Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Графомания:: - Двадцать бутылок

Двадцать бутылок

Автор: вионор меретуков
   [ принято к публикации 01:06  02-03-2013 | Raider | Просмотров: 777]
…В памяти возник рассказ моего старинного друга Поля Бертье-Голицына о трагическом происшествии, в котором фигурировали сливной бачок, цепочка, сам рассказчик и очень полезная английская пословица, которая в переводе на французский звучала примерно так: «Прежде чем дернуть за веревку, посмотри, к чему она привязана».

Поль не посмотрел и в результате едва не лишился жизни, угодив в больницу, где его голову в течение двух недель обкладывали холодными компрессами. И он еще легко отделался.

…А дело было так. По ошибке Поль Бертье-Голицын был приглашен на обед к дальним родственникам со стороны матери, которые не имели ни малейшего представления, чем занимается сын уважаемой мадам Голицын и не менее уважаемого мсье Бертье.

Знай они, что у этого славного малого с приятными манерами и пронзительно синими глазами (кто бы мог подумать, что от беспробудного пьянства!) только что вышла книжечка со скандальными стихами, в которых воспевались его отнюдь не платонические симпатии к некоему шелудивому псу, не видать Полю ни их шикарного обеденного стола с лососевой икрой, копчеными угрями, страсбургским паштетом, омарами в ванильном соусе, устрицами, о которых речь ниже, ни коллекционных вин пятнадцатилетней выдержки, ни отдающей сивухой «настоящей» московской водки, изготовленной где-то в глубинах Беловежской пущи мастеровитыми поляками, ни благоухающих фиалкой тягучих бельгийских ликеров.

Родственники были истово привержены старине, что выражалось у них в крайне критическом отношении ко всему новому и нежелании что-либо менять в доме, больше похожем на небольшой средневековый замок, чем на виллу состоятельных буржуа.

Залы и комнаты были полны вышедшими из обихода реалиями, место которым либо на мусорной свалке, либо в реставрационных мастерских какого-нибудь провинциального музея мебели.

Туалетная комната, в чем скоро убедился Поль, была, вероятно, оборудована в соответствие с модой, царившей в области искусства голубого и белого сантехнического фаянса в те отдаленные времена, которые предшествовали подписанию Версальского мирного договора.

Во время обеда Поль, обожавший морских тварей, набросился на устриц.

Он поглощал их десятками и от жадности не заметил, что устрицы не свежие, а когда заметил, было поздно: у обжоры схватил живот.

Поль терпел, сколько мог. За столом говорили, вспоминал он позже, всё больше о падении нравов и неуважительном отношении нынешней молодежи к старикам. Говорили долго, нудно, с продолжительными паузами, солидными вздохами и наклонами седых и лысых голов.

Что удерживало его за столом, Поль понять не мог. Может, внезапно открывшееся в нем родственное чувство? Или присутствие за столом хорошенькой кузины Надин, которая со всей определенностью дала понять Полю, что страх перед кровосмесительством ее не остановит? Боязнь, что его не пригласят в следующий раз, когда устрицы будут посвежей и ими будет наслаждаться кто-то другой?

Наконец он почувствовал, что еще мгновение и произойдет непоправимое. Дрожащий как в лихорадке, с бисеринками пота на побледневшем лбу, провожаемый недоуменными взглядами почтенных дядюшек и тетушек, Поль подскочил на стуле, пулей вылетел из-за стола и, цедя заплетающимся языком извинения, устремился вон из столовой.

В туалете он первым делом увидел, что на унитазе отсутствует стульчак.

Бормоча, что «так будет даже лучше, так будет сподручней», он содрал с себя брюки и, издав возглас удовлетворения, взгромоздился на унитаз. Принял, так сказать, требуемую позу. Позу орла-стервятника, который с горы, господствующей над местностью, по-хозяйски озирает квадратные мили своих владений и с точностью до дюйма определяет дислокацию съедобного врага.

Поль успел вовремя. Если бы он промедлил хотя бы секунду, случилась бы катастрофа. Теперь можно было не спешить.

Он уперся взглядом в стену, на которой в простой деревянной раме висел портрет хозяина дома в форме капрала Иностранного легиона. Справа от портрета, на гвозде, вбитом в кирпичную кладку отопительной печи, висели добротные офицерские сапоги, начищенные до зеркального блеска. Вероятно, трофейные, подумал Поль. Стал бы бывший капрал украшать сортир собственными!

В углу лежала каска, похожая на перевернутый тазик для бритья, – такими пользовались в девятнадцатом столетии постояльцы недорогих гостиниц с удобствами во дворе. Поль отметил про себя, что каска не могла быть применена как часть бритвенных принадлежностей, ибо была пулей или маленьким осколком пробита в двух местах.

Значит, понял Поль, она служит для украшения и каждодневно напоминает ветерану о тех счастливых для него временах, когда вокруг рвалась шрапнель, а он, распялив рот в истошном крике и наложив полные подштанники, в грохоте сражения летел в атаку на неприятеля. Возможно даже, подумал Поль, вид этих предметов активизирует у хозяина деятельность кишечника и способствует полному и правильному его опорожнению.

С наслаждением опроставшись, Поль понял, что попал в солдатский рай, пахнущий свиной кожей, дегтем, свежим навозом и еле теплящейся паровозной топкой. Полю стало так хорошо, что он закрыл глаза и замурлыкал какую-то песенку. Когда подошло время, он рукой нащупал цепочку и что есть силы дернул ее вниз.

(На самом деле Поль опрометчиво дернул висевшую рядом с цепочкой бечевку, которая была привязана к ящику, полному бутылок с вином. Прохладная крышка сливного бачка хозяину дома показалась подходящим местом для хранения там двадцати бутылок красного бургундского урожая 1976 года).

Если бы в этот момент вышеприведенная английская пословица пришла Полю на память, его голова осталась бы в целости и сохранности.

Но Поль проявил непростительное легкомыслие, и деревянный ящик с бутылками с высоты полутора метров обрушился с крышки сливного бачка прямо на голову несчастного раззявы.

Потом Поль рассказывал мне, что второго такого стремительного перехода от блаженства к страданиям он не переживет.

Мораль в этой истории отсутствует. Если не считать приведенную выше английскую пословицу...



Теги:





2


Комментарии

#0 08:44  03-03-2013Дмитрий С.     
Приятно читать.
#1 09:30  03-03-2013Гусар    
Это у хозяина дома было что-то типа ленинской комнаты стилизованной предметами быта солдата иностранного легиона? Поди, толчок был не работающий и декоративный? Так было бы еще забавней.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
16:58  08-12-2016
: [2] [Графомания]

– Мне ли тебе рассказывать, - внушает поэт Раф Шнейерсон своему другу писателю-деревенщику Титу Лёвину, - как наш брат литератор обожает подержать за зебры своих собратьев по перу. Редко когда мы о коллеге скажем что-то хорошее. Разве что в тех случаях, когда коллега безобиден, но не по причине смерти, смерть как раз очень часто незаслуженно возвеличивает опочившего писателя, а по самому прозаическому резону – когда его, например, перестают издавать и когда он уже никому не может нагадить....
19:26  06-12-2016
: [42] [Графомания]
А это - место, где земля загибается...(Кондуит и Швамбрания)



На свое одиннадцатилетие, я получил в подарок новенький дипломат. Мой отчим Ибрагим, привез его из Афганистана, где возил важных персон в советском торговом представительстве....
12:26  06-12-2016
: [7] [Графомания]

...Обремененный поклажей, я ввалился в купе и обомлел.

На диванчике, за столиком, сидел очень полный седобородый старик в полном облачении православного священника и с сосредоточенным видом шелушил крутое яйцо.

Я невольно потянул носом....
09:16  06-12-2016
: [14] [Графомания]
На небе - сверкающий росчерк
Горящих космических тел.
В масличной молился он роще
И смерти совсем не хотел.

Он знал, что войдет настоящий
Граненый во плоть его гвоздь.
И все же молился о чаше,
В миру задержавшийся гость.

Я тоже молился б о чаше
Неистово, если бы мог,
На лик его глядя молчащий,
Хотя никакой я не бог....
08:30  04-12-2016
: [17] [Графомания]

По геометрии, по неевклидовой
В недрах космической адовой тьмы,
Как параллельные светлые линии,
В самом конце повстречаемся мы.

Свет совместить невозможно со статикой.
Долго летит он от умерших звезд.
Смерть - это высший закон математики....