Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Ытрэг (II)

Ытрэг (II)

Автор: Владимир Павлов
   [ принято к публикации 17:34  06-08-2013 | Na | Просмотров: 756]
***********************

Во время максимального слива у меня было занятие на инъязе, единственное в эти сутки.
Ысрэд предлагала мне самые разные группы, но я категорически отказался стать куратором в группе, где я же не буду вести занятия. Такой опыт у меня уже был, и мне прекрасно известно, с каким наплевательским отношением относятся студенты к преподавателю, который им никто. Тогда она вчера, при мне, связалась с деканом факультета иностранных языков и выбила для меня кураторство на чужом факультете в группе ЖО-666, у которой я в первом семестре веду семинары по «Илософии – часть вторая».
Сегодня я видел их впервые. В группе всего девять трематодов. Двое самцов: Ыл – обаятельный шалопай, и Ыль – суровый немногословный малек. Ырыра: напористая громогласная староста. Ырёга сказал бы «Суровая дырка» (кстати, он всех студенток называет «дырками», а студентов «илососами»). Ыыра и Ыура: дочки богатых родителей. У самочек явно нарушено чувство меры в отношении украшений. Ыура смотрит на окружающих трематодов с видом «не-пойму-что-я-делаю-среди-этой-гнили». Ыкаса: аккуратная, робкая, с лицом экранного диктора времен правителя Ыты Дрыщёва. Ылыла и Ылала: кажется, самочки из пригорода, с простыми мордами. Боюсь, что буду их путать. Впрочем, все они не так интересны. Наиболее интересна Ытрэг, приехавшая из далекого государства У.

Мне доводилось учить и атянок, и отянок, но живую утянку я вижу впервые и пребываю в некоторой растерянности. С нашим языком у нее затруднения. Она все время на меня смотрела, а я боялся спросить что-нибудь, чтобы не вызвать затруднения изъясняться на чужом языке. Когда я разбил студентов на три подгруппы и дал время на подготовку задания, именно ее выдвинули отвечать. Я пресек эту попытку и заставил отвечать от «команды» Ыуру.

Кстати, по вантусному языку, их основному предмету у Ыля, Ылалы и Ылылы – «удовлетворительно», у большинства «хорошо», «отлично» – только у Ыуры и Ытрэг (я нашел это в листе аттестации на стенде деканата).

У Ытрэг характерный акцент: певучий, с плавающей интонацией. Она очень послушная: внимательно слушает и старательно записывает все требуемое. Почему-то самочка производит впечатление самой интеллигентной студентки в группе: в своих движениях она оставляет впечатление тонкости, изящества: настоящая утская принцесса. У нее запоминающаяся морда обитателей южных канализаций, очень рафинированная, изографическая, как сказал бы служитель культа Жопы отец Ын, мой знакомый. Одета она при этом вполне современно, и, я бы сказал, со вкусом, хотя несколько старомодно: к хвосту приклеены прекрасные, изумрудного цвета, щеточки, что придает ей сходство с ершиком, на груди висит цепочка с кулоном: золотым унитазом. Ытрэг часто и широко улыбается. Улыбнулся сейчас и я, представив, что Ырэлочка может открыть в этом месте дневник и устроить мне сцену ревности… Вздор!

Занятие прошло гладко, спокойно, в уверенном, заданном ритме. Под конец я объявил студентам, что являюсь их куратором и назначаю встречу на следующей неделе. Поднялся небольшой ропот, но я быстро подавил сопротивление. Договорились поставить «час куратора» на пятницу.

Ума пока не приложу, как я буду воспитывать этих девятерых взрослых уже трематодов. Педагог-профессионал, смешно! Хочется же достичь какого-то результата на самом деле, а не просто создать видимость общественной работы. Впрочем, время еще есть на обдумывание. Тем только и успокаиваю себя.

Едва я закончил, как через телепатический приборчик со мной связался Ыр. Он обещал зайти во время вечернего массового сброса. «Видишь ли, ко мне должны приплыть в это время...», – начал я с сомнением. Он сразу же смутился, начал извиняться. Мне самому стало неловко. «Брось, Ырка! – гаркнул я в прибор. – Приплывай, когда хочешь! В любое время!»

Ыр приплыл в начале слива, с огромным кулем в зубах. Мы дружески шлепнули друг друга хвостами на пороге. Он все такой же: старая вонючая сетка, обмотанная вокруг торса, в которой застряли остатки говна, очочки в дешевой пластмассовой оправе, стрижка, как у первоклассника. Я провел его на склад говна, поставил мочу, удалился на секунду и с гордостью внес подарок.

– Ыыыыы! – восхищённо произнёс Ыр. – Ням-ням… – Он взял статуэтку и внимательно осмотрел, лизнул, засунул себе в пасть на какое-то время. Выплюнул и смотрел задумчиво, перекладывая голову с одного плеча на другое. Лицо его огорчённо вытянулось, он, беспомощно улыбаясь, развёл руками. – Ыся, хороший мой говноед, спасибо тебе, не знаю, как благодарить, но я… не возьму.
– Ы?
– Из-за Ытречи. У меня ведь в пещере даже своего кабинета нет.
сразу вспомнился короткий разговор с его женой вчера и я, не сказав ничего, неприязненно нахмурился.
– Я, милый мой говножуй, наоборот, к тебе с огромной просьбой…

Оказалось, что весь свой летний отпуск Ыр провёл в Сфингтерре, ближайшему к нам илдийскому региону. Он посещал храмы, монастыри, всплывал даже по трубам до унитазов, и вот, перед самым отъездом, в какой-то малограмотной сфингтеррной семье обнаружил ершики XIX или начала ХХ века: ценнейшую, по его словам, религиозную святыню. Эти ершики он и купил, за «смешную» сумму: всего за три тысячи унитазных осколков. Я поднял брови: почти половина его месячного оклада. Дальше мне все стало понятно. Ытреча, конечно, была в ярости, и с тех пор не раз порывалась «это барахло сдать в утиль за пару унитазных осколков».
– Мерзавка, – буркнул я. Я не илдист, конечно, и всё же такое варварское отношение к духовной культуре любых нематодов заставляет шевелиться от гнева говно в заднице.
Ыр только посмотрел на меня сочувственно и виновато.
– А они в самом деле такие ценные, Ыр?
– Да им цены нет, Ыс! – Ыр достал ершики и принялся раскладывать на кухонном столе, я торопливо убрал чашки, смахнул остатки кала. – Фасон грубоват, но сам цвет очень интересен и очень редок. Именно с такими ершиками по легенде Великий Анус спускался в самые темные слои Мировой Канализации, дабы очистить ее от скверны. И вот, Ысюша, я тебя очень, очень хотел бы попросить… Возьми их к себе на хранение, а?
– Ты что, Ыр? – смущённо пробормотал я. – Это ведь целое богатство, культурное наследие… Я не могу так...
– Это наследие Ытреча может сплавить не сегодня-завтра за два осколка.
– Ну, хорошо… а продать их ты не хочешь? Ведь они все вместе стоят, я думаю, как новая подлодка.
Ыр сурово и медленно помотал головой.
– Дороже. Ты бы продал клинопись Ыцше? – спросил он вместо ответа.
– Прости… Ну что ж, пожертвуй их тогда в музей, в илдийский – этот – храм, что ли...
– Да я уж думал, милый мой говноед… Но я, как-то, Ыся, я… не знаю. Ты сам знаешь, тяжело мне даются все эти поиски, встречи, переговоры. Мне из моей пещеры вырваться уже подвиг. И, это, Ысь… представь, вдруг… – он весь съежился и тихо закончил, – а вдруг я умру скоро...
Я даже не сразу нашёлся, что сказать, опешив, только потом гневно крикнул:
– Типун тебе на язык, кусок тухлого говна!
– Не ругайся на меня, Ыс, я ведь серьёзно.
– Что у тебя такое, дурья твоя башка! Ты почему врачу до сих пор не показался?
– Ночью засыпаю тяжело, Ыся, сердце стучит. Когда повернусь на левый бок, тогда только и засыпаю. К врачу я не поплыву, сам знаешь. Ысенька, милый говноед, так что?.. – Ыр смотрел на меня своими беспомощными коричневыми глазами с «гусиными лапками» морщинок, которые раньше я замечал только у очень старых трематодов (а ведь он – мой ровесник!). Я тяжело вздохнул.

Мы оформили расписку (Ыр и слышать не хотел, но я настоял). В расписке было сказано, что ершики в количестве 3 (трёх) единиц поступают ко мне на хранение до тех пор, пока не будут мной переданы мной в илдийский храм или в музей, что вменяется мне в обязанность, причём за настоящим владельцем сохраняется полное право до этого момента получить произведения религиозного искусства обратно в любое время, если он вдруг изменит своё решение.

Едва мы поставили печати анальными сфинктерами, приплыла Ырэла.
Ыр торопливо принялся заворачивать ершики. Я выплыл в коридор и помог Ырэлочке снять сеть. Ыр тоже появился в прихожей, подслеповато улыбаясь.
– Ыр, мой друг, старший научный сотрудник. Ырэла, моя коллега, – несколько церемонно представил я их друг другу. Ырэла одарила его ослепительной улыбкой, протянула руку для облизывания. Ыр вздумал было помочиться на нее, смутился, лизнул пару раз, торопливо отнял и стал поспешно напяливать свою засранную сеть. На пороге он несильно, но долго, с чувством, лизал мне руку.
Ырэла обычно приходит ко мне в конце рабочей недели, иногда ещё и на «журфиксы». Она – моя бывшая студентка, моя протеже, и наши отношения описать достаточно сложно.

Три года назад, читая спецсеминар для студентов пятого курса илософского факультета, я впервые обратил внимание на Ырэлу: активную, бойкую, невероятно симпатичную молодую самочку, старосту группы. Случилось, во что я никогда не верил: я влюбился в студентку, к стыду и ужасу своему. Ни слова, ни звука, но Ырэла обо всём, кажется, догадывалась. Любая самка догадывается об этом. Она стала чаще улыбаться мне и, похоже, сама смотрела на меня с удовольствием.

Затем – дело было после Дня Сантехника – я вдруг написал Ырэле невозможное письмо, очень нежное, трогательное, в духе праздничного поноса. Разумеется, ни на что я не претендовал и «благословлял её быть счастливой». О разводе с Ысэдой я думал уже тогда, но, конечно, не из-за Ырэлы: этот развод был задуман ещё раньше и должен был совершиться. Все же и о разводе я вскользь упомянул, верней, само к слову пришлось.

Вскоре после между мной и Ырэлой по её инициативе произошло решительное объяснение. Она заявила, что очень ценит мои чувства, что сама является честным трематодом и готова строить серьёзные отношения, но, если я действительно люблю её, она ожидает от меня решительности. Какое брожжение в моей голове! Был я, конечно и рад этой новой надежде, и огорчён тем, что чистое, возвышенное расставание, которого я уже и ждал, к которому внутренне приготовился, обернулось необходимостью борьбы, семейных дрязг и т. п. Всё же я решился бороться. Надо быть справедливым: Ырэла своим появлением в моей жизни значительно подвинула бракоразводный процесс, она стала и предлогом, и тем трематодом, который придал мне мужества.

Ырэлочка закончила институт и поступила в аспирантуру, выбрав меня научным руководителем (поскольку я докторант, хотя моя докторская о связи испражнения с процессом созидания вселенной вот уже второй год не может сдвинуться с мёртвой точки). Мы встречались. Первый год я был влюблён до того, что не замечал, где испражняюсь. Однажды мы провели вместе каникулы: чудесные, романтические каникулы сезона холодов, но физической любви между нами не было. Я не был ещё тогда разведен и потому считал это чем-то неэтичным; да и, кроме того, я верующий трематод, обсиранин, который считает плотскую жизнь вне брака вещью не то чтобы греховной, но бессмысленной, животной, лишённой благодати. Разумеется, важна не формальность, а то, что она освящает: глубинную близость, настоящее доверие и трепетность взаимной заботы.

На второй год я с некоторым страхом стал замечать, как моя Ырэлочка превращается из весёлой, обаятельной самочки в госопжу Ырэлу: эффектную, уверенную в себе, волевую самку, которая, если уж поставила цель, обязательно добьётся её. Она стала одеваться иначе, в её голосе появились сифонные нотки. В аспирантуре Ырэла училась блестяще, со рвением и тем умением преодолевать рутину, которого мне всегда не хватало. Ырэла – интеллектуалка и по-настоящему интересуется наукой, ее исключительно рациональной стороной (таких трематодов я побаиваюсь, даром что сам ученый, от них веет холодком). Ныне она формально ещё на третьем курсе аспирантуры, но уже сдала кандидатские экзамены, недавно прошла предзащиту, её защиту мы ожидаем в середине сезона. На кафедре Ырэла работает с прошлого года и очень импонирует Ысрэд своей энергией, предприимчивостью, деловой хваткой.

Вопреки моим страхам, никто меня строго не осудил: были, конечно, разговоры, но даже эти разговоры приобрели характер сдержанной похвалы: дескать, и польза родной кафедре, и сам самец оказался не промах...

Этой весной Ырэла первая заговорила о браке. Но здесь уже я испугался. Молодая привлекательная самочка и стареющий самец (пусть ещё осанистый, с прекрасным хвостом, здесь мне все безудержно льстят): да серьезно ли это, то есть не с моей, а с её стороны? Разумеется, у Ырэлы были отношения с самцами, прошлый год я даже подозревал, что у моей самочки есть ещё кто-то (подозрение заставило меня слегка отстраниться, думаю, она это почувствовала). Кроме того, не глупо ли, высвободившись из одной кабалы, попасть в другую? Я поставил срок: год для испытания наших отношений. Ырэла смиренно согласилась.

Мы встречаемся, как уже сказано, раз в неделю. Ырэла выказывает ко мне «почтительную дочернюю любовь». Я продолжаю любить её: сложно не любить молодую, умную и красивую самку, пусть и чуть жестокую. С глубоким огорчением я наблюдаю и Ырэлочкины недостатки. Хотя в чём же мне её упрекнуть? В энергичности, силе воли? Но это достоинство. В напористости, которая не красит слабый пол? Но и это – самцовский стереотип, а самка вольна быть такой, какой ей хочется. Не её вина, если она не соответствует хрупкому идеалу, который я сам выдумал. Странно, но у нас однажды был разговор об этом – и Ырэла даже шутливо повинилась передо мной, и обещала быть мягкой и заботливой, со мной, по крайней мере. Ну, чего ещё бы желать старому трематоду? Вцепиться я должен в неё, сорокашестилетний идиот, и молиться на то, что молодость согреет мои седины. Но я боюсь.
– Он забавный, этот Ыр, – промолвила Ырэла, едва закрылась дверь. – Зачем он приходил?
Я вкратце рассказал суть дела, и, бережно развернув, показал ей один из еришиков.
Ырэла оглядела её, наморщив лоб, слегка испражнившись. Покивала. Не сказала ни слова. Я завернул ершик в пленку.

– Господин Ыс, ты уж извини меня, я просто не люблю трематодов, которые живут прошлым, – резковато пояснила она, уже в комнате, когда мы уселись на бетонной балке.
– Прошлым?
– Прошлым. Мир движется, трематоды развиваются. Ты ведь ещё нам в своё время говорил на лекциях, что с каждым веком трематоды растут духовно. И сейчас говоришь студентам, разве нет? А… архаичная культура остаётся в прошлом. Её нужно знать, не спорю, это наши корни и всё такое прочее, но мне жалко тех людей, которые отстали от жизни и живут только ею. А тебе как кажется?
Я пожал плечами, поражённый.
– Да, мне очень жалко его. Ты знаешь, он ведь по хвост в пизде своей жены, и настоящее у него, правда, невесёлое...
Ырэла довольно рассмеялась сифонным смехом и положила свою руку поверх моей.

«Да, – подумал я недосказанное, – но это – не твоя презрительная жалость, Ырэлочка. Архаичная культура, ты говоришь? Старомодная, да, но принципы этики не меняются. А, может быть, мы сами окажемся архаичными рядом с этой культурой? Столь же архаичны эти ершики, сколь и Ырыр – непрофессионал в педагогике, и обе истины правдивы. Не истиной одной стоит мир. И как же сказать тебе это, Ырэла?»

Я хотел сказать об этом, но, подумав, промолчал. Не сам ли я пришёл к тому, что красота выше мелочного выяснения правды? Красива молодая самка рядом с тобой на диване, и рад я тешиться безоблачностью наших отношений. Пусть обманчива она, но что не дашь за такую обманчивость в моём возрасте! Ещё должны завидовать мне большинство моих сверстников, у которых нет и этого. Трудны пути Твои, Мировая Жопа: с юности Ты зажигаешь в нас пламя высокой цели, а потом незаметно уводишь на лживую проторенную тропку. Испытываешь ли Ты нас, укоряешь ли за слабость, или это – Твой порядок вещей, и Ты оправдываешь нас в своём сердце?


Теги:





2


Комментарии

#0 00:00  07-08-2013Лев Рыжков    
Не осилил, Володюшка

Гавна и буквы "Ы" много, интриги - никакой. Скучно, на самом деле))
#1 05:15  07-08-2013Владимир Павлов    
Да это только начало, Лев, ты чего. Я, можно сказать, шахматы расставил перед партией)
#2 22:36  07-08-2013Черноморская рапана    
не, новшЫства эти меня пугают... очень уж необычно.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [9] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....