|
Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее
|
За жизнь:: - Выпь тебе матушкаВыпь тебе матушкаАвтор: Лука Окрошкин
[ принято к публикации 15:41 03-04-2012 | Илья Волгов | Просмотров: 3393]Запричитала, знать уже месяц к убыли Выплачешь так — талантливо, да без ума - всю красоту, глупая баба глупая. Гонишь сама неласкового взашей, а по ночам снимаешь затвор украдкою. Постно тебе без крика, да без ножей, кисло тебе, сладкая моя сладкая. Выменяй что ли горькой на бабий вой и уцепись за сердце как в бок вилами. Плачет другая, коли опять с тобой, лЮбая мне, да не моя милая. Теги:  25 
Комментарии
#0 16:42 03-04-2012Илья Волгов
поправил опечатку, с тебя пиво Хорошо. да. гут Весьма. Самобытно и рыбки, Ильюша, и рыбки.ыы Премного, в общем, благодарен. Спасибо и за читательское понимание Круто. С утреца этак встрепенуло — молодец Лука Чёта вчера с пьяных глаз непрриметил cпасибо, Лука. охуенно. не проняло неплохо, правда не понял ничего, но неплохо сколько раз перечитываю, слов не нахожу откамментить. неподражаемый такой русский мужской стиш. Спасибо, автор. Очень. Жаль, что давно не заглядывали Великолепно....слов нет...+ зоебись. просто нет слов как хорошо. Господи. Как же офигенно. Залипла насмерть О, да, это давно со мной. Лучшее о любви на ЛП, как по мне. Мало кто так может. Чтоб кровь брызнула да, трудно подобрать слова... хочется читать и читать. Юля загаффкала Павлика омг!.. RIP земля пухом тебе, Лука. Любимый стиш... RIP ..А вдова твоя ходит черна, как тень. И старик не плачет, пока не вмажет… Мне б ещё отстоять на девятый день по душе твоей по бродяжьей. За помин раскидали кутьи бидон да бадью блинов на меду по мискам. А гора-беда во сто двадцать тонн ни на грамм не тронулась. Небо низко нависает мокрою простынёй. – Стариков седых да девчонки слёзки. Уместились рядышком всей роднёй на покрытой чёрным сукном повозке. И окинуть глазом – земля плоска. И крестами время на ней распято. У меня в стакане горька тоска. У тебя вокруг черемша да мята. И душа покойна, и даль светла. И на десять вёрст не чужие люди… Покатилась ложечка со стола. Кот метнулся под ноги из угла. Зареветь хотела, да не смогла. Ну, прости, браток. Все там будем. земля пухом Выжато небо, заполнены закрома, В осень уходит мУка да в зиму - звонкая Грусть. Не могу, любимая, спой сама, Слёзы глотая, по нижневолжски окая.. Сумрак шнурки затянет, на узелок Крепкий Луны повой, да ложись в холодную Злую постель.. Любил я тебя зело, Да и сейчас люблю, жаль моя, до одури.. Стыдно, что я не знал такого поэта. И Барагозина и РК - !!!! + Еше свежачок Там, где еще (плачь, капитан, плачь…)
Не о ком будет плакать. (Варя Нау. 2013 г.) таскаю каштаны из детства твоего алиса моя с чёрным мраморным сердцем (Авось. 10.10.26 г.) *** А первый снег, что прошлых неудач мгновения, — бессилен, безнадёжен.... Не приближай последнее сиянье, -
за ним — простая серая зола. Искрящийся рассвет существованья, после заката будет только мгла. За горизонтом гулкой тишины, где нет ни слёз, ни празднеств, ни признаний всё станет белым айсбергом волны безбрежных сфер космических скитаний....
Гудил Иванович входил в учебную комнату так, как входит запах в запертый погреб — не постучавшись, не спросясь, заполняя собою всякую щель, всякую пустоту, всякую детскую надежду на урок арифметики вместо урока войны. Обоняние, самое древнее из чувств человеческих, минующее рассудок и падающее сразу в подвалы памяти, безошибочно докладывало классу: недавно, совсем недавно, варил этот человек нечто, чему нет названия ни в одном кулинарном трактате мира, — варево, замешанное на дегте, лавровом листе, ...
Часть-1
Гудил Иванович, сей любомудрый муж, кахетинец чистокровный, из тех, про кого в наших краях молвят: «человек с головой, а шапка сама найдётся», — был фронтовиком Великой Отечественной. В школе он учил детей русскому языку вовсе не оттого, что кончал какой-нибудь педагогический или самоучкой глотал филологические науки.... Весь мир вокруг казался ненастоящим. Придуманным. Как будто его нарисовал Дали, или, даже хуже, Малевич. А потом ещё плюнул и растер рукавом. Так рождаются шедевры. Когда мимо шли люди, спотыкаясь о широко вытянутые ноги спящего на скамейке человека, ноги эти самопроизвольно дёргались, а тело при этом оставалось статичным.... |
