Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Было дело:: - Ермолка.

Ермолка.

Автор: Yodli
   [ принято к публикации 12:46  23-05-2013 | Юля Лукьянова | Просмотров: 1126]
В полдень мы (Шурик, Федор и я) сидели на балконе киевской хрущевки. Обстоятельно пили пшеничную водку и грустили. Причина грусти была весома: старина Шурик уезжал в Штаты развивать капитализм. Насовсем.
Закусывая напиток сельдью, я пытался смирится с фактом, что Шурик, он же Александр Михайлович, неожиданно оказался ни кем иным, как Аароном Моисеевичем, махровым евреем. Причем уже обрезанным.
-Так было нужно, пацаны. -оправдывался виновато Шурик. -Традиции.
-Долбоебизм. — резюмировал Федор. — У тебя, Шура, и так член маленький, так ты его еще подрезал, идиот.
-Я же только крайнюю плоть… хотите покажу? — Шура взялся расстегивать ширинку.
-Тьфу, бля! Застегнись, извращенец. — Я отшатнулся от вчерашнего друга. — Будешь неграм свой огрызок показывать. Нашел зрителей, йопт… и так водка в горло не лезет.
-Да-а-а, вот так дружишь сто лет с человеком, а он, падла, оказывается евреем и съебывает в Америку. -Федор налил еще по стаканчику. На каждом стакане была бумажечка с надписью «glass». Федя реально горевал: предстоял экзамен по сопромату и надежды на Шурика теперь рушились. — А че не в Израиль?
-Израиль? Ташкент для нищих. — Шурик отворил холодильник с приклееной на него бумажечкой «refrigerator» и достал еще один флакон водки. — Девяносто первый год на дворе, пацаны. Там нашим делать нехуй. К тому же у меня предки -отказники с семидесятых. Вот, только сейчас разрешение получили.
-Двадцать лет ждали?
-Ага. Не любят нас здесь. Щемят.
-А жить на что будете? Будешь там, как пупок на собаке: вроде имеется, но бестолку. Кому Вы там нахуй нужны, жиды сырецкие?
-Валдис, блять, у меня бабушка — известная партизанка.
-Куртизанка?
-Партизанка. В боевом отряде она фашистов вроде тебя уничтожала… -захмелелый Шурик достал из картонного ящика семейный альбом. На альбоме была бумажечка «album». Нашел страницу с фотографией бабушки и сунул мне в нос. Бабка была увешана медалями словно новогодняя елка. — Крошила немцев как сухую кукурузу. У нее орденов всяких — полная шкатулка...
-При чем тут бабушка?
-Не тупикуй, Валдис, америкосы за каждый орден офигенные субсидии дают. Там на ее пенсию могут четыре еврейские семьи жить в шоколаде. Вот так!

Я затосковал по далекой Америке еще больше. Моя бабушка не партизанила в лесах, я не был обрезан и мне, с моим арийским профилем, не светило ходить по Брайтон Бич с выбросом носка. Я оставался в этом криминальном, голодном и задристаном Киеве. Насовсем.

-А вот с обрезанием, Шурик, ты поспешил — не успокаивался Федя. — Че, нельзя было иначе обойтись? Одел ермолку и пиздец. Готовый еврей. Вам чего, будут хуи в аэропорту щупать?
-Хер знает… Кстати, щас ермолку покажу, — Шурик выскочил в комнату и со шкафа, с наклееной бумажкой «cabinet», извлек тоненькую шапочку бледно-зеленого цвета. — Вот, бабушка связала.
-Прикольно. -Я взял ермолку в руки и аккуратно нацепил на макушку. Помотал головой.- Такая легенькая. Даже не чувствуется.
-Дай померяю, Валдис, — Протянул руку Федя. — К твоей балтийской харе она не идет.
-Хы! У нас в колхозе жид нашелся! -Я снял ермолку и нацепил на лысую голову Федору.- Свинья в ермолке это про тебя, Федя.
-В натуре, клево держится.- Федор мотнул головой, пытаясь стряхнуть головной убор. -Стремную шапку тебе бабуля запиздрючила. Презерватив для мозга.
-Не упадет. — сказал Шурик. — Вчера Паця ( Паця — это его братишка младший. Недавно был еще Ростиком) с велика на асфальт ебнулся. Клюв помял, колени ободрал, а ермолка хоть бы хуй — с башки не слетела… Ладно, пацаны, тут такая тема… Я же Вас не просто так позвал… Короче, у меня тут куча барахла в контейнер не влезла. Продавать некогда и некому. В общем, разбирайте, кто сколько унесет. Вон, там в углу… берите что хотите. На светлую память.

В углу стояли стопки книг, перевязанные бечевкой, сломаный магнитофон, швейная машинка, позолотный прес и прочая рухлядь. На спинке стула висел вельветовый пиджак и еще какое то тряпье.

-Ты, Валдис, примешь в дар позолотный пресс. — Решил Федя. И, хотя спорить с ним было, что грести костылем против течения (Федор был гордость института — КМС по боксу), я все же деликатно уточнил:
-На хуя мне позолотный пресс, Федя?
-Как на хуя? — искренне удивился Федор. -Прикинь, между делом говоришь подруге: «Ага-а, надо позолотный пресс вечерком смазать, а то скрипит уже». Звучит?
-Хорошо. -Я приподнял пресс с приклееной бумажечкой «gilding press». Тяжелый, падла. — тогда тебе, Федя, швейная машинка.
-Ебать! На кой хрен боксеру швейная машинка?
-Как на кой хрен? Прикинь, Федор, после спарринга говоришь тренеру: «Эх, щас прийду домой, швейную машинку покручу. Кальсоны дошью»… Клевый «Зингер», бери не выебывайся.
-И пиджак бери. Настоящий румынский вельвет.- Добавил Шурик. — Наташка тебя в нем оценит.
-Оценит… -Федор загрустил еще больше. — К Наташке теперь не пробиться. У нее папаша, Иван Сергеевич, — йопнутый фанатик. Фельдшером на скорой помощи работает. Говорит, мол, пока дочка диплом не защитит, никакой свадьбы… А без свадьбы — никакой ебли.
- Припиздоханый чувак.
- Ебланафт, а не родитель. Я, пацаны, скоро КМС по онанизму стану!
-А ты не сцы, Федор, -поддержал я друга. -Действуй решительно и непреклонно. Иди и женись. Прямо сейчас. Одевай вельветовый пиджак и пиздуй вперед. Маме — реликтовую машинку, папе — левый джеб в еблет, Наташке — руку и сердце. Ты мужик или нет?!
-Во-во. -спохватился Шурик. Кинулся натягивать на Федора пиджак. — И «Зингера» сразу захвати. Типа, приданное.
-А хули! -вдруг взбодрился Федор. От выпитой водки он был и не трезв, и не пьян, а в неком состоянии эйфории. — Шурик в Америку валит и не сцыт. А Наташка, вот она, рядом. Живая. В Новых Петровцах… В натуре, щас поеду и женюсь.
-Вот и молодец. — Я вложил в руку Федора швейную машинку с бумажечкой «sewing machine» и выпнул его за дверь.

Шурик налил еще по стаканчику. Выпили.
-Пошел Федор.
-Красиво пошел...

Опять налили.

-А ермолка где?
-Какая ермолка, Шурик?
-Блять, Валдис, шапка моя еврейская, которую бабушка связала?!?!
-А эта тюбетейка? Хуй зна… Так она на нашем жлобе Федоре осталась.
-В смысле… -новоиспеченный Аарон Моисеевич никак не мог вникнуть в произошедшее.
-В смысле, у него на бритой башке. Твоя ермолка, Шурик, уехала в Новые Петровцы жениться на Наташке.
-Пиздец… долбоеб...
-Не ной, Шура, тебе бабуля новую пошьет… Ну, наливай.

***

В трамвае было душно. Озлобленные пассажиры толпились в дверях, топтали друг другу ноги, ссорились. Зной и жара добавляли накала. Однако, когда в салон трамвая ступил Федор, со швейной машинкой в руке и зеленой ермолкой на макушке, наступила зловещая тишина. Старухи, остервенело кричавшие минуту назад, вдруг молча уступили ему место и, пристроившись у выхода, стали шушукаться. Остальные пассажиры также притихли и вжались в кресла. Хотя внешность у Феди была далеко не хасидская (сломанный нос, узкий лоб и поросячьи глазки), вельветовый пиджак и ажурная ермолка сделали из украинского боксера образ весьма ортодоксального еврея. Машинка Зингера довершала имидж… Вокруг Федора постепенно образовалось обширное пространство. И понять причин он не мог: потные и горячие тела пассажиров городского транспорта сегодня не терлись о него, не били коленями и не ругались. Образовался странный вакуум. На ближайшей остановке большая часть киевлян молча покинула трамвай. Это показалось Федору подозрительным.

Выйдя на Оболони, Федя купил букетик тюльпанов (впрочем, денег с него почему то не взяли) и направился на автовокзал. Там он погрузился в пригородный автобус, курсирующий по маршруту Оболонь — Новые Петровцы. Ермолка цепко держалась на его лысой голове. Пассажиры автобуса, словно сговорившись, глядели только в окна и лишь удивленный водитель изучал Федора в зеркале заднего вида.

А в Новых Петровцах нашего жениха уже ждали. На пыльных ступенях сельского магазина, неподалеку от автобусной остановки, несли свою службу местные самураи. Каждый вечер они отправлялись в деревенский клуб на просмотр немецких фильмов, непрестанно удивляясь сложностям женской анатомии, а знойный полдень потомки генерала Ватутина проводили в обороне рубежей родного села от посяганий случайных самцов. Гришка, Мишка и Колян — всегда нетрезвые юноши призывного возраста, считали своим священным долгом подвергать испытаниям любого приезжего мужчину. С утра они уже успели выбить пыль с инспектора по энергонадзору, который неблагоразумно замешкался у магазина. Затем отобрали портфель у очкастого геодезиста и пощупали лица двух залетных курсантов Суворовского Военного Училища.

Воодушевленный Федор сошел со ступеней пригородного автобуса, как с трапа авиалайнера — пафосно и важно. В его распухшей голове под салатного цвета ермолкой уже сформировалась вступительная речь, где ключевыми посылами были: «позвольте», «имею счастье», " искренне и навеки", а также «благословите».
И теперь, когда он пытался выстроить эти слова в единую смысловую цепь, Федор вдруг услышал чей то голос:
-Хуясе, мужики, какой жидовский крендель к нам закатился! — Гришка, Мишка и Колян оторопели от увиденного. Наверняка, также оцепенел бы Гитлер, если бы к нему в бункер заявилась вдруг бабушка Шурика, известная партизанка, взобралась на стол и насрала на рукопись «Майн Кампф». -Ебать-сосать, поди-ка сюда, петушок ущербный.

Федя недоуменно оглянулся, ищя за спиной «ущербного петушка», но обнаружил лишь воробьев, клюющих навоз. Соединить воробьев и «жидовского кренделя» в логическую конструкцию Федор не успел — в ухо прилетел мозолистый кулак Григория.

В этот момент ермолка показала себя с лучшей стороны. Любая другая шапка, будь то панамка или пилотка, наверняка слетела бы с головы избиваемого КМС по боксу. Однако ермолка даже не шелохнулась. Сидела на макушке Федора словно вареньем намазанная.

Дальнейшие события описывать не имеет смысла. Очевидцы, а это была продавщица Нюра и сельский почтальон, твердят разное. Почтальон убеждает, что «приезжему иудею» потребовалось лишь двенадцать секунд для завершения раунда убедительным нокаутом. А продавщица Нюра говорит, что ожесточенная схватка длилась целую минуту, причем бил их «хасид» машинкой «Зингера» и не по правилам. Как бы там ни было, новопетровская летопись донесла тот факт, что Федор в очередной раз блестяще защитил свой титул чемпиона, усеяв бетонные ступени магазина телами поверженных врагов и мятыми тюльпанами. Путь к даме сердца, Наташке, был свободен.

***

Тем временем семья Харченко была почти вся в сборе: Наташка, сидя на унитазе, щипала пинцетом брови, ее маман — Валентина Петровна — зашивала супругу врачебный халат, а пресловутый Иван Сергеевич, кушал на кухне холодный борщ из эмалированой кастрюли. Не хватало лишь наташкиного брата, Григория. Он был немного занят — возлежал на пыльных ступенях магазина и проклинал заезжего еврея.

Поднявшись на второй этаж кирпичного дома, Федор горестно вздохнул и надавил кнопку дверного звонка.
-Ваня, иди открой! — услышал он из-за двери повелительный голос будущей тещи.
-Иду, Валечка! -отвлекся от поедания борща Иван Сергеевич.

В проеме открытой двери перед ним предстал торжественный Федор — в вельветовом пиджаке и с «Зингером» в руке. Макушку посягателя на единственную дочь сельского фельдшера венчала зеленая ермолка.

-Здравствуйте! — произнес Федя.
-Шолом алейхем… — оторопело протянул папаша. -Валюша, ты портного вызывала? К тебе тут человек с инструментом.
-Я, вообще то, к Наталье… -губы у Федора задрожали. Весь подготовленный текст с красивыми словами бесследно испарился. — Жениться хочу.
-Не понял! — Иван Сергеевич засопел носом и выдвинулся на лестичную площадку. Стал теснить Федора животом. -А ну, пшел отсюда, мерзавец!
-Я это… в смысле… рука и сердце… любовь у нас, — залопотал Федор.
-Я те щас покажу сердце!
-Не кипятись, Иван. -На пороге появилась без пяти минут теща. Валентина Петровна, женщина сообразительная, сразу смекнула, что Федор — парень непростой: проникнуть в этот подъезд еще не удавалось ни одному жениху. Тем более в зеленой ермолке. -Заходите, молодой человек. Поговорим.

***

За обеденным столом было весело: Наташка хихикала, Валентина Петровна утирала глаза от слез, а Иван Сергеевич с неподдельным интересом крутил на пальце ермолку.
-Не падает, говоришь, -удивлялся он. Нацепил ермолку на голову, покрытую рыжими волосами. Потряс головой.- Ох уж эти иудеи… Вечно чего то удумают.

Федор кивнул головой. Рот был его занят снедью, лоб вспотел, а возле уха налился фиолетовый фингал.
-Аха-ха! -заливалась смехом Наташка, — А ты, папочка, вылитый еврей! Видел бы тебя Гришка!

-Блядь, в гробу я видел Ваших евреев! — на пороге появился Григорий. Его левый глаз был обозначен обширным кровоподтеком, а воротник рубахи наполовину оторван. — Поймаю, сцуко, этого петуха пархатого -гребень на жопу натяну! Оп-па! А откуда этот гандон здесь нарисовался?
-Познакомься, Гришенька, это — Федор.
-Хуясе...
-Федор.
-Шо за еботень, нах?
-Ой, Иван, -спохватилась Валентина Петровна, — Ты же на дежурство опаздываешь! Вот, халат здесь, а котлеты я в баночку положила.

Валентина Петровна забегала по комнате, снаряжая супруга в ночную смену. Тот, покряхтев, вылез из-за стола и пожал Федору руку:
-Так и быть. Женитесь. Но! До защиты диплома — никаких детей! Ферштейн?
-Ферштейн. — в один голос пропели счастливые Наталья и Федор.
-Ебануться.- Сказал Григорий наливая себе и Федору по стакану водки.

***

Через пару часов сияющий Федя покидал квартиру кирпичного дома в Новых Петровцах.
-Кстати, а где ермолка? — спросил он и постучал себя пальцем по макушке. -Надо бы Шурику вернуть.
-Ермолка? Что за ермолка… — Наташка оглянулась по сторонам.- А-ха-ха! Так она на папе дежурить уехала! Ой мамоньки… помру-у-у! — У Наташки случился приступ смеха и она скорчилась в судорогах на полу коридора.
-Гы-ы-ы. Вот это тема, я понимаю, — Заключил Григорий. -Похоже, папику пиздец.

***

Дальнейшие события новопетровская летопись не сохранила. Известно лишь одно: Федор и Наташка благополучно живут в браке уже двадцать лет. Шурик уехал в Америку без ермолки и теперь там угнетает негров. У меня до сих пор стоит на шкафу позолотный пресс. А ермолка… Говорят, что видели ее при разных обстоятельствах: мельком на коменданте военного госпиталя, Романе Сидоровиче, казалось порядочном человеке. Потом в салатовой ермолке появился архитектор Чувыкин на рассмотрении генплана Киева и после этого развелся с молодой женой. Затем ажурная шапочка странным образом вынырнула в Теремках на голове майора Мирошниченко, что внесло сумятицу в утреннее построение артилерийского полка. Впоследствии она неоднократно всплывала то на Нивках, то на Подоле, то в торговых рядах Бессарабки… Как бы там ни было, друзья, убедительная просьба: попадет Вам в руки ермолка салатового цвета — отдайте мне. Отошлю ее в штат Колорадо. Шурик будет рад безмерно. Все же память о бабушке-партизанке.
Yodli.


Теги:





12


Комментарии

#0 09:51  25-05-2013КОРВЕТ    
Эпизод в трамвае особенно... по ржал. Интересный рассказ. :-) Плюс.
#1 14:14  25-05-2013Ева    
Про шапку невидимку.Нравится мне этот автор.

#2 14:18  25-05-2013Григорий Перельман    
обстоятельно
#3 14:40  25-05-2013Гусар    
Охуенская история. Очень заебитлз.
#4 16:14  25-05-2013Yodli    
Всем спасибо. Евреям - отдельная благодарность за понимание.
#5 16:19  25-05-2013Григорий Перельман    
антисемит чтоли, сука?!
#6 16:25  25-05-2013Yodli    
И пардон за орфография. Русский забывать стал. Стыдно.
#7 17:01  25-05-2013Гусар    
Не стоит лишний раз благодарить евреев. Хуевая примета.
#8 17:29  25-05-2013Yodli    
-антисемит чтоли, сука?!

-а Вы зачем спрашиваете?
#9 17:32  25-05-2013Григорий Перельман    
патамушта фамилию гляди, ирод
#10 19:48  25-05-2013Yodli    
Вопрос интимного свойства, но Вам, Григорий, отвечу: Я - антиантисемит. Из сочувствующих.

(Перельман - обычная немецкая фамилия. Так шта, уважаемый, не надо здесь на евреев гнать)
#11 19:50  25-05-2013Yodli    
Фамилия Перельман ведет свое начало от аналогичного прозвища, которое восходит к двум основам. Первая из них происходит от немецкого слова Perl – «перл, жемчуг». В основе второй части лежит существительное Mann, которое в переводе с немецкого означает «человек, мужчина». Можно предположить, что прозвище Перельман получил тот, кто торговал жемчугом, или ювелир. Соответственно, прозвище Перельман относится к так называемым «профессиональным» именованиям, указывающим на род занятий предка.



#12 19:50  25-05-2013Швейк ™    
Надо бы ввести рубрику Ад и Израиль.

Текст, еслечо, не читал

#13 19:53  25-05-2013Григорий Перельман    
унизил, сволочь(
#14 19:59  25-05-2013Илья ХУ4    
афигеть.



так и слетают маски, Жемчужный.
#15 19:59  25-05-2013Швейк ™    
Гоша Жемчужный

#16 20:01  25-05-2013Илья ХУ4    
Гога ))
#17 20:04  25-05-2013Ева    
Гриня Ювелир

Извините
#18 20:04  25-05-2013Швейк ™    
Гоги
#19 20:05  25-05-2013Швейк ™    
Гиви
#21 20:07  25-05-2013Илья ХУ4    
Кака Перлилзе
#22 20:07  25-05-2013Швейк ™    
в смысле ржачно
#23 20:08  25-05-2013Григорий Перельман    
так, бля.....вы ахуели все....
#24 20:11  25-05-2013Илья ХУ4    
прости, Григорий!





хотели лишь прикоснуться к твоему величию, мы - тлен, черви на теле мироздания, о Солнцеподобный Венценосец Жемчужный ))
#25 20:12  25-05-2013Илья ХУ4    
но ермолку этот чувак с тебя виртуозно сбил. нечего сказать.
#26 20:14  25-05-2013Швейк ™    
Наоборот. Нахлобучил
#27 20:14  25-05-2013Григорий Перельман    
надо чота с ним делать...
#28 20:15  25-05-2013Григорий Перельман    
разобрать его творение на запчасти можно, канешно, но лень
#29 20:16  25-05-2013Илья ХУ4    
командуй!



вгрызёмся!!
#30 20:18  25-05-2013Григорий Перельман    
да фпесду, не самый плохой креатив на фоне безобразия кромешного. всего в нём дохуя, и дохуя лишнего, но и поебать. главное, что автор перешол на личности, а потому жыдомасонская рожа и сволота. вот.
#31 20:19  25-05-2013Илья ХУ4    
не, я до слова refrigerator осилил и всё.





мне сразу начала грезится железная нога сминающая трухлявый череп, и я посадил кляксу на трусах.
#32 20:21  25-05-2013Ева    
Та перестанте .Автор просто поздоровался.
#33 20:23  25-05-2013Илья ХУ4    
так а мы, шож, Евочка?



здороваемся тоже.





Шолом алехвейм!



ма нишма?
#34 20:34  25-05-2013Ева    
Та каждый второй знае шо аколь беседер,Ильюша
#35 21:52  25-05-2013евгений борзенков    
великолепно
#36 00:10  05-06-2013Лев Рыжков    
Отлично. Федор в трамвае - это жесть))

Да и финал хороший.

Только как отпизженный Григорий раньше неотпизженного Федора домой успел?
#37 00:47  05-06-2013ima    
Привет из Ташекнта для нищих.

Оборжалась. Очень смешно.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
15:53  17-08-2017
: [3] [Было дело]
Столкнулись в магазине. Не узнал её. Сильно изменилась, и только взгляд прежний. До пределов вкрадчивый. Льющий холодный свет глубоко в душу. Как-то даже обыденно всё вышло. Здравствуй! Привет! Как дела? - А разве могло быть по-другому?
Прошло много времени, но вот коснулся её ладони и дрожь по телу - как тогда, в первый раз....
В диадеме эмблемою лира.
Взгляд скользит, задержавшись на мне.
Ты ж была прошмандовкою, Ира.
Ты сосала хуи при луне.

За сараем в том дворике старом,
Где росла вековая ветла,
Как любая рублевая шмара,
Ты с проглотом по яйца брала....
11:48  13-08-2017
: [20] [Было дело]
Николай с сыном ходили по поселку в поисках работы. Не брезговали ни чем. Кому яму под туалет выроют да кирпичом обложат, кому огород вскопают, не суть важно. Главное, что пили всегда на свои. Когда пьют работяги, лодыри должны стоять в сторонке и ни пиздеть....
16:02  10-08-2017
: [8] [Было дело]
При ходьбе бубенчики позвякивали. Это было очень неприятно, но ничего с ними поделать не получалось. Прохожие возмущённо оборачивались, бросали недобрые взгляды, а некоторые даже норовили припугнуть, или прогнать. Хотя что он им сделал плохого? Ровным счётом ничего, кроме одного: он был....
17:22  08-08-2017
: [6] [Было дело]
Сеня с глупым видом. На берегу. В окружении берёз. В руках та часть удочки, на которую точно ничего не поймаешь. Просто толстая бамбуковая палка. Всё остальное в воду улетело. Кануло. Качается на волнах. В солнечных бликах.

И дядя Миша тут как тут....