Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Литература:: - под снос

под снос

Автор: Роман Шиян
   [ принято к публикации 05:47  01-10-2011 | Бывалый | Просмотров: 709]
Девятиэтажка, официально признанная аварийной, подлежала сносу. Всех её жильцов уведомили в письменном виде о необходимости покинуть строение в течение месяца. Они должны были переехать в дом по новому адресу. Почти все извещённые вечерами стали вести себя неспокойно и противоречиво: спорили, кричали, суетливо тасовали вещи, инстинктивно начиняли чемоданы, авоськи, кули, забивали мусоропровод излишествами и ненужностями. Какая-то детская необъяснимая тревога, как перед большим праздником, охватила людей. Они неосознанно опасались покидать своё разваливающееся и уже опасное жильё, при этом всеми силами старались поскорее переехать в новую квартиру, по нескольку раз приезжали снова в старый дом, чтобы забрать что-то, не забыть случайно что-то неприметное, но дорогое и памятное. Редко кому удавалось окончательно переехать в течение нескольких дней в новострой. Лишь один жилец сумел остаться в старом доме навсегда.
*
В тот день, когда почтальон разнёс всем жильцам уведомления, Прохоров вернулся с работы поздно, измотанный и голодный. Вызвал лифт. Пока Прохоров поднимался до девятого этажа, в нём нарастало странное чувство сомнения, будто он попал в чужой дом. Оказавшись на лестничной площадке, Прохоров, несмотря на усталость, отметил патологическое возбуждение соседей, а под дверью своей квартиры обнаружил какую-то бумажку. Он поднял с потрескавшегося пола не запылённое извещение, развернул и вдумчиво прочел его. Дойдя взглядом до точки в последнем предложении делового письма, Прохоров аккуратно сложил из документа самолётик и пустил в лестничный проём. Русское оригами, выдав пару виражей, рухнуло штопором по-самурайски. «Зря старался», — заключил Прохоров и открыл ключом свою однокомнатную квартиру. Поужинав, он машинально помыл посуду, вынес мусор, прихватив на ходу безотказный и уже бесполезный будильник, поскольку с этой минуты Прохоров решил бросить работу, хотя начальник об этом ещё не догадался. Вернувшись с пустым ведром, он умылся, почистил зубы и лёг спать.
Следующим днём, ближе к обеду, окно отчаянно рвало лучами июльского солнца прямо на отсыпающегося за многие годы Прохорова. Ему очень кстати снилось, что он – король пустыни Сахары, восседающий на самом высоком бархане. Прохоров вглядывался сквозь плавящиеся потоки раскалённого воздуха в простирающуюся безоблачную даль пустыни, щурился на палящее раскалённое добела солнце, смотрел на бескрайние волны безвольного песка, но кроме себя и пустой бутылки из-под кефира ничего не обнаружил. Кефир находился в тарахтящем холодильнике, а холодильник – в реальности. От дребезга немолодого, но неунывающе работающего механизма Прохоров проснулся с желанием что-то делать, с ощущение свободы и неукротимой жаждой – ведро воды б выхлебал. Поразмыслив немного, он сделал вывод, что увиденный сон – без пяти минут реальность за исключением некоторых малозначительных деталей. «Жара! Пойду, подышу свежим воздухом». Выпив бутылку холодного кефира, которого не было во сне, Прохоров схватил за ногу деревянный стул с подранной обивкой, и подобно олимпийцу, несущему горящий факел, пошёл медленно, но уверенно, вверх по ступеням на раскалённую крышу. Чувство свободы со времени пробуждения не покидало его и бодрило.
На вершине девятиэтажки порывами дул пыльный суховей, палило солнце, отовсюду доносились немного приглушенные звуки города, а Прохоров сидел на своём стуле и приходил к пониманию, что его сновидение – теперь точно реальность.
С того дня, каждое утро происходило ритуальное восхождение на девятиэтажный пьедестал, сопровождаемый гулкими звуками одиноких шагов в окружении безлюдной тишины или семенящего топота вдруг нагрянувших соседей или жильцов. Но к таинству Прохорова съезжающие относились толерантно:
- Ты куда, Прохор? – спрашивали они.
- На крышу загорать.
- А как же переезд?
- У меня старья много, а путёвого мало – успею.
Прохоров ставил свой воображаемый трон на вершину бетонного зиккурата, садился и безмятежно смотрел вокруг – ждал, когда же его снесут вместе с аварийным домом заботливые подрывники. «Людей осталось немного. Потом недельки две демонтажа и снесут…», — успокаивал себя Прохоров.
Прохоров усматривал в акте разрушения благородный, удобный и, главное, своевременный для себя уход из жизни. Самыми близкими людьми приходились ему соседи. К ним Прохоров относился, как к родне, часто помогал, чем мог, знал их семейный уклад, характеры, привычки, и, бывало, по сути, чужие люди, делились с Прохоровым за чашкой чая самым сокровенным и говорили о наболевшем. Ценней доверия этих людей, и своей значимости для Прохорова ничего не существовало. Но вот ушли соседи, забрав с собой накопленные годами внутренности квартир. Уходили радостно, суетливо и шумно, ведь в новом жилье им на головы не будет сыпаться штукатурка или капать дождь с потолка. Всё будет в порядке с канализацией, светом, отоплением и состоянием нервной системы домочадцев. И тогда, переселившись в новизну, соседям на Прохорова станет наплевать. Не надо больше чинить кому-то электропроводку, прочищать чью-то раковину, менять вдруг перегоревшие лампочки. Не надо отныне и Прохорова – бескорыстного свояка, на все руки мастера. Он мог бы переселиться со всеми по указанному адресу, продолжать ходить на работу, существовать в уютной квартире и однажды умереть в одиночестве. Такая смерть казалась ему унизительной, как смерть бездомных животных. Девятиэтажное здание, подлежащее к сносу, — вот кто достойно, широко и со значимостью проводит его в последний путь. «Грандиозное состоится погребение», — с удовлетворением думал Прохоров.
До начала демонтажных работ, вечерами, Прохоров бродил по затхлым, избитым и размалёванным этажам, пугая постепенно исчезающие колонии тараканов. Он изучал многомерную душу дома. Захаживал в гости в незапертые квартиры. Прохоров всматривался в оставленный бардак владельцев брошенных площадей, исследовал взглядом комнаты, размышляя о чужой жизни. В каждой такой квартире быт людей представлялся ему неповторимым по форме и смысловому содержанию: застывшие композиции взаимоотношений, отпечаток мировоззренческих приоритетов, несмываемая палитра характеров и даже впитавшиеся в стены настроения. После осмотра он закрывал двери, наивно пытаясь хоть как-то спасти хрупкие истории людей от расхищений и вандализма. «Музей человеческих судеб», — так про себя переименовал Прохоров после посещения нескольких квартир, опустевший улей, находящийся в состоянии полураспада.
Прошёл отведённый на выезд жильцов месяц – не щадя сил, с явным интересом к своему делу, заработали демонтажники. Когда они дошли до восьмого этажа, Прохоров собрал свой невеликий скарб и предусмотрительно переселился жить на крышу. Дом постепенно превращался в швейцарский сыр, образуя внизу приличную гору строительного мусора.
*
Было около полудня. Настало время минировать дом, теперь не содержащий ничего, что могло бы сработать в качестве шрапнели. Прохоров как всегда сидел на своем стуле, посреди крыши, и был абсолютно спокоен: выгонять его никто не будет – снизу не видно, а крышу минировать – дорогое и бестолковое удовольствие. Когда уехала последняя машина с рабочими, наступила тишина. Дом как будто умер и все готово к его, то ли кремации, то ли ещё к какой-то форме погребения. Прохоров смотрел вдаль поверх домов в глубину распластанного синего неба, и странным образом представлял себя со стороны. Одинокий старик, сидящий на деревянном изношенном стуле, возвышается над городом-лабиринтом, похожим на выгравированную ветром пустыню. Прохоров, выдвинул заводную головку ручных часов – время остановилось. «Ни к чему…».
*
— Папа, папа, смотри! – воскликнула девочка, смотрящая в окно.
— Что такое?
— Там человек сидит. Вот! — девочка ткнула пальчиком в стекло для пущей убедительности.
— Сидит? – отец подошёл к окну.
— Ну, да! На стуле. Вон же!
— Значит, ему так хочется…
10.06.2011


Теги:





0


Комментарии

#0 07:33  03-10-2011Слава КПСС    
Хорошо
#1 12:19  03-10-2011Голем    
добротно и притчево: ничего, даже путнего, на небо не заберём…
#2 12:24  03-10-2011Яблочный Спас    
финал не очень, мне кажется

а текст хорош
#3 12:46  03-10-2011Ламберт    
Понравилось.
достойно. ранее читал.
#5 07:44  04-10-2011Роман Шиян    
Спасибо.
Всё думаю, почему так читабилен этот текст?.. Но тем не менее приятно, что угодил.
#6 02:30  05-11-2011Лев Рыжков    
Проникся. Но совсем чота безысходно.
#7 21:13  03-03-2015рапана    
фильм "дурак" ну не совсем.... как вариант.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
Когда от нас останутся стихи,
Ненужные, как пасмурное лето,
Мы выйдем в мир — спокойны и тихи, —
Из пыльных кулуаров Интернета.

Мы станем кормом для слепых червей,
Нас будут пить осины и берёзы,
Мы упадём в объятия морей,
Как синих туч стеснительные слёзы....
23:38  08-01-2017
: [25] [Литература]
Призер конкурса "АПОКАЛИПСИС"

Нельзя сказать что Шаня был олигофреном. До настоящего сумасшедшего он тоже не дотягивал. Хотя лёгкая ебанутость угадывалась с первого взгляда. Просто было у него некое недопонимание этого мира. И как следствие – обоюдное отторжение. Отсюда бытовая неустроенность....
Призер конкурса "АПОКАЛИПСИС"



Деревня Агашкино. Двойная Петля (конкурс, если не поздно).

Щас до деревни Агашкино из Москвы можно долететь на самолёте. Расстояние - восемьдесят километров, минимальная стоимость билета - 123 евро, время полёта 10 минут.
А тогда, в 1986 году, мне приходилось добираться туда сначала на переполненной электричке Москва - Голутвин до ст....
Призер конкурса "АПОКАЛИПСИС"

Отрезая напрочь путь к свободе,
лязгнула решётка в "смотровой".
Злобный санитар сидит на входе.
Я лежу под драной простынёй.

"Вязки" словно змеи впились в кожу,
горло давит как петля "сушняк".
Мне тревожно от тоски до дрожи,
спину давит будто гроб лежак....
20:08  28-12-2016
: [29] [Литература]
она мне сказала бог
сказала богу богово а ты кесарь
так словно бы я грибок
и меня можно просто срезать

вот лежу на боку трясусь
и надеюсь на меня смотрит Иисус
потому что я был безбожник
а теперь во имя её ползу животом по гравию

скажите почему ей вообще так можно
ввалиться в любовь миновав таможню
взлететь на вершину не изгрызя подножья
это же нечестно, неправильно

а!...