Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Congenital Hypoplasia

Congenital Hypoplasia

Автор: Дима Фетишь
   [ принято к публикации 23:28  19-11-2012 | Raider | Просмотров: 1448]
Перед сном она мне говорила: «и помни лишь то, что важно, мой друг. А важно то, в каких трусах ты завтра проснешься — в белых или в черных», и слова ее гулким эхом метались по бесконечным, холодным стенам огромного здания. «Если ты проснешься в белых», продолжала она, «значит, имя тебе Тесей и вчера ты убил Минотавра. И робкая красавица Ариадна встретит твое пробуждение поцелуем. И добрейший старик царь Эгей назовет в твою честь города и не сдержит старческих слез. И кругом будут петь соловьи, и сказочное благоухание источат нимфеи, и день не заменится ночью. Если же ты проснешься в черных — то имя твое Ясон, а днем ранее ты добыл золотое руно и вернулся героем домой на прекрасном могучем Арго. И томноокая, смуглая волшебница Медея отныне станет твоим верным спутником, другом и женой. И отлитые в бронзу-загар аргонавты сложат в твою честь бессмертные гимны, коим суждено вечно звучать по земле вплоть до самых последних дней. И народы планеты лягут у ног твоих, ибо знают твою справедливость, ибо веруют в твою доброту и любовь+»

Я лежал и думал: вот интересно, в каких трусах я сейчас проснусь — в белых или в черных?

От этого теперь довольно много зависит — в каких трусах проснуться. Если в белых, то значит меня зовут Тесей и вчера я убил Минотавра, а если в черных, то имя мое Ясон… и вчера я добыл золотое руно. И вообще, что лучше для меня с похмелья — ароматы нимфей, или друзья-аргонавты, у которых еще вдоволь вина в погребах? И кто ж более жарок, кто более свеж — робкая красавица с золотыми волосами, или томноокая волшебница с волосами, чернее чем смоль?

Так я размышлял, лежа в утренней тошноте, когда ночь уже сдернула свои черные шелка с нашего муниципального образования. Я ворочался на мокрой от пота простыне, под мокрым от пота же одеялом. Лоб мой покрылся испариной, и к нему липли перья подушки, которые во всю лезли из многочисленных дыр. Я лежал в невыносимом озорном ожидании, в щекотящем промежности предвкушении теперешних моих дел. Так все же: Ясон или Тесей?+ в конце концов, это не так важно.

Я слышал, как на кухне работал телевизор. По телевизору выступал speaker, который предлагал сделать подобные встречи регулярными, а также обозначил наиболее актуальные вопросы, требующие решения на государственном уровне.

«А-а! Вот вы значит как!» — закричал я со своего скверного лежбища. «Ничего-ничего! Скоро я и весь мир узрит, наконец, цвет моих трусов, и гневные прадеды восстанут из своих могил, дабы обнять меня, дабы рассказать мне в точности все, о чем можно спросить». И тогда с яростным криком я бросился на пол, таща за собой одеяло. Я лежал на полу, рядом с развороченной мерзкой кроватью, и я знал, что мне надо идти вперед.

И я шел, закутанный в свое влажное одеяло, давя босыми ногами смесь из снега, антигололедных реагентов, и чего-то еще, что никак не назовешь ароматом нимфей. В лицо мне дул холодный февральский ветер, и мне было особенно холодно, ибо одежды мои были мокры, а голова чисто обрита.

- Минуточку, — думал я, — а как же нимфеи? Как же счастливые слезы Эгея? Как же хор бронзовых друзей аргонавтов? Почему вместо этого предо мной бежала лишь коричневая лента февральского шоссе?

И я пришел на автобусную остановку, где о чем-то беседовали бабушка и дедушка.

- Вот Вы за кого голосовали? — спросил дедушка.

- Я — за коммунистов, — ответила бабушка.

- И я за коммунистов! — обрадовался дедушка.

- Извините, — робко спросил я, — извините, что прерываю вас, но… мне важно+ мне очень важно узнать+ меня ведь зовут Тесей+ а может Ясон+ и мне очень-очень надо узнать+ давно ли на улице февраль? И не обещали ли гневные прадеды+ — но осекся, потому что дедушка так строго посмотрел на меня, так яростно окатил меня взглядом, что я не смог продолжать.

- Это за них-то я воевал, — с невыносимой болью выдавил он, после чего просто превратился в плакат социальной рекламы о национальном проекте и повис на доске объявлений. Бабушка же стремительно помолодела, и, явно став при том проституткой, облизала мне ухо, а после сказала: «Давай останемся друзьями», тормознула проезжавшую мимо иномарку и уехала.

- Господи Боже мой, — подумал я и упал в обморок.

(+)

Ароматы нимфей, ароматы нимфей+ Тихий всплеск застоялой болотной воды, учиненный зеленой лягушкой. Привкус тумана, шорох травы под ногами. Озорное детское любопытство, помноженное на озорной детский страх. И кузнечики — сотни кузнечиков рядом с тобой и повсюду! Как ни старайся — не сможешь найти ни одного. Миллионы кузнечиков на тысячу Га. Каково?

Сегодня на небе большое количество звезд. Можно выйти на улицу, завернутым в одеяло, и долго смотреть на небо. Пускай июнь — звезд также много, как в августе. Даже больше. А самое интересное — заметить, как падает метеорит. Некоторые сгорают маленькой вспышкой, а некоторые — чертят длинную яркую линию. Какой же большой метеорит пролетал в прошлый раз! И прям над головой. Такого наверно больше не увидишь за всю жизнь. На небе казался размером с луну, даже больше луны! Как пятикопеечная монета! Он наверняка упал где-то в лесу. Вот бы найти его, когда пойдем за грибами. Как бы кто другой вперед нас не нашел.

А потом придет утро и разгонит туман. Старый отрывной календарь сообщает во сколько сегодня встанет солнце. И оно встанет, и первыми же лучами разбудит тебя, мой мальчик. Вчера конечно ты жутко волновался, переживал+ Ты очень ждал этого утра. И казалось тебе, что до него слишком долго, целая ночь. Это долго, и поэтому надо спать, что бы ночь пролетела быстрее. Но от волнения ты не мог заснуть, и ворочался в теплой темноте. Но вот уже отскрипели ночные сверчки и растаял туман. И первые лучи солнца бьют тебе в веки — ты ведь сам так хотел — тебе уже можно вставать, ты дождался мой мальчик! Сбрось одеяло — счастливое утро пришло.

(+)

Опер сидел за столом, а я сидел напротив, на диванчике. Опер был молодым, но очень решительным, несмотря на свое немыслимое лицо. Губы мои распухли, но в кабинете опера не было зеркала, и я не видел, что случилось со мной.

«Други, други мои! Зачем вы оставили меня?», — думал я. «В эти нелепейшие из дней, в эти чудовищные праздники — зачем вы оставили меня?»

Опер сидел перед листом бумаги, вертел в руках авторучку, и смотрел на меня с высшей степенью презрения, даже слегка приоткрыв рот. Он спросил:

- Ну и?

Я не решился переспросить «ну и — что?», поэтому вопросительно взглянул на Опера. Однако он не понял или не захотел понять моего жеста, мы продолжали смотреть друг на друга. Это выглядело глупо.

- Че ты пялишься, нах, щегол, бль?! — закричал Опер.

- Да я не пялюсь+- я сжался в комок, так как он привстал из-за стола, нависая надо мной.

- Все, пизда тебе, щегол, бль. Я тебя предупреждал, — Опер встал и вышел из кабинета, оставив меня одного.

Совсем скоро он вернулся и привел с собой Начальника.

- Здравствуйте, — он обратился ко мне по имени-отчеству и представился сам: — я Начальник.

- Очень приятно, — ответил я, а Начальник продолжал вежливо:

- Я вижу тут какая-то проблема? Недопонимание? А? — я не знал как реагировать, промолчал, и лишь поправил слегка съехавшее с плеча одеяло и потупил глаза, — Вы вообще знаете по какому поводу здесь находитесь?

- Нет, — честно ответил я.

Начальник укоризненно посмотрел на Опера, а тот фыркнул и отвернулся в окно. Начальник сел рядом со мной в пол-оборота, и положил руку на стол Опера.

- Видите ли в чем дело, — начал он, — решением федерального суда Вы признаны не несоответствующим действительности, — он взял со стола Опера какую-то бумажку, взглянул в нее и присвистнул, — аж с февраля месяца!

- Как это? — удивился я.

- Очень просто. Вы являетесь человеком, который не соответствует действительности. Вы как бы есть, но суд решил, что Вас нет, а судьи у нас независимые и при принятии решения руководствуются законом и внутренним убеждением. Их решения могут отменить только вышестоящие судьи. Но скажу Вам как юрист: решения о признании несоответствующим действительности в апелляционном порядке не обжалуются.

- А в каком же обжалуются?

- А ни в каком, — Начальник сладко улыбнулся.

- Поэтому не грешите на Ивана Арнольдовича, — Начальник кивнул в сторону Опера, — он ведь просто выполняет свою работу. Поймите, не мы с Иваном Арнольдовичем все это придумали. Была бы моя воля — отпустил бы Вас на все четыре стороны! И постановление о Вашем несоответствии в урну бы выбросил! Вы думаете нам это надо? Да нам только писанина и все. Вы согласны?

- Согласен, — ответил я, хотя решительно не мог понять, зачем он мне все это говорил.

- Ну вот и хорошо, — он совсем растекся в улыбке, — давайте теперь не будем создавать друг другу проблем и Вы подпишите необходимые бумаги.

- Хорошо, — согласился я.

- Ну вот и замечательно, — Начальник облегченно выдохнул, встал и направился к двери, считая свою миссию выполненной. Я окликнул его:

- Извините!+

Начальник участливо обернулся:

- Да?

Я немного помялся от волнения. Волнение было так велико, что я жутко потел, и одеяло не могло просохнуть.

- Извините, я только хотел спросить+ Может Вы знаете+ не передавали ли по радио бессмертные гимны в мою честь, коим суждено вечно+? или хотя бы+ не лег ли у моих ног хоть какой-нибудь захудалый народец?+ ибо знает и верует+?

Лицо начальника исказило страшное негодование:

- Так я и думал, — воскликнул Начальник, шлепнув ладонью по скатерти, — именно так и полагал!

- Филипп Филиппович, — тревожно воскликнул Опер.

- Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Начальник, — Вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все Ваши поступки чисто звериные, и Вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости по поводу Ароматов Нимфей! А в то же время Вы наглотались зубного порошку...

- Третьего дня, — подтвердил Опер.

- Ну вот-с, — гремел Начальник, — зарубите себе на носу, кстати, почему Вы стерли с него цинковую мазь? — Что вам нужно молчать и слушать, что вам говорят. Учиться и стараться стать хоть сколько-нибудь приемлемым членом социалистического общества. Кстати, какой негодяй наплел Вам этой ерунды?

+но залетевшая в окно шаровая молния окончила наш скучный диалог. Лишь секунда — и все.

(+)

О, это была секунда! Это было мгновение! Неописуемой силы мгновение — когда я сорвал себя прочь одеяло. Я сорвал его, кажется с кожей, вместе со всем своим мясом выбросил на какую-то проезжую часть. И был я отмщен. И был я восславлен. Я словно летел над бушующим лесом — звенело в ушах от молчания звезд. Мне словно исполнилась тысяча лет — такова была сила момента, мгновения.

- Эх, мой мальчик, ты опять все испортил. Тебе стоило лишь только проснуться в белых или в черных+ а ты проснулся вообще без трусов.

- Да зачем мне они? Я их никогда не носил. Врожденная недоразвитость гениталий, знаете ли… Мне нечего ими укрывать.

- А, ну конечно же.


Теги:





4


Комментарии

#0 14:49  20-11-2012Лев Рыжков    
Концовка позабавила, конечно.

Неожиданно, неожиданно))
#1 00:31  21-11-2012ГринВИЧ    
интересный афтырь так-то, почетал на свистке

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [14] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....