Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Тонкий ценитель

Тонкий ценитель

Автор: Миша Розовский
   [ принято к публикации 23:40  21-02-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 438]
После ставшего для него традиционным английского файв-о-клока седовласый профессор русской словесности, почётный член королевского общества литераторов, философ и гуманитарий Юрий Викентьевич Толстолюбов поднялся к себе в библиотеку.

В сумеречной зале из теней выступали величественные полки красного дерева. Наборный паркет тёмного дуба. Юрий Викентьевич, как всегда, испытал лёгкий трепет возбуждения, когда вошёл в свою святая святых. Ноздри породистого носа затрепетали, уловив ни с чем несравнимый запах книг. Ничего не значило в жизни Толстoлюбова больше, чем книги. Они заменяли ему семью и ранее и теперь, скрашивая существование профессора радостью общения с нетленным.

Юрий Викентьевич прошёлся вдоль стеллажей. Провёл длинными худыми пальцами по корешкам до боли известных и родных изданий.

Ненадолго задумавшись, старик вынул том Достоевского, но решил, что сумеречный февральский день не лучший орнамент для угрюмого Фёдора Михайловича и поставил книгу на место.

Ранний Фет? Возможно, но пожалуй нет, не сейчас… Фет не вызывал больше в Толстолюбове тех прежних эмоций. Старость. Тогда Теофиль Готье? „Mademoiselle de Maupin“? Юрий Викентьевич подержал в руках книжку и почувствовал, как у него внутри что-то шевельнулось: давненько он избегал французов первой половины XIX века… почему то не тянуло его в последние лет пять. Нет, не сегодня.

«The Castle Of Otranto» Уолпола? За окном завывал ветер, и Толстолюбов представил своё наслаждение от готического романа, но тяжёлый фолиант отправился обратно на полку....

С утра старик был уверен, что он, поднявшись в библиотеку, бросится к альманху «Цефей» за 1829 год и насладится прекрасным переводом Раича, но сейчас как-то не хотелось. Настроение было не то. Душа настоятельно требовала нечто другого.

Юрий Викентьевич на минуту замер и вслушался в тёплую тишину окружавшую его. Книги молча ждали. И тогда он понял, что именно он сейчас снимет с полки. Ну как же он мог не понять тоскливого томления, испытываемого им всё сильнее и сильнее. Почти бегом Толстолюбов пересёк зал и бережно, двумя руками, вытащил плотно стиснутый с обеих сторон тёмно-синий кирпич Некрасова. Вот что ему требовалось — исконно русское, настоящее.

В благоговении Юрий Викентьевич удобно уселся в глубокое кресло, отвечающее каждому изгибу его немолодого тела. Открыл книгу так, что слева и справа оказалось примерно одинаковое количество страниц.

Ровно посередине, снизу, в каждой половинке распахнутой книги, в страницах, была аккуратно выдолблена продолговатая неглубокая ложбинка сантиметров двадцати пяти. Из-за этого чтение книги делалось невозможным.

Толстолюбов положил книгу на колени и приспустил штаны. Вынув бледный пожилой член, профессор уютно поместил его в ложбинку в страницах и захлопнул книгу. Глаза закатились, вырвался фальцетом высокий стон блаженства. Внутри у профессора напряглось, и он энергично заелозил фолиантом вверх и вниз.

Юрий Викентьевич Толстолюбов был истинным библиофилом.


Теги:





0


Комментарии

#0 01:20  22-02-2012Голем    
ну это фейк
#1 14:18  23-02-2012Шева    
М-да. Зазря. За автора неловко.
#2 01:51  24-02-2012Хуюсер    
Отличный слог, рассказик супер. Многим не помешало бы поучиться у Розовского
#3 12:34  26-02-2012Yodli    
Забавная зарисовка. Вот она, любовь к книгам!
#4 12:36  26-02-2012Шизоff    
пошлость как есть
#5 13:10  26-02-2012евгений борзенков    
умудрённый опытом Вассисуалий Лоханкин.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
01:08  17-01-2018
: [45] [Было дело]
В новогоднюю ночь две тысячи десятого года я остался единственным трезвым врачом в военном госпитале, и к тому же самым молодым. На самом деле – именно поэтому и трезвым.
И как на зло, в два часа ночи приводят солдата с больным животом. Чукчу. Дело было в том, что хотя в госпитале и существует хирург Антон Петрович Уколов, который ловко справляется с хирургическими задачами, мне – как военному врачу – необходимо уметь все....
Облетали снега незаметно, как пух тополиный,
Напряженье земли доводило до звона в ушах,
По тугим небесам впопыхах пробегали павлины,
И крошилась на кубики льда, изумившись, душа.

Я задумчиво брёл, заклеймённый печалью окраин,
Ночь сжимала тиски, и тянуло меня прорицать,
Сердце ныло в груди, словно лунною саблей я ранен,
Затянулся дымком, папироску отняв от лица....
12:08  09-01-2018
: [51] [Было дело]
Забыты даты, лица, имена -
В чулане памяти ходы прогрызли мыши,
Но только сна накроет пелена,
Так всё пространство - перед, под и над -
Всецело заполняют сиськи бывших.

От самых малых - к средним - до больших,
От сотен граммов до летящих к тонне,
От тех, что пух перины для души
До тех, что не берут соском вершин,
И скромно помещаются в ладони....
01:26  02-01-2018
: [11] [Было дело]
Провожаем опять без возврата...
Наше дело еще не табак,
Наше дело - все помнить утраты:
И друзей, и любимых собак.

Наше дело – ходить по тропинкам,
Где когда-то ходили они.
Наше дело - хранить по крупинкам
И часы, и минуты, и дни....
14:13  31-12-2017
: [16] [Было дело]
Миха сидит в тёмном углу, рядом с красиво подмигивающей ёлкой и старается не заплакать. Мало ли, что мама занята праздничной уткой, а папа ещё не вернулся с работы, плакать всё равно нельзя. От слёз, Михины глаза краснеют, щёки покрываются пятнами. Родители обязательно заметят, занервничают, а там глядишь и снова рассорятся....