Важное
Разделы
Поиск в креативах
Прочее

Палата №6:: - Шпион (спектакль)

Шпион (спектакль)

Автор: Atlas
   [ принято к публикации 15:01  09-09-2013 | Гудвин | Просмотров: 1375]
В доме на углу Стремянной жил сумасшедший. Работал в прачечной кем-то. «За него всякую девушку можно отдать, — говорила соседка: пухлая библиотекарша, поклонница йоги и сыроедения, — не курит и пьянству не пристрастен. Редкость такой человек!»
Она и сама случалась не в себе, любила выходить на крышу. «Гулять уж я не мастерица, — поясняла она охотливо, — годы не те (ей стукнуло немногим за тридцать), но подышать, полюбоваться...»
Город распахивался перед ней шкатулкой памяти. Она всматривалась в кварталы, узнавая и обретая их заново. Вот хмурый зиккурат Исаакия над Сенатской, левее — простодушная синева Троицы, пересыпанная семитскими звездочками. Тут и дышалось как-то легко, взахлеб, взгляд скользил свободно от Невы до Нарвской заставы. По цветным лоскутам крыш громыхала жестью повседневная жизнь.
Словом было отчего свихнуться.
* * *
«Всяк сумасшедший готовится совершить преступление! Нарушить общественную мораль. Просто по определению, иначе какой он псих...» — считал рыжий студент Цвангер, картавый молодой человек с последнего этажа.
«Что это! — цедил он обыкновенно, встречая на лестнице Андрюшу. — Ходячее растение? Ошибка природы?» Тот лишь улыбался в ответ.
— Мег-завец! — закричал как-то, озлившись совершенно. — У тебя только два пути, кража или насилие!
Андрюша закивал.
— Идем! — Цвангер ухватил его за руку и повел на чердак. (Нравов он был скандальных…)
Поставил перед запертой дверью голубятни.
— Ломай!
Андрюша толкнул плечом.
— А-а! — заблажил студент на весь подъезд. — Сломал! Двегь сломал!
Андрюша повел себя странно: вынул семейную реликвию — ржавый секундомер, который таскал повсюду, нажал заводную головку. Стрелка побежала по кругу.
— Не ори! — сказал внезапно серьезно. — Дело есть...
— Я не такой! — быстро ответил Цвангер, побледнев.
— Эх, времени мало, — сморщился Андрюша. — Завтра в полночь, на этом же месте!
Щелкнул секундомером, взгляд его потускнел и прежний глуповатый увалень, деревянно улыбаясь, сошел по лестнице.
* * *
Библиотекарша Дина не спала. За стеной у соседа раздавались странные звуки. Кто-то изнеможенно охал, скрипел кроватью. Тянуло дымком. Беспокойство снедало ее. «Он ведь так беспечен. Сожжет что-нибудь!» Как была — босая в ночной рубашке, вошла к нему со свечой.
Андрюша увлеченно читал в темноте, раскачиваясь на кровати. Одной рукою держал тонкую книжицу, другой — засовывал в рот печенье, довольно постанывая. Вокруг курились благовония. Увидев Дину он вскочил, выронив глухо брякнувший хронометр.
Ветер пронесся по комнате, едва не загасив пламя. Дрогнула тьма, по стенам побежали тени.
— Стана-тоу, — сказал Андрюша неожиданно низким, мычащим голосом.
Он как-то по-звериному растягивал гласные. Дина поежилась.
— Дрюня, пора баиньки, — напомнила она. — И закрой окно, сквозняк!
— Пака-жу — заревел тот свирепо и радостно, повернулся спиной, нагнулся.
— Нет, глупый дурак! — закричала Дина. — Не сегодня! Нет! Я устала!
Андрюша разочарованно выпрямился с потрепанной тетрадью в руке. Едва она вышла, он сел и снова открыл страницу.

«Этой ночью все и случилось. В сером небе Ленинграда уже висели аэростаты заграждения, план размещения был подписан и утвержден Ждановым. А наш не взлетел! Заело лебедку. Я помню, как страх сковал тело. «Что делать?!» — паническая волна захлестнула сознание. Тогда я и воспользовался им, чтобы остановить… (неразборчиво).
Удивительное дело, даже сейчас, когда я доверяю свои мысли дневнику, необычайность происшедшего не дает мне покоя. Я материалист — заявляю это твердо! Я кандидат в члены партии! Мой шаг был продиктован отчаянием. Но то, что я видел, что пришлось испытать…»

В стену забарабанили кулаком.
— Уймись, тебе говорят! — глухо донесся голос Дины.
Дом засыпал. Словно корабль-призрак он несся сквозь темноту августовской ночи, погасив огни. Только скрипучий флюгер на крыше, который студент давно грозил сдать в утиль, ворочался сам по себе.
* * *
Окна комнаты Дины — их было два в узких проемах, открывались во двор-колодец. Здесь было пасмурно, тихо. Солнце робко касалось подоконников, полосатый кот раскачивался на пожарной лестнице, с изумлением заглядывая внутрь.
— Нет, это клевета, — сказала Дина, — грязная клевета! — и тень сомнения набежала на ее лицо, казалось, она убеждает себя, вместо нахально закурившего Цвангера.
— А что же свидание? — возразил тот развязно. — Сам назначил, тайно...
Дина смутилась совершенно. Иные моменты соседства оборачивались неожиданной стороной. Она то розовела — и тогда вставала и прохаживалась, то садилась обратно, сжимая пальцы. Наконец, закаменев скулами, твердо сказала:
— Хорошо. Веди!
Студент ткнул папиросой в фикус и вышел, потирая руки. Лицо Дины стало ужасно. Она не знала, чему верить. Стукнула дверь. «Оставь нас наедине», — сказала, скрестив на груди руки. Андрюша взирал кротко.
— Как ты мог? Мы ведь так жили… У нас почти была общая кошка… Закрой! — прикрикнула, видя, что студент подслушивает.
Через четверть часа вышла с сияющими глазами.
— Балда! — хлопнула Цвангера по лбу. — Ну какой он шпион!
Тот потупился.
— Иди, Дрюня, погуляй! — сказала Дина ласково. — А мы поговорим…
* * *
— Надо идти! — объявила она заговорщицки, едва захлопнув дверь.
Студент заупрямился:
— Только не я! Это даже неп-гилично… Лучше сообщить куда следует.
— Глупец, — жарко зашептала она. — Там спросят, почему раньше молчали, пособничали...
Цвангер неуверенно пожал плечами, сомнение омрачило взор. Он задумался, исподлобья поглядывая на Дину.
— Надо идти, — повторила она, — сами разберемся...
— Но ведь настоящий шпион, — начал Цвангер, холодея от ужаса, — с-газу догадается!
Дина подошла ближе и опустила руку на плечо.
— Я буду рядом...
Студент замер, глядя ей прямо в глаза.
— Возьмешь мои старые чулки.
Тот задрожал и облизнул побелевшие губы.
— На крайний случай! Веревки у меня нет, а чулки еще крепкие… Иди, — подтолкнула его и упала в кресло устало. «Кругом трусы, ничтожества и враги!»

«… Сирены завыли над городом, весь N-ский дивизион развернулся в боевом порядке, только наш аэростат никак не желал взлетать. Оказалось, лебедка ни при чем, хотя небольшие неисправности… (неразборчиво); поздняя приписка от руки: “фактов пьянства во вверенном мне подразделении не имеется”.
… И тогда я бросил взгляд, вслед этим странным рабочим, что уносили газгольдер. “Возможно, — подумалось мне, — это переодетые диверсанты, и они заправили аэростат неправильным газом. Чтобы снизить боеспособность системы ПВО...”
— Стой! — закричал я им вслед. — Стрелять буду!
И выстрелил, около двенадцати раз.
После взрыва в карманах погибших обнаружены деньги и дополнительная улика — механический секундомер. Я ходатайствую оставить его мне, взамен награды. Как символ бдительности!»
* * *
К полуночи все было готово. Бледная луна мерцала в набегающих тучах. Лампочку студент выкрутил загодя и теперь они с Диной чутко вслушивались в темноту лестницы. «Чу»!
Весь вечер учились набрасывать петлю. Р-раз! Быстрый и плавный взмах. Мягкий, податливый чулок скользит между пальцев…
Когда от этой возни они раскраснелись и немного устали, Дина изложила план:
— Подкараулим в темноте!
Жертва ни о чем не подозревала.
«Та-дам!» Андрюша обернулся — трамвай пронесся мимо, опалив горячим ветром. Громадный, светящийся изнутри, лязгнул яростно сцепкой и скрылся за углом. Кругом чернильным озером разливались сумерки и тревога. Лопнул обернутый бумагой куль, стиранное белье вывалилось под ноги.
— Вот черт! — выругался водитель грузовика и крикнул Андрюше: — Собирай, растяпа!
Сам он, сдвинув на затылок шляпу, пошел через рельсы к молоденькой мороженщице. Синим огнем полыхнуло в проводах. Взвизгнул стальными колесами встречный трамвай, вынесся из-за угла.
— Ах! — крикнула мороженщица.
— Ах! — крикнул Андрюша.
— Ах! — крикнул шофер в последний раз.
Кровью плеснуло в закатные стекла домов. Солнце упало за горизонт раскаленным шаром. «Как на пачке папирос “Север”, — мелькнуло в голове напоследок, — только красное...»
— Товарищ, товарищ! — тряс Андрюшу регулировщик. — Это ваша форма? Вы слышите, товарищ? Видели, как все произошло?
— Я все видел, — ответил тот медленно. Внимательно поглядел в глаза и улыбнулся. — Товарищ...
Из расслабленной ладони выкатился пузырек и хрустнул под чьей-то подошвой.
* * *
Едва на Владимирской колокольне пробило полночь, сонная темнота лестницы ожила. Цокнул щелчок секундомера. Так всем потом казалось.
— Вы здесь? — раздался голос.
Дина двинула студента локтем.
— Здесь! — жалобно протянул он.
— А почему света нет?
«Это не он! — зашептал студент горячечно. — Это точно не он!»
— Кто с вами? — дрогнул голос. — Внимание, сейчас освещу вас фонарем. Лишних движений делать не надо!
«Вы слышали? — прошипел студент. — Не надо… Это провокация! Они будут стрелять!»
Дина нашла в темноте его руку и крепко сжала.
— Найн! — взвизгнул студент.
В темноте зажегся бордовый зигзаг. Громко жужжа, огонек окреп, налился желтизной, освещая пятно вокруг себя. Вот показалась рука на черной рукояти, бешено работающая пальцами. Поднялась выше, целя безжалостно в голову… Свет упал на лицо.
— Ах! — вскрикнула Дина.
Андрюша смотрел насмешливо и строго, на плечах поблескивали погоны.
— Геноссе, — окропил он ручным фонарем Цвангера, — верните свет!
Форма Андрюше шла. Ладный, подтянутый, с майорскими звездами, выглядел просто неотразимо. Чувство это переполняло его и он притоптывал от наслаждения резиновыми сапогами.
— Мы ничего не знаем! — заявила Дина, щурясь на лампочку.
— Я все скажу! — крикнул одновременно студент.
— Значит, насилие или кража? — напомнил с удовольствием Андрюша. — Шайзе!
Студент всхлипнул.
Пачкая рукава, лже-майор оторвал от стены заляпанные известкой кабели. Бормоча что-то под нос, хитро скрутил проводники между собой, шипя от укусов тока. Наверху на крыше заскрипел флюгер.
— Андрюша потерял таблетки? — спросила Дина неуверенно.
— Молчать! Руки за голову, — он распахнул дверь чердака. — Шагом марш, в рундефлюг!
В душной чердачной глубине разгоралось знакомое свечение. Где-то наверху бешено разгонялся флюгер, переходя с басовитого гудения на визг. Стропила тряслись и скрипели, сыпался мусор, на свету танцевали пылинки.
Андрюша подтолкнул напуганных соседей и замер на мгновение в дверном проеме. Сзади на галифе и у воротника его мундира белели тряпичные квитанции: «Прачечная №16. Чисто!». Больше никто их не видел. Всех троих. Он ведь сумасшедший был, я с самого начала это сказал.


Теги:





1


Комментарии

#0 15:42  09-09-2013дважды Гумберт    
заебатый раскас
дурдом "Вэсэлка"
#2 19:59  09-09-2013Швейк ™    
Несколько запутано, но атмосфера передана
#3 20:57  09-09-2013    
После таких рассказов действительно ёбнуться можно.
#4 22:17  09-09-2013Наталья Туманцева    
Мне очень понравился этот рассказ. Поменьше недосказанностей, и было бы вообще отлично.
#5 02:01  11-09-2013basic&column    
Ни богу свечка, ни черту кочерга.

Не интересно, вдрызг, собирать этот разрозненный пасьянс.

Комментировать

login
password*

Еше свежачок
08:27  04-12-2016
: [9] [Палата №6]
Пропитался тобой я,
- Русь,
Выпиваю, в руке
- Груздь,
Такой грязный,
Но соль в нем есть.
Моя родина разная,
Что пиздец.
Только грязью
Не надо срать
Что, мол, блядям там
Благодать.
В колее моей черной
- Куст.
Вырос, сцуко,
И похуй грусть....
09:15  30-11-2016
: [62] [Палата №6]
Волоокая Ольга
удаленным лицом
смотрит длинно и долго
за счастливым концом.

Вол остался без ок,
без окон и дверей.
Ольга зрит ему в бок
наблюденьем корней.

Наблюдением зрит,
уделённым лицом.
Вол ушел из орбит....
23:12  29-11-2016
: [10] [Палата №6]
Я снимаю очередной пустой холст. Белое полотно, на котором лишь моя подпись, выведенная угольным карандашом. На натянутой плотной ткани должны были быть цветы акации.
На картине чуть раньше, вчерашней, над моей подписью должны были плавать золотые рыбы с крючками во рту....
Старуха варит жабу, а мы поём. Хорошо споём – получим свою долю, споём так себе – изгнаны будем в лес. Таковы обычные условия. И вот мы стараемся. Старуха говорит, надо душу свою вкладывать. А где ж нынче возьмёшь такое? Её и раньше-то днём с огнём, а теперь и подавно....
Давило солнце жидкий свой лимон
На белое пространство ледяное.
Моих надежд наивный покемон
Стоял к ловцу коварному спиною..

Плелись сомы усищами в реке,
Подёрнутой ледовою кашицей.
Моих тревог прессованный брикет
Упорно не хотел на них крошиться....