Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - бог из седьмой парадной

бог из седьмой парадной

Автор: росчерк истерии
   [ принято к публикации 21:06  22-12-2011 | Евгений Морызев | Просмотров: 420]
Санька Лакмусов облюбовал уютную скамейку в тихом дворике, на самом солнцепёке. В обрамлении густых кустов, с опрятной урной с краю. Зажигалкой открыл первую пива. С хлопком и лёгким дымком, как и хотел. Пробку в урну. Ухватил сигарету губами, затянулся, глотнул нефильтрованного. Хорошо.

Промотавшись полдня по делам, Санька решил забить на дела в офисе и немного развеяться. То есть душевно вмондить пивка в гордом задумчивом одиночестве. А на работе завтра потом можно будет отмазаться, что до вечера был на встречах.

Одиночеством, впрочем, долго наслаждаться не пришлось. Скрипнула дверь с надписью «Лестница №7», и, окинув Саньку подозрительным взглядом, на лавочку напротив уселась типичная приподъездная старушка. Из тех, что высиживают день за днём, как куры на насесте, с товарками, обсуждая всё и всех.

Санька независимо щурился на солнце, прихлёбывая прохладное пивко. Слева на скамейке лежала его сумка, в которой ждали своего часа ещё три бутылки. Детская площадка в центре двора была на удивление пуста. Видимо оттого, что время просто послеобеденное.

Тем временем дверь парадной скрипнула ещё раз. Сухонький старичок в типичном сером пиджачишке и синих трениках громко откашлялся и двинул к Санькиной скамейке.

- Здравствуй, Зинушка. – сказал он по пути.
- Здравствуй, здравствуй. – без особого восторга отозвалась бабуля, строго поджав губы.

Причина её недовольства крылась в левом внутреннем кармане пиджака деда. Именно из него он вытащил бутылку портвейна, привычно отвертел пробку с помощью видимо крепких ещё зубов и повернулся к Саньке.

- Будешь? – спросил дед, протянув бутылку.
- Нет, спасибо. – вежливо чуть качнул головой Санька. – Я такое не пью.
- О, Зинушка, ты посмотри. – оживился старичок. – Такое они не пьют. А что ты пьёшь тогда?
- Виски, коньяк. Если из крепкого. – ответил Санька.
- А в чём разница, скажи мне? – не унимался дед, явно настроенный на долгий разговор со случайным соседом.
- Уж помолчал бы, Петрович. Вот помолчал бы, ей-богу. – включилась в разговор неодобрительно глядящая на них с противоположной скамейки Зинушка. – Ты вчера себя помнишь? А сегодня что? Опять заново пойло своё глотать собрался.
- Я нормально, Зин. У меня ж день рождения. Седьмой десяток как никак разменял. Имею право.
- Так позавчера оно было-то, Петрович, день рожденья твоё. А ты не уймёшься всё. Беречь себя надо в наши-то годы.

Петрович подмигнул Саньке, махнул рукой в сторону Зинушки и припал к горлышку, опустошив бутылку ровно на треть первым жадным заходом. Острый кадык на дряблой морщинистой шее стремительно дёргался в такт глоткам. «Профессионально» — подумал Санька со смесью уважения и лёгкой брезгливости, наблюдая за стариком.

Петрович вытер рот тыльной стороной ладони и блаженно зажмурился, прислушиваясь как горячеет нутро и туманится голова. Открыв глаза, он огляделся вокруг с тем выражением лёгкого удивления словно краски окружающего мира для него стали более яркими и контурными.

- А вот скажи ка мне, Зинушка – с явным одушевлением в голосе начал Петрович – почему у нас так Ленина не любят?
- А кому его любить-то? Им вон, что ли? – кивнула Зинушка в сторону Саньки, прикуривающего очередную. – У них вон пиво. И жизнь совсем не такая как у нас с тобой. Это ты вот, залился каждый день и разговоры разговаривать на лавке. И смерти ждать.

Санька неторопливо глотнул ещё пива. Пусть не так, как у Петровича, но тепло тоже уже привычно растекалось сверху вниз и делало людей вокруг приятней для взора, располагая к беседе.

- Вы, смею заметить, совершенно напрасно умаляете степень нашего восприятия исторической действительности и отношения к личностям, определившим в той или иной мере ход исторических событий. – Санька специально сказал это чуть насмешливо и свысока, внутренне будучи готовым к спору поколений. – И уж тем более идеологическая подоплёка с возведением одной конкретной персоны в ранг отдельно взятого Бога для государства. Такое не проходит бесследно для поколений. А наше не столь уж далеко от вашего. Вспомнить того же Сталина. Тоже Бог. В своё время.
- Ну вот это вы зря, молодой человек – возразила Зинушка. – Сталин это отец народа. А вам не понять сколько всего он сделал для страны. Для той страны. Которой мы обязаны своей победой и своей жизнью. И Сталину между прочим тоже.
- Это, знаете ли суть одно и то же. – ответил Санька. – Бог как отец народов в целом вполне самодостаточная паралелльная идиома.

Он поднялся, обошёл Петровича и аккуратно сложил пустую тару в мусорку. Сел обратно, тут же достал следующую бутылку из сумки, а заодно и новую сигарету. Санька всегда много курил под пиво. Нравились глубокие затяжки одновременно с сочными вкусными глотками. А ещё ему нравилось ощущать себя победителем. Это именно сейчас и происходило, и Санька специально наполнял свои реплики специфическими дефинициями, полагая тем самым подзаткнуть рот старичью, выползшему погреться на солнышке.

- А что есть Бог? – неожиданно спросил Петрович, повернувшись к Саньке и заново прикладываясь к своему портвейну для следующего опустошительного глотка.

Бог? – переспросил Санька, сощурившись. — Сознательное умопострение. Чисто логически и рационально оправданный конструктив, как инструмент манипулирования.

Ишь, как оно. – выдохнул Петрович портвейном. – И куда ж ему манипулировать-то тогда?

- Не куда, а кем. – терпеливо принялся обьяснять Санька, обильно сдабривая паузы глотками нефильтрованного. – Манипулируют массами. Те, кому удобно иметь инструмент манипуляции в лице так называемого господа. Они и управляют с позволения сказать верующими. И если Бог в данном случае всего лишь в нужном ключе выписанный персонаж, то сама религия, или вера, как будет угодно, суть инструкция к применению. А Бог, в свою очередь, лишь инструмент веры.

- Складно складываешь. – незамедлительно отозвался Петрович. – Нам в своё время партия много чего и поскладнее рассказывала.

- Партийной идеологией атеизм оправдан исключительно в том плане, что для неё феномен бога или творца, если угодно, является априори конкурирующей догмой. Сообразным инструментарием манипулирования. А любой политической силе, возведённой в рамки государства на уровне монополии, конкуренты не нужны. В каком бы то ни было виде. – Санька победно выдохнул в конце фразы и посмотрел на Зинушку. Та сидела, сложив на коленях руки, и пристально смотрела то на него, то на Петровича.

- Ты его слушай, слушай. – обратилась она к разомлевшему Петровичу. – Он тебе ещё не такого понарасскажет. Они нынче образованные, не нам чета в своё время.
- Так отчего же. – сощурился в благодушной усмешке Петрович. – С интересным человеком завсегда приятно поговорить.
- Тебе-то? – ехидно спросила Зинушка. – Тебе лишь бы с кем языком чесать под это дело. – Она выразительно поднесла правую руку к своей шее и покивала головой.
- А ну тебя. – отмахнулся от неё Петрович и, явно собираясь прикончить остатки портвейна третьим глотком, в очередной раз обратил своё внимание к Саньке. – Тебя, мил человек послушать, так и спросить остаётся: «Кому ж таки верить?»
- Себе, если хотите. – ответил Санька. – Путь это можно будет назвать чистейшей воды материализмом, но он в подобной призме абсолютно оправдан. Если и говорить о феномене веры, то правильней будет абстрагироваться от её проекций в рамках естественного пути развития той или иной цивилизации, обусловившей появление очередной из версий. Если принять понятие унифицированной внутренней и субъективной веры, то все разночтения теряют свой смысл.
- Это как это, скажи ка? – сощурился Петрович.
- Онтологическая вера как внутренняя суть, это личное знание, которое приобретено изначально и требует лишь извлечения из себя самого. Облечение такого знания в форму религии подобно извращению знания. – продолжал Санька, с удовольствием ловя боковым зрением непонимающий взгляд Зинушки. Весь её скепсис словно растаял на солнцепёке и похоже, что она с неподдельным интересом начала прислушиваться к разговору, пытаясь видимо что-то понять для себя самой.
- То есть вроде как самого себя узнать надо, верно? – спросил Петрович.

Санька удовлетворённо кивнул и полез в сумку за третьей бутылкой.

- А как же ты сам себя узнаешь, если только через Бога знать себя можешь. Если только он тебе знание и веру даёт, а? – не унимался тем временем дотошный дед.
- Вы знаете, я не думаю, что человек принципиально в состоянии осознавать свое предназначение. Предназначение, если хотите, на правах аксиомы предшествует сущности. А в таком случае зачем сущности которая есть пытаться осознавать то, что ей не свойственно по определению?
- И где здесь в таком случае Бог? Значит он и знает про твоё предназначение как раз. – Петрович хитро подлмигнул Саньке и полез в правый внутренний карман, из которого ожидаемо извлёк вторую бутылку портвейна.

Зинушка молча всплеснула руками, а Санька невольно запнулся, подумав, что этот дед не так-то уж и прост каковым прикидывается.

- Я могу допустить, что одним из вариантов осознания своего предназначения будет принятие веры как таковой. Однако, в то же время, сущность веры как феномена исключительно в её же необусловленности. То есть верить можно только в том случае, если есть предмет приложения верований, а не потому, что имеет место быть рациональная убеждённость в истинности предмета веры.

Выдав финальный аккорд умопостроений, Санька глянул в глаза Петровичу. Тот же без тени сомнения припал к живительному потоку, запрокинув бутылку привычным жестом. По правде сказать Санька будто бы выдохся от своих стройных деферамб и ожидал уже чего-нибудь конкретного в ответ. Хотя надеяться на это было бы глупо.

- А я тебе скажу в чём разница. – подкинулся Петрович, оторвавшись от своей бутылки. – Разница и есть в том, что для человека верующего нет ничего кроме. Он не спрашивает себя об этих твоих онтологиях и струментах. И об истинностях тоже не спрашивает. Вера есть вера. Она наполняет и она даёт жизнь. И надежду. Она очищает твою жизнь. А всё то, что ты сказал, напротив, засоряет. И потому ты будешь искать несуществующее в то время, когда оно у другого давно в кармане. Настолько в кармане, что ему даже время тратить на эти поиски не пойми чего не нужно.

Господь допил портвейн, аккуратно сложил пустую бутылку в урну и исчез за обшарпанной дверью седьмой парадной. Зинушка мелко утвердительно кивала, глядя перед собой.

Санька с полминуты думал не открыть ли последнюю пива, однако всё же поднялся, чиркнул зажигалкой и отправился восвояси. На пути к несуществующему предназначению.


Теги:





0


Комментарии

#0 14:48  24-12-2011Лев Рыжков    
Адова хуета. В какой-то момент начял скроллить и понял, шта ничего не потерял.
#1 14:51  24-12-2011Мама Стифлера    
Я сначала написала камент, потом стёрла. Потому что он был примерно такой же как у Лаврайтера, а автор в целом хорошо пишет
#2 22:30  25-12-2011Ирма    
Разочарована. Совершенно скучный текст. А ведь до этого написанное автором, нравилось.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....