав блюдце. Латте в высоком бокале было не трехслойным, без пены и какого-то бурого цвета. Аккуратно выщипанные брови Стеллы изумленно приподнялись над элегантной оправой от Cartier. Идеально подкрашенные губы скривились в брезгливой гримасе.

- Это что такое?!!!

Анна молча поставила поднос на стол, взяла чашку с обжигающе горячей бурдой и вылила на безупречно уложенную прическу Стеллы. Быстро вышла из кабинета. В спину ей нёсся визг ошпаренной кошки. Войдя в свою каморку, она заперла дверь на ключ, отключила разрывающийся телефон и подошла к кофе-машине.

Струя очень горячего пара под давлением била в подставленную ковшиком ладонь. Рука покраснела, кожа на сгибах пальцев и вокруг ногтей полопалась и завернулась, как шкурка разваренных сосисок. Анна пустым взглядом посмотрела на трещавшую под ударами дверь. С размаху разбив об угол машины бокал, она острым осколком вырезала кусок скальпа. Тот самый, с седой прядью. Выключила машину и подошла к окну. Задвижка не сразу поддалась. Обваренной рукой, не чувствуя боли, Анна дергала шпингалет. От усилий ногти отстали от мяса и с тихим стуком соскальзывали на подоконник, с кончиков пальцев тянулись тяжи розоватой слизи. Наконец ей удалось распахнуть окно. Анна перелезла через низкий подоконник, спрыгнула на бетон и, пошатываясь, с сияющей, счастливой и какой-то детской улыбкой направилась к причалу. Началась посадка на круиз.

В это же самое время в её комнате с тихим шелестом, напоминающем жалобный шепот, осыпалась с зеркала амальгама. В его чёрной, как лужица нефти, глубине угадывалась скрюченная женская фигура. Анна в зеркале подняла голову. Рот некрасиво раззявился в беззвучном вопле.




Теги:





3


Комментарии

#0 12:57  12-09-2011N3X    
мдэ… как тут оживлённенько
#1 13:31  12-09-2011Ящер Арафат    
понравилось, хоть и не любитель такого
#2 14:30  12-09-2011castingbyme*    
да, понравилось
про матчасть не уверена. Я видела старинные венецианские зеркала. Амальгама как бы растворяется. И остаются лохмотья.
#3 14:44  12-09-2011Яблочный Спас    
читал уже. Хорошый рассказ.
#4 14:54  12-09-2011N3X    
Кастинг, я когда писала это, то облазила гугл нащот амальмагамы, шоп не облажаться с матчастью
настоящая серебрянная амальгама удивительно прочная штука
#5 14:59  12-09-2011Шева    
Интересная штука.
#6 15:07  12-09-2011Голем    
бэд-трип, нариковские бредни
#7 16:44  12-09-2011кольман    
Мне понравилось.
Если отбросить мистику, то это, наверное, классический случай сумасшествия. Все признаки налицо, одиночество, безисходность, наследственность и т.д. Здесь есть где психиатру в своих диагнозах разгулятся, я уж молчу про психологов.
#8 19:02  12-09-2011дервиш махмуд    
прочитал. кажется, женщина писал.
#9 19:27  12-09-2011castingbyme*    
N3X
а я их (старинные венецианские зеркала) видела.
#10 19:28  12-09-2011дважды Гумберт    
хорошый жызненный расказ про недоёб
#11 21:17  12-09-2011N3X    
Кастинг зануда. бе-бе-бе /показала язык/
#12 21:18  12-09-2011N3X    
всем спасибо за осиливание и отзывы
#13 04:59  13-09-2011Елена Вафло    
понравилось… чем-то напомнило Лаврайтира… ето типа всё што нравица я со Львом сравниваю… гыгы… тока здесь в конце догадайся сам, а у Лаврайтера в конце как раз всё объяснимо…
#14 21:07  13-09-2011Renat-c    
Мне понравилось! Только быстро закончилось.
#15 00:43  20-09-2011odino4ka    
все так реалистично, прям аж дух захватывает!

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
11:51  08-12-2016
: [11] [Палата №6]
Пусть у тебя нет рук,
Пусть у тебя нет ног,
Ты мне была как друг,
Ты мне была как сок.

В дверь не струи слезой,
И молоком не плачь,
Я ж только утром злой,
Я ж не фашист-палач.

Выпил второй стакан,
С синью твоих глазниц,
Высосал весь твой стан,
Вместе с губой ресниц....
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....