Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Мы из трактора или не пишите о деревне (из серии

Мы из трактора или не пишите о деревне (из серии

Автор: Леха Бильмандо
   [ принято к публикации 23:33  05-07-2012 | Лидия Раевская | Просмотров: 674]

Рассказы писать — это вам не стихи-стишочки кропать! Это вам не примитивные рифмы «ночь-дочь», «могила – чтоб ты сгнила» слагать! В прозе важен сюжет, бойкое художественное слово, постановка проблемы, личность героя, а не сопли в три (а то и больше) столбика, не сыкливое «… я встретил Вас и все былое…»,. Стихи пишут неженки, прозу – люди труда, человечища прожившую горькую сермяжную жизнь. Такую, как прожил Ванька Шульгин. Тот еще писарчук…

Ванька – человек от сохи, мужичина, который сеет и пашет. Не понаслышке знает цену крестьянскому труду, знает, как нелегко дается хлеб. Двадцать лет на комбайне по полю туда-сюда, туда-сюда! Закурил сигаретку, выпустил дымок в окошко, улыбнулся солнышку и дальше по полю туда-сюда, туда-сюда! Не жизнь, а труд! И на работе и в мирное вечернее время. Не, ну вечером иной труд, расслабляющий ключицу и шейный отдел позвоночника. Труд литератора, мать его перемать! Отпашет Ванек смену, придет домой, курям даст, свиням даст, помоется, за столом поворчит за хозяйство, а после принимается за сочинительство, кропает рассказы. Грешит, мерзавец, грешит…К комбайну не подпускай, а дай написать рассказУ! Про работу дай, про деревню дай, про местных мужиков, итить их в дышло! Воспевает труд колхозника и мощь трактора. Ну и березоньку русскую вспомнит, куда без нее! «Шелестят березоньки едва зелеными листочками, идет баржА по мутной холодной речке, бьется по песочному берегу хлебосольная волна. Эх, выпить бы…»

Напишет пачку рассказов и несет в редакцию районной газеты, к Сашке Петрову. Говорит редактору — печатай, мужики одобрили, говорят «Бойко ты Ваня пишешь, второй Дантес растет, не избежать литературный славы».

У Петрова нервы не железные, тридцать лет в журналистке, перечитал столько текстов, что пора бы заработать инсульт или как минимум спиться. Много перечитал… А тут Ваня со своими деревенскими опусами.

- Вот ты пишешь «… он хладнокровно обнял баранку любимого комбайна и молчаливо засеменил по ухабистым полям, по золотой выжженной ниве, покатил на встречу счастливому светлому будущему, в свой богатых на дары колхоз…»
- Ну и чо?
- А ничо Вань! Не пойдет! Не бывает так!
- Ну как это не бывает?! Все это бывает – и трактор, и поле, и нива!
- На лет 50 опоздал! Безнадежно! Ты это… не пиши о деревне, ненатурально излагаешь… О другом пиши…
- Человек с имением Иван не может не писать о деревне!

Петров матерится, хватается за водку, скулит от безнадеги.

- Ну Вань, ну не опубликую! Газета забита!
- Ага, все о рекордных надоях и урожае свеклы пишите… А о душе не пишите! А надо бы! Опубликуй!

Полтора часа ломал редактора, подбивал на литературный грех. Петров слушал доводы Вани, в ответ кричал проклятья, а ко второму часу разговора согласился таки опубликовать рассказ «Мы из трактора», историю нищего хлебопашца Николки, который вступает в конфликт с «миром сытых и богатых». «Вышел Николка из покосившейся хаты, пошел в сторону реденького леска, засеменил по обильной росе, а роса то, роса, ласкает влагой немытые теплые ступни, бодрит, пробирает холодком до посидевшего затылка. Эх, выпить бы…»

Через три дня вышел свежий номер газеты. Ванька читает свое творчество и бледнеет, хватается за сердце и бутылку. Сократили рассказ! На корню сократили! Вырезали интересные моменты! Ах ты, Петров жулик, мать-перемать! Да еще и авторский стиль изменили! Ах ты, Петров жулик, итить тебя в дышло! Загубил шедевр о деревне!

В горячке Шульгин схватил ружья и побежал в редакцию, вломился в кабинет Петрова и с порога шандарахнул в потолок. Редактор нырнул под стол, зашуршал портками.

- Проходимец! Рассказ загубил! Вылезай! Вылезай, душегуб газетный! – кричит Ванька и бьет ружьем по редакторскому столу. А Петров ерзает по полу, плачет и смеется. Раскатисто так, с эхом, издевательски. Ванька лезет под стол, тащит редактора за пиджак, треплет.

- Ну Вань хорош, хорош тебе! — сквозь гогот повторяет Петров, утирается от слез.
- Чо смеешься?! Чо ржешь, падаль?!
- От страха и гениальности момента!
- Чо!?
- Ничо Вань, ничо! Не пиши больше о деревни! Ну ее на хуй! Лучше об этом случае напиши, о выстреле в потолок, о мудацском редакторе и муках писарчука! Такое опубликую!


Теги:





0


Комментарии

#0 13:31  06-07-2012Александр Демченко    
а ничотак, правда местами слабовато
#1 13:33  06-07-2012Sparky-Uno*    
Word и Букварь. Два твоих друга на это лето.
#2 14:03  06-07-2012ТОС    
Да не, вроде прикольно! Тока вот я не понял, чё он ржал то под столом? Не дожато тут как-то, причины не хватает интересной. А так понравилос.
#3 23:09  06-07-2012Гельмут    
зашуршал портками(c)
не нужно тебе, автор, над Ваней Шульгиным смеятся.
#4 02:04  07-07-2012Лев Рыжков    
Да тоже юморит автор. Графомания, но не самая безнадежная.
#5 02:09  07-07-2012Файк    
Как бы Чехова применяя. Вот это очень напоминает:
- Проходимец! Рассказ загубил! Вылезай! Вылезай, душегуб газетный! – кричит Ванька и бьет ружьем по редакторскому столу. А Петров ерзает по полу, плачет и смеется. Раскатисто так, с эхом, издевательски. Ванька лезет под стол, тащит редактора за пиджак, треплет.

Автор, Чехова изучаешь?
#6 03:03  07-07-2012Дмитрий Перов    
да пошёл ты к хуям, автор, со своею хуйней. Шукшина подъёбывать он будет. Перхотин, блять. И коза твоя дура. Не ожидал чо-то от тебя такой хрени
#7 04:19  07-07-2012 Леха Бильмандо    
В.А.Н.

соси кеглю, уебок блять. что захочу, то и напишу. редак мне судья, падаль ты копеечная
#8 04:25  07-07-2012Дмитрий Перов    
ранимый авторишка? хе-хе ну, погазуй, погазуй
#9 04:27  07-07-2012 Леха Бильмандо    
не ранимый, просто на хуй не хуй посылать, ога. А так критикуй канешно, я рад критике
#10 04:32  07-07-2012Дмитрий Перов    
ладно ты. На меня тоже не серчай. Шукшина люблю. А ты пиши. Ибо написано то сносно вполне.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
09:16  06-12-2016
: [0] [Графомания]
На небе - сверкающий росчерк
Горящих космических тел.
В масличной молился он роще
И смерти совсем не хотел.

Он знал, что войдет настоящий
Граненый во плоть его гвоздь.
И все же молился о чаше,
В миру задержавшийся гость.

Я тоже молился б о чаше
Неистово, если бы мог,
На лик его глядя молчащий,
Хотя никакой я не бог....
08:30  04-12-2016
: [17] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....
08:27  04-12-2016
: [5] [Графомания]
Из цикла «Пробелы в географии»

Раньше кантошенцы жили хорошо.
И только не было у них счастья.
Счастья, даже самого захудалого, мизерного и простенького, кантошенцы никогда не видели, но точно знали, что оно есть.
Хоть и не было в Кантошено счастья, зато в самом центре села стоял огромный и стародавний масленичный столб....
09:03  03-12-2016
: [10] [Графомания]
Я не знаю зачем писать
Я не знаю зачем печалиться
На судьбе фиолет печать
И беда с бедой не кончается

Я бы в морду тебе и разнюнился
Я в подъезде бы пил и молчал
Я бы вспомнил как трахались юными
И как старый скрипел причал....
09:03  03-12-2016
: [7] [Графомания]
Преждевременно… Пью новогодней не ставшую чачу.
Молча, с грустью. А как ожидалось что с тостами «за».
Знаю, ты б не хотела, сестра, но поверь, я не плачу –
Мрак и ветер в душе, а при ветре слезятся глаза.

Ты уходом живильной воды богу капнула в чашу....